Журнал «Если», 1998 № 02 - Яценко Виталий - Страница 48

— Ситуация не очень-то отличается от той, которую мы ожидали, — проговорил я, стараясь не думать об умирающих лепешках. — Разница только в том, что приблизиться к «Миру свободы» будет легче легкого. Следуя за ним, мы рассчитали его вектор, поэтому нам остается всего лишь набрать такую же скорость, как и у них, а потом позволить лепешке облепить нас, чтобы снова подлететь ближе.

— Даже если это будет стоить жизни еще одной лепешке? — спросил Джимми.

— Ну и что? — нетерпеливо бросила Кулашава. — Их в космосе пруд пруди.

— К тому же мы не уверены, что причиняем им вред, — добавил я — и тут же в этом раскаялся. На физиономии Джимми и так застыл ужас, а теперь я читал в его взгляде осуждение, адресованное любителю отрывать головы невинным птахам.

— Тогда за дело! — распорядилась Кулашава, нарушив неуверенное молчание. — Мы и так потеряли много времени. Вопрос к машинному отделению: долго ли продлится набор скорости?

— Это зависит от заданного параметра ускорения, — ответила Ронда ледяным тоном. Видимо, ей моя ремарка тоже пришлась не по вкусу. — При одном «g» на это уйдет около часа.

— При взлете с Ангорски вы набрали два «g», — напомнила Кулашава.

— Это продолжалось самое большее десять минут, а не полчаса, — возразил я.

— Вы молоды и здоровы, — заявила она. — Если я могу это выдержать, то вы и подавно. Два «g», капитан. Вперед!

Ронде потребовалось десять минут на запуск двигателей. За это время мы с Билко еще раз проверили вектор движения «Мира свободы» и режим повышенного ускорения нашего корабля. Потом мы на протяжении двух часов переживали двойное тяготение — не очень-то приятное, но терпимое ощущение.

Гораздо серьезнее было другое — окруживший меня холод. Мои приказы немедленно исполнялись, штатные доклады звучали секунда в секунду, но все выговаривалось сугубо официальным тоном, без той непосредственности, которая всегда отличала обстановку на корабле. Я привык к натянутым отношениям с Джимми, но то, как на меня надулись Ронда и Билко, я счел верхом несправедливости.

Я отказывал им в праве на недовольство. Я допускал, что мое замечание было необдуманным; но, если разобраться, разве были у нас доказательства, что мы убиваем лепешки или вообще причиняем им какой-то вред, приближаясь вместе с ними к «Миру свободы»? Лично я склонялся к мнению, что ввиду неких свойств астероида они отлепляются от нас вблизи этого небесного тела.

Однако моя попытка довести это суждение до сведения экипажа завершилась неудачей. С их точки зрения, я продался Кулашаве с потрохами и теперь ради денег был готов на все, даже на массовое истребление бедняжек-лепешек.

Казалось, процессу ускорения не будет конца, но наконец мы Разогнались. Настал ответственный момент.

Теоретически мы могли бы обойтись сейчас без лепешек: «Мир свободы» находился в пределах досягаемости, и небольшой дополнительный разгон позволил бы нам его настичь. Однако это привело бы к новой отсрочке и к дополнительному насилию над двигателями, поэтому я приказал Джимми запустить новую музыкальную программу. Его это не очень порадовало, но я уже давно перестал обращать внимание на эмоции юнца. Если Ронда и Билко тоже придерживались на сей счет особого мнения, им хватало ума держать язык за зубами.

Заиграла музыка, произошло облепление/разлепление, неуловимое для глаза, и мы снова сели «Миру свободы» на хвост.

Даже мельком увидев его с расстояния двадцати километров, нельзя было не поразиться; теперь, все больше с ним сближаясь, мы и подавно разинули рты. Одно дело — знакомиться с техническими характеристиками, и совсем другое — видеть собственными глазами огромный астероид, прокладывающий себе путь в пустоте.

Зрелище напоминало рекламный ролик из времен Войны Возврата: астероид с неровной поверхностью, яйцевидной формы, километров восемнадцати в длину и двенадцати в поперечнике, освещаемый только светом звезд… Свечение выброса не позволяло разглядеть сами двигатели, но было ясно, что они огромны. Более светлые участки, рассыпанные по поверхности, указывали на местонахождение антенн и сенсоров; я заметил также пару прямоугольников — видимо, люки.

— Он вращается, — прошептал Билко у меня за спиной. Видимо, зрелище так его заворожило, что он забыл об объявленном мне бойкоте. — Видишь, как закручивает выброс из сопла?

— Так они создают искусственное тяготение, — отозвался я. — В те времена еще не изобрели ложную гравитацию.

— Сделаю-ка я спектральный анализ оболочки. — Он застучал по клавиатуре, поглядывая в свой прибор. — Так мы лучше разберемся в этом вращении. Ух ты!

Если бы не ремни, я бы вылетел из кресла.

— В чем дело?

— Какое-то скольжение на фоне звезд, — испуганно ответил Билко, настраивая спектрометр.

— Успокойся, — послышался голос Ронды. — Наверное, это всего лишь лепешка.

— Да, только она нас не облепила, — ответил мой помощник. — Никогда не слышал о лепешках, которые появлялись бы не для того, чтобы покайфовать от бренчания банджо.

— Может быть, так близко к «Миру свободы» они не могут нас облепить, — предположил я. — Я уже говорил… — На лице Билко появилось выражение, заставившее меня прервать тираду. — Что еще?

— Судя по спектру, это действительно лепешка, — ответил он, стараясь держать себя в руках. — Только не из наших старых знакомых, а совсем другая. Инфракрасная!

Я уставился на него.

— Ты шутишь?

— Взгляни сам. — Он перевел свою таблицу на мой дисплей. — Гораздо ниже стандартной красной лепешки. Предлагаю название — «Инфракрасная».

Будь я проклят, если он не прав!

— Что ж, — молвил я, — мы открыли новую разновидность. Теперь и мы войдем в историю.

— Не в том дело, — хмуро бросил он. — Это не просто новая разновидность, а такая, что отпугивает другие лепешки!

Из динамика раздался свист.

— Мне это совсем не нравится, — призналась Ронда.

— И мне, — поддержал ее Билко. — Может, махнем на все это рукой и сделаем побыстрее ноги?

Я смотрел на стремительно приближающийся астероид.

— Чушь какая-то! — сказал я. — Начать с того, что если это хищник…

— Употребляй множественное число, — посоветовал Билко. — Я засек еще одну Инфракрасную.

Пожалуйста. Если это хищники, почему мы не встречались с ними раньше? И с какой стати им ошиваться вокруг «Мира свободы», в полной пустоте?

Если у Билко и созрел ответ на мой вопрос, он не успел высказаться: на астероиде сверкнул лазерный луч, и наш динамик поперхнулся.

— Приближающийся корабль, прием! К вам обращается «Мир свободы», — услышали мы женский голос. — Просьба назвать себя.

Мы с Билко испуганно переглянулись. Я поспешно нажал кнопку.

— Говорит капитан Джейк Смит, космический корабль «Сергей Рок». Мы… С кем имеем честь?

Сьюзен Эндерли, — ответил голос. — Вам требуется помощь?

— Мы собирались спросить вас о том же, — вмешалась наша вездесущая ученая дама, своевременно появившаяся в кабине. — На связи Андрула Кулашава, руководитель экспедиции.

— Какова цель экспедиции?

— Повидать вас, разумеется. Нам хотелось бы получить разрешение на визит.

— Спасибо за участие, — ответила Эндерли. — Но я могу вас заверить, что у нас все обстоит отлично, и мы не нуждаемся в помощи.

— Рада это слышать, — сказала Кулашава. — Тем не менее мне бы хотелось у вас побывать.

— Видимо, с исследовательской целью?

Я заметил на губах Кулашавы холодную усмешку.

— А также с целью дать вам возможность исследовать нас. Уверена, что мы сможем многому друг у друга научиться.

— Возможно, — ответила Эндерли, помолчав.

Темная масса под нами немедленно осветилась огнями.

— Держите курс на причальные огни, — распорядилась Эндерли. — Там есть специальная пристань. Мы наведем вас нашими лазерами связи.

— Спасибо, — сказал я. — С нетерпением ждем встречи.

Лазер потух. Я выключил связь.

— Итак? — обратился я к Кулашаве.

— Что «итак»? — взвилась она. — Вы получили исчерпывающие инструкции. Выполняйте!