Журнал «Если», 1998 № 02 - Яценко Виталий - Страница 49

Мне почему-то представилось, что нам навстречу из люка выбросят примитивный фал, однако пристань, к моему изумлению, оказалась надежной: я увидел большое круглое отверстие, ведущее внутрь астероида. Нас ждали старомодные, но вполне эффективные захваты: поймав «Сергея Рока», они поместили его в одну из полудюжины причальных ячеек.

— Что теперь? — спросила Кулашава, стоило кораблю коснуться скалы. Над нами задвинулась изолирующая панель.

— Ждать, — ответил я, отключая ложную гравитацию и испытывая кратковременную потерю ориентировки; скоро вращательная псевдогравитация астероида вернула все на свои места.

— Чего нам ждать? — спросила Кулашава. Здесь, рядом с осью астероида, псевдогравитация была слабой, но стойкая леди умела скрывать недомогание.

— Их, — сказал Билко, тыча пальцем в иллюминатор.

Из двери в стене вышли трое в белых скафандрах, с огромными металлическим ящиками в руках. Пошатываясь, они двинулись в нашу сторону.

— Похоже, врачи, — сказал Билко.

Он оказался прав. Услышав стук, мы впустили их на корабль. После лаконичных приветствий экипаж и сам корабль подвергся микробиологической обработке. Понятно: после 130 лет раздельного бактериологического существования даже такая безделица, как вирус гриппа, мог наделать у них в колонии таких же бед, как чума в средневековой Европе.

Я даже удивился, когда в результате нам было объявлено, что мы не представляем вреда. Напоследок медики накачали всех нас иммунизирующими препаратами, чтобы мы не подхватили местных болячек. Минута-другая — и мы уже спускались в колонию.

Спуск оказался продолжительнее, чем я ожидал. Потом меня осенило: лифт специально сделали тихоходным, чтобы свести к минимуму неприятное воздействие нарастающей массы при приближении к самой широкой части астероида. Лично я легко переношу перегрузку, однако для желудка Кулашавы, похоже, это было тяжелым испытанием. В течение всего пути она напряженно смотрела прямо перед собой, чтобы не показать, как сильно ее тошнит. Я искоса поглядывал на стойкую леди и твердил себе, что нехорошо наслаждаться чужими страданиями.

Учитывая историческое значение нашего визита, я ожидал, что нас будет встречать представительная делегация. Однако мы посетили цивилизацию, где обходились без оркестров и фанфар. Когда двери лифта наконец разъехались, мы увидели, что нас поджидают всего трое: двое крепких парней в форме и стоящая между ними худенькая особа примерно одних лет с Кулашавой.

— Добро пожаловать в «Мир свободы», — сказала она, делая шаг навстречу. — Сьюзен Эндерли. Зовите меня просто Сьюзен.

— Спасибо, — поблагодарил я и огляделся. Мы попали в длинное помещение с арочным потолком, без намека на украшения. За спиной У Сьюзан я увидел тяжелую двойную дверь.

— Капитан Джейк Смит, — представился я. — Мой первый помощник Уилл Хобсон, бортинженер Ронда Бленкеншип, ответственный за Музыку Джимми Камала. Эту последнюю позицию нелегко объяснить…

— Ничего, — подбодрила меня дама, переводя взгляд на Кулашаву. А вы, наверное, Андрула Кулашава, руководитель.

— Да, — высокомерно молвила Кулашава. — Могу я, в свою очередь, узнать ваш титул?

Сьюзен склонила голову набок.

— Почему вы считаете меня титулованной особой?

— Вы наделены властными полномочиями. Власть всегда предполагает титул.

— У нас титулы не имеют того значения, которое им придают на Земле, — с улыбкой возразила Сьюзен. — Но если вы так настаиваете, то извольте: помощник по особым поручениям короля Питера.

При этих ее словах содрогнулся весь экипаж. Институт наследственной монархии давно исчез с политической сцены Пространства. Несмотря на часто звучавшее мнение, что ту же роль неофициально исполняют Десять Семейств, нам было трудно представить настоящего, действующего короля; мы привыкли считать это анахронизмом.

Кулашава сочла необходимым высказать свое веское мнение.

— Король, говорите? — В ее голосе слышалось явное осуждение. Сьюзен не могла этого не заметить.

— Вы нас не одобряете?

Женщины воинственно смотрели друг на друга; я мысленно молился, чтобы у Кулашавы хватило ума не затевать политической дискуссии. Двое охранников, судя по их виду, вполне могли вмешаться в спор. Мне совершенно не улыбалось закончить долгий утомительный день в подземной темнице для нарушителей общественного спокойствия.

К счастью, Кулашава взяла себя в руки.

— Я всего лишь ученая, — сказала она безразличным тоном. — Я наблюдаю и изучаю. Выносить суждения — не мое дело.

— Разумеется. — Сьюзен с улыбкой обвела нас взглядом. — Вам, наверное, не терпится познакомиться с нашей планетой? Сюда, пожалуйста.

Она направилась к дверям. Охранники почтительно расступились, пропуская нас, после чего сомкнулись плечо к плечу у нас за спиной.

— Между прочим, наши службы сообщают, что на борту корабля есть несколько крупных контейнеров, — бросила Сьюзен через плечо.

— Могу я узнать, что в них?

— В двух — мое личное исследовательское оборудование, — ответила Кулашава, не дав мне раскрыть рта. — В остальных — продовольствие и подъемные устройства, которые мы привезли вам в подарок.

Я заметил, как поморщилась Ронда.

— Подарки? — сказала она Кулашаве. — Но ведь это наш груз!

— Если помните, я у вас его купила, — последовал безапелляционный ответ. — Теперь это мое имущество, и я вольна поступать с ним по собственному усмотрению.

Ронда обернулась ко мне.

— Джейк?

— Это входит в сделку, — произнес я.

— Да, но… — Ронда замолчала. Меня удивило выражение ее лица: казалось, она чувствует себя обманутой и преданной.

— Вы очень великодушны, — произнесла Сьюзен, прикладывая пластиковую карточку к панели у двери. — Но, боюсь, мы не сможем принять этот дар. Наш специалист произведет его оценку и расплатится с вами.

Двери распахнулись, и мы оказались на просторном балконе, огороженном перилами. От удивления я раскрыл рот. Перед нами, как и пообещала Эндерли, раскинулась целая планета. Казалось, мы взираем на гигантскую диораму, на примере которой школьников учат, какие бывают местности, рельефы и ландшафты. Внизу, насколько хватало глаз, простирались обрабатываемые угодья, леса, возвышенности разного характера, усеянные домиками. Повсюду синели пруды, отражающие солнечный свет, среди холмов прихотливо извивалась река. Вдалеке я разглядел городок, зелень — то ли пастбище, то ли поле; дальше шли деревья, постройки и, наконец, настоящий город.

— Видите? — услышал я шепот Джимми. — Края-то загибаются!

Я посмотрел вбок. В отдалении края пейзажа уходили в небо. В следующий момент иллюзия перестала существовать — по крайней мере, для меня. Передо мной была уже не сельская местность; я находился внутри астероида, в миллиардах километрах от обитаемых миров, посреди космической пустоты.

— К такому действительно надо привыкнуть, — тихо сказала Сьюзен. — Я здесь выросла, поэтому мне это кажется совершенно естественным.

— Конечно, — поддержал ее я, исследуя взглядом изгиб пейзажа. Распознать обман было не так-то легко: передо мной раскинулись леса, синело озеро; когда я посмотрел еще выше, меня ослепил солнечный свет. Солнце?

— Вы хорошо решили проблему освещения, — похвалил я. — Надеюсь, это не атомный реактор?

— Нет! — успокоила Сьюзен. — У нас в колонии нет проблем с выработкой тепла, и наше солнце — всего лишь очень яркий источник света, передвигающийся в тоннеле по вращающимся осям. В этом конце помещения оно зажигается по утрам, за день медленно пересекает небосвод и гаснет в сгущающихся сумерках. За ночь оно возвращается обратно, чтобы с утра все началось сначала. Это, конечно, не то же самое, что жизнь на настоящей планете, но специалисты очень старались, чтобы воспроизвести все как можно ближе к оригиналу.

Я прищурился. Свет действительно был яркий, но не ослепительный, как у настоящего солнца.

— Похоже, близится вечер, — предположил я.

— До заката остается еще час. Здесь это тоже зовется закатом. Боюсь, сегодня у вас уже не будет времени на экскурсию.