Дэнилидиса - непутёвый герой - Жмыхов Денис Валерьевич - Страница 77

   - ... я объявляю себя.... вашим сюзереном, - Господи, что я несу! - и клянусь защищать ваши интересы и вольности.... всеми возможными способами, если они не противоречат божьим законам и законам Империи... - маразм крепчал, но отступать было некуда. И не понять: то ли интересы не должны противоречить законам, то ли мои способы.

   - ... и готов принять вашу клятву вассала.

  Я осторожно выдохнул, так как довёл словесный сумбур до логического конца и с облегчением стукнул мечом по стальным наплечникам и незащищённой макушке застывшего в почтительном коленопреклонении ветерана.

  Подняв голову, Вильдрамм, чётко проговаривая слова, произнёс:

   - Я - барон Вильдрамм эр-Илитар клянусь вам, своему сюзерену маркграфу Дэнилидисе, в беззаветной преданности и вассальной верности. Отныне я буду беспрекословно выполнять ваши приказы, и блюсти вашу честь, интересы и границы вверенных в будущем мне земель.

   - Я принимаю вашу клятву. - Деревянным голосом ответил я. - Встаньте ваша милость.

  Вильдрамм медленно поднялся, поклонился и степенно, как уже настоящий барон, удалился с помоста - в море приветственных криков и дружеских похлопываний по плечу.

   Эрцграф выдержал положенную паузу, свысока поглядывая на все эти простые и искренние проявления дружеских чувств, после чего дал едва уловимый сигнал. Гром позолоченных труб вновь стал неприятной неожиданностью.

   - И наконец! - Пророкотал эрцграф в наступившей тишине. - Мы вызываем сэра Ордиса Эрестара!

  Было слышно, как кто-то поперхнулся, наверное, вином. Сомнений в том, кто это сделал, не было, и я невольно сжался, опасаясь какой-нибудь пьяной выходки от весьма расслабившегося наёмника.

  Но мои опасения сразу улетучились, как только пред глазами предстал моментально протрезвевший и заметно взволнованный заместитель Телеремнара. Правда, его слегка качало, но это не страшно.

   - Сэр Ордис Эрестар! - Напрямую к наёмнику обратился эрцграф, слегка меняя порядок награждения. - Учитывая вашу длительную и беспорочную службу к вящей славе Пресветлой Империи на юго-восточных её пределах, а также присовокупляя проявленный героизм и мастерство полководца в победоносной кампании по искоренению роменагорнской угрозы...

  Ордис весь вытянулся, словно до предела натянутая струна, округлившиеся глаза едва не выпадали из орбит, а лицо пошло красными пятнами от того, что он через раз забывал дышать - зрелище волнительное и забавное одновременно.

   - ...Его Императорское Величество, проявляя справедливую волю свою и выказывая высокую милость....

  Луциний опять взял паузу - Станиславский недоделанный! - пошуршал свитком и торжественно закончил:

   - Уведомляет через меня, своего преданного слугу, что вы, сэр Ордис Эрестар, восстановлены в титуле и благородном положении! Вам возвращают титул виконта и фамильный герб третьей ветви с правом наследования. Выбор земель, достойных означенного титула, вновь остаётся на усмотрение его светлости маркграфа Дэнилидисы!

  Ордис пронзительно зыркнул на меня, и, получив все подтверждающие бумаги, слишком твёрдой походкой промаршировал в направлении трона и в двух шагах от меня бухнулся на одно колено, слегка наклонив голову.

  Во второй раз с клятвой сюзерена получилось намного проще, после чего виконт произнёс:

   - Я - виконт Ордис Эретас, здесь и сейчас приношу вам, мой сюзерен, маркграф Дэнилидиса, вассальную клятву. И клянусь всем святым, своей жизнью и честью, что буду выполнять исходящие от вас приказы и указания, не противоречащие законам Империи и законам божьим. И клянусь сталью, что отныне ваша жизнь и спокойствие ваших земель для меня пуще собственных!

  Я с удивлением слушал весь этот высокопарный бред, но встретившись с Ордисом взглядом, я понял, что всё это произносится на полном серьезе и от всего сердца.

   - Я, принимаю вашу клятву, - не мигая, ответил я, - встаньте, ваше сиятельство....

  Ордис, преисполненный важностью момента, поднялся и, учтиво и грациозно раскланиваясь, спустился обратно - к товарищам, поздравлениям и подносам с вином.

   - А сейчас, доблестные воины и благородные лорды, - возвестил эрцграф, - пир!

  Зал радостно и дружно взревел, предвкушая богатое угощение и обильное возлияние, тем более - заслуженное. Под возбуждённые крики и ликование зал наполнился расторопными слугами, что за несколько минут расставили столы, лавки, расстелили скатерти и принялись споро и оперативно расставалять посуду и заносить еду и вино. Пир начался.

Глава 21.

  Столы ломились от яств и кувшинов с вином, воздух пропитался безумной смесью ароматов, слуги сбились с ног, поднося новые блюда и унося пустые подносы с обглоданными костями. Поначалу лорды и воины, блюдя кастовые принципы, вкушали отдельно друг от друга внутри своих обособленных групп, но по мере увеличения количества выпитого вина разногласия и отличия стирались всё больше. И вот уже всё больше лордов подсаживается к имперским командирам, громко произнося тосты и здравицы, пьяно хохоча и братаясь, также и воины всё чаще мигрировали в направлении мест дислокации благородных милордов.

  Для нас четверых: меня, княжеской четы и столичного эрцграфа - на тронном возвышении накрыли отдельный большой стол под белоснежной благоухающей скатертью, вся посуда была из серебра и золота и поражала своей утонченной изысканностью...

  Приставленные ко мне шустрые слуги накладывали всё новые порции и куски жареного мяса, а юноша с серьезным выражения лица исполнял роль виночерпия, следя за тем, чтобы тяжёлый кубок маркграфа никогда не пустел даже наполовину.

  Эх, это только в мелочах и с виду, да и то для непосвященных и тех, кто особым умом не блещет хорошо быть бароном, маркграфом или герцогом, а на самом деле это чёрный труд похлеще ассенизаторского, даже напиться уже нельзя, ибо уроню своё маркграфье и сюзеренское достоинство. Только широкие полномочия приятно сглаживают некоторые углы. А ведь надо экономику наладить, армию организовать, побережье с островами отвоевать....

   - Ваша светлость, - вежливо прервал мои невесёлые мысли Телеремнар, что вместе с княгиней расположились по правую руку, - разгладьте своё чело хоть на время пира. Сегодня мы не только празднуем великую победу и чествуем героев, но также и отмечаем день святой Эларии, которая проповедовала о том, что уныние есмь один из самых страшных грехов, а постоянные думы о деле делают ответственных мужей слепыми, которые в слепоте своей ведут паству свою в бездну мрака и отчаяния.

   Однако ж, как хорошо сказано. И в самом деле, чего это я? Столько пережито, столько перенесено, можно ведь и расслабиться слегка!

   - Спасибо, князь, - ответил я с искренней улыбкой, - я последую вашему совету.

   - Но также, - продолжил Телеремнар, - она учила и умеренности и разумному воздержанию.

   - Я понял вас, - хохотнул я в ответ, салютуя кубком, - упорядоченный хаос - это по мне.

   - Гм.... Да, конечно.

  Мой искромётный юмор вновь смущает местные умы, даже такие светлые. Да и пусть, об этом подумаю завтра.

  В какой-то миг, когда пиршество подходило к экватору, в зале появились музыканты и жонглёры, призванные слегка отвлечь от поедания и возлияний. Гул голосов был щедро разбавлен лёгкой весёлой музыкой, взвились в воздух разноцветные мячи, кинжалы, ленты....

   - Ваша светлость. - Улыбчиво прощебетало справа. Княгиня. - А вы увлекаетесь стихосложением?

   - Был такой грех, - учтиво ответил я, - даже песни кое-какие слагал.

   - Как мило! - Благоговейно воскликнула Элсиленна. - Ваша светлость! Маркграф! Теперь вы просто обязаны спеть мне хотя бы одну из своих, без сомнения, великолепных песен!