В поисках сокровища - Лейтон Тина - Страница 31

— Обещаю, что ты узнаешь об этом первым, — смеялась над его нетерпением Джоанна. Ей удавалось сохранять в разговоре с ним веселый беззаботный тон, несмотря на внутреннее напряжение, в котором она продолжала жить после встречи с Алессандро.

Проходили дни, недели, а от Серджио не поступало никаких известий. Уже больше двух недель Джоанна не виделась со своей подругой. Сьюзен Скроуги пропадала все дни в суде. Адвокат, которого она рекомендовала Джоанне, взялся вести ее дело о разводе с Вителли, но почему-то ни разу не позвонил после этого.

Когда до приезда Гленна оставалась неделя, Джоанна решила, что выжидать дальше бессмысленно и пора ехать за дочерью. Что бы ни задумал Алессандро, разлучить ее с Гленном ему больше не удастся. Стоило ей утром принять такое решение, как вечером позвонил Серджио Молинари и, получив разрешение, приехал к ней домой.

— Я напросился к вам в гости, — стал объяснять, извиняясь, всегда застенчивый с женщинами Серджио, — потому что не хотел говорить с вами о малоприятных вещах по телефону.

Джоанна побледнела, но выдержка ей не изменила.

— Как насчет ужина? — гостеприимно предложила она.

— Нет, что вы, я ненадолго, — заверил ее Серджио и улыбнулся. — Вы ведь знаете мою жену. Самое большое счастье для нее это накормить меня. А ужин в нашей семье подобен ритуалу, который нарушать не дозволяется. Смешно сказать, из собственного ресторана я всегда ухожу голодным.

У него был вид огорченного медведя, мимо которого пронесли миску с медом. И, хотя внутри у Джоанны нарастала тревога, не улыбнуться, глядя на Серджио, не было никакой возможности.

— Тогда, может быть, чай или кофе? — спросила она.

— Нет, лучше я сразу перейду к делу, — серьезно сказал Серджио, когда они с Джоанной прошли в гостиную и сели в кресла. — Должен вас огорчить, хотя одновременно и обрадовать. Потому что Алессандро Вителли не будет предъявлять своих прав на дочь и даст вам развод без всяких претензий.

— Милый Серджио, я ничего не понимаю! — воскликнула Джоанна, уже готовая смеяться. — Вы сказали, что должны меня огорчить, а сообщаете радостную весть.

— Я подумал, что участие Алессандро в деле, которое чревато серьезным наказанием, вас огорчит. Вы ведь дружили с ним когда-то, и его судьба вам небезразлична. Я прав?

— Не знаю, что и сказать вам, Серджио. До определенной степени вы, конечно, правы. Я не способна забывать добрые дела и старых друзей. Но за последнее время я столько узнала об Алессандро Вителли, что он превратился из друга в совершенно чужого мне человека. — Джоанна задумалась. — Но я не желаю ему зла, даже если он продолжает идти по опасной дороге. Опасной для него самого в первую очередь. Он утратил талант истинного художника, данный ему от Бога, когда свернул с предначертанного для него трудного, но честного пути. И все-таки что он еще совершил?

— Он участвовал в делах международной мафии, похищавшей произведения искусства, в том числе шедевры мировой живописи, по заказам анонимных клиентов.

— Алессандро?!

— Да, он рисовал хорошие копии, которыми подменяли оригинал. Напрямую он был связан только со своим старым знакомым, Страччи, который и вовлек его в это дело. Ему Алессандро передавал копии и получал от него приличные деньги за работу.

— Господи! Неужели Алессандро так низко пал? — Джоанна уже забыла, как Алессандро пытался унизить ее во время их последнего разговора. — Но как вам удалось узнать об этом?

— Дорогая Джоанна, мир, увы, тесен. У моих друзей нашлись друзья, которые и провели свое следствие. Хотя этим делом давно занимается Интерпол и ФБР. Помните, где мы с вами увидели Страччи? Вот там Алессандро и должен был передать ему копию очередного шедевра, намеченного к изъятию, и получить деньги. Этому совершенно случайно помешал Гленн Холландс. Он пошел за мужчиной, который показался ему смутно знакомым, как он потом рассказывал. Гленн сорвал им сделку, и это вызвало беспокойство у заправил мафии, поскольку пришлось отложить намеченную операцию с кражей оригинала.

— И что же теперь будет?

— Ничего не будет, если, конечно, Вителли сам все не испортит. Подробности вам, Джоанна, не нужны. Мы предложили Алессандро вариант, как выйти из этого опасного бизнеса и не пострадать ни от бандитов, ни от правосудия. Разумеется, в обмен на обещание вести себя в дальнейшем достойно. Крепко мы с ним поговорили… — с довольной интонацией произнес Серджио.

— Надеюсь, Алессандро не пострадал… физически? — почему-то испугалась Джоанна.

— Обижаете, Джоанна! Никто его и пальцем не тронул. Достаточно было ему сообщить, что нам все известно о его делишках.

— Спасибо, Серджио, — дрогнувшим голосом сказала Джоанна. — Вы настоящий друг.

— Я всегда буду считать себя вашим должником, — заявил он, шумно сопя от смущения.

— Перестаньте, мой друг, — мягко сказала Джоанна, — вы мне ничем не обязаны. Я не хочу, чтобы вы так относились ко мне. И вообще, Серджио, может быть, нам пора перейти на «ты»?

— Согласен! — тепло улыбнулся Серджио.

В Бостон Джоанна летела словно на крыльях. Как всегда, семейство Адамсов встретило ее с радостью. Ирен поцеловала мать и убежала накрывать на стол. Софи, разумеется, не терпелось расспросить ее о ставшей легендарной личности Гленна Холландса, но прежде всего она по традиции начала ворчать:

— Ты слишком много работаешь, дорогая. Посмотри, до чего ты себя довела: побледнела, похудела. Тебе надо поменьше загружать себя работой и научиться отдыхать.

В одном Софи была права, за последний месяц Джоанна похудела. Из-за постоянного напряжения она забывала вовремя поесть, а поскольку рядом на работе не было Сьюзен, то и напомнить было некому.

— Были бы кости целы, а мясо нарастет, — рассеянно ответила племянница, с волнением думая о том моменте, когда она останется наедине с дочерью.

Больше месяца Джоанна не видела Ирен. Сегодня она показалась ей еще больше погруженной в себя, чем обычно.

— Ты ничего не говорила ей об отце? — тихо спросила на всякий случай Джоанна, пройдя следом за теткой на кухню.

— Мы же договорились, — обиженно ответила Софи.

— Спасибо! — Джоанна чмокнула в щеку постаревшую, но сохранившую остатки былой красоты сестру своей матери, с которой они были очень похожи. Те же тонкие черты лица и жгучие черные глаза на матово-белом лице. Даже в пожилом возрасте фигура Софи оставалась стройной, как у девушки. Ник Адамс всегда восхищался своей женой. — Почему я не такая красивая, как ты и мама? — со вздохом произнесла Джоанна.

— Перестань, пожалуйста, гневить Господа! Он дал тебе и красоту необычную, и ум, что большая редкость для любой женщины. Ты стала известным адвокатом, а я всего лишь жена и домашняя хозяйка.

— Софи, ты забыла, сколько прекрасных детей ты вырастила! Я уж не говорю об Ирен, для которой ты стала, по-моему, дороже родной матери, — возразила Джоанна. — Не знаю, как она отнесется к моему предложению переехать жить ко мне в Вашингтон. Хотя бы на время каникул. — Джоанна вопросительно посмотрела на тетю.

— Скорее всего, будет счастлива, — сказала, подумав, Софи. — Конечно, расставаться грустно. Но ведь мы с ней расстанемся не навсегда, — добавила она с многозначительной улыбкой.

— Что ты хочешь сказать? Выкладывай, — потребовала Джоанна, уже догадываясь, на что намекает тетка, и краснея.

— Не хочу загадывать, чтобы не сглазить, однако подозреваю, что скоро в твоей жизни произойдут перемены. Не надо краснеть, моя дорогая, ты заслужила личное счастье.

Софи нежно поцеловала Джоанну и повела ее в столовую, где все уже сидели за столом: во главе — Ник Адамс, по обеим сторонам от него — младшие сыновья, двойняшки, и дочь Джоанны Ирен.

Во время обеда Джоанна то и дело ловила на себе странные взгляды дочери, и сердце ее сжималось от беспокойства. Не выдержав, Джоанна вопросительно посмотрела на Ирен. В ответ та улыбнулась ей с такой нежностью, что у Джоанны отлегло от сердца.