В поисках сокровища - Лейтон Тина - Страница 32

За столом она приобщилась к семейным делам Адамсов, узнала о школьных успехах Майкла и Мэттью. Вместе с их родителями обсудила намерение подростков попутешествовать во время летних каникул. Когда застолье окончилось, Ирен повела мать в свою комнату и с таинственным видом, что заинтриговало Джоанну, вручила ей альбом со своими последними рисунками.

Джоанна с интересом всматривалась в лица, которые запечатлела в своем альбоме Ирен. Таким образом она приобщалась к новому кругу людей, с которыми познакомилась ее дочь за то время, что они с ней не виделись. Джоанна расспрашивала о некоторых, и Ирен с готовностью удовлетворяла ее любопытство, поражая мать тонкостью психологических оценок. Многие лица оставались в карандашных набросках. Среди них Джоанна вдруг увидела лицо взрослого мужчины, которое напомнило ей лицо Алессандро.

— А это кто? — насторожилась Джоанна.

— Не узнаешь? — спросила Ирен и смутилась. — Да, он у меня не получился. Внешность у него какая-то ускользающая. Его зовут Алессандро Вителли. Представился как твой муж. Но я ему не поверила, потому что слышала от Софи, что ты с ним давно развелась. Он показался мне странным. А правда, что он художник и у него открылась выставка в Вашингтоне?

— Правда, — сдержанно ответила мать. — Талантливым художником был когда-то… А где ты с ним виделась?

— Он ждал меня у школы. Сказал, что хотел просто посмотреть на меня. По-моему, он был чем-то сильно расстроен.

— Ты рассказала Софи о встрече с ним?

— Зачем? — спокойно возразила Ирен, совсем как взрослая. — Она бы наверняка переполошилась. Каждый день напоминает мне, чтобы я ни с кем из незнакомых мужчин не разговаривала. Да мы и говорили-то с ним не больше десяти минут, пока мои дядьки не подошли, чтобы вместе идти домой.

Дядьками Ирен называла Майкла и Мэттью, которым она на самом деле доводилась племянницей, что очень ее забавляло, так как разница в возрасте у них была всего три года.

— Знаешь, дополнительные занятия рисунком пошли тебе на пользу, — сказала Джоанна, чтобы сменить тему. — Видно, что рука у тебя стала более твердой. — Она закрыла альбом и отложила его в сторону. — Пойдем посидим в садике, — предложила она дочери. — Мне надо сказать тебе что-то очень важное.

Садиком называли здесь внутренний двор двухэтажного дома Адамсов. Здесь росли декоративные кусты и множество цветов: разноцветные бегонии, поздние сорта тюльпанов в окружении садовых незабудок, создававших ослепительно голубой фон. Среди клумб стоял гарнитур плетеной мебели.

Мать и дочь уселись на свой любимый диванчик. Ирен прижалась щекой к материнскому плечу и взяла ее за руку. Джоанну радовало, что дочь, вступив в трудный подростковый возраст, не утратила детской ласковости. Но сейчас она испытывала от этого известное затруднение, не зная, как сообщить дочери новость, которая может нарушить ее душевный покой.

Молчание затянулось.

Неожиданно Ирен, словно почувствовав нерешительность матери, отодвинулась от нее и напомнила:

— Ты хотела сказать мне что-то важное. — Она испытующе смотрела на мать голубыми, как незабудки, глазами.

— Это связано с твоим отцом… — нерешительно начала Джоанна.

— С Гленном Холландсом? — уточнила Ирен.

— Да.

— Ты говорила, что он погиб. Расскажи мне еще о нем.

— Ирен, твой отец жив и скоро приедет…

Джоанна увидела, как расширились зрачки Ирен, физически ощутила, как застыла от потрясения ее худенькая фигура.

— Жив? — почти беззвучно повторила Ирен и опустила глаза, прикрыв их длинными, как у матери, ресницами.

Испугавшись непонятной реакции дочери, Джоанна лихорадочно попыталась вспомнить себя в четырнадцать лет. Господи, как же она не догадалась?! Ирен, наверное, подумала, что Гленн их когда-то бросил.

— Боюсь, ты подумала сейчас не то, что было на самом деле. Будет лучше, если я расскажу тебе все по порядку.

Джоанна доверительно, как лучшему другу, рассказала Ирен историю своей любви.

Ирен слушала мать внимательно, не перебивая, и ее напряженная отчужденность постепенно проходила. Во время описания гибели яхты, на палубе которой стоял смертельно раненный, как тогда думала Джоанна, Гленн, в глазах дочери сверкнули слезы. Про следующие пятнадцать лет Джоанна распространяться не стала, а быстро перешла к событиям апреля. Глаза Ирен загорелись восторгом, когда она узнала, что Гленн звонит каждый день, расспрашивает о ней и с нетерпением ждет их встречи.

— И мы будем жить вместе, одной семьей? — замирающим от счастья голосом спросила она у Джоанны.

— Да, — не совсем уверенно ответила мать, вспомнив, что они с Гленном пока не женаты и ей еще только предстоит получить развод с Алессандро. — Если ты захочешь, мы будем жить вместе. — Джоанна произнесла эту фразу тоном клятвенного обещания. Теперь обратного пути у нее нет. Дороже всего в этой жизни любовь и доверие близких людей, подумала она, даже если ради этого придется отказаться от работы и связанных с нею честолюбивых замыслов.

Они чуть-чуть опоздали из-за пробок на дороге к рейсу, которым прилетал Гленн. Увидев его издали, Джоанна спросила Ирен:

— Ты не передумала?

— Нет, — весело ответила Ирен. От возбуждения у нее горели глаза и щеки.

— Тогда иди к отцу. Вон он там стоит. Видишь, оглядывается, ищет нас глазами.

Отойдя к газетному киоску, Джоанна смотрела вслед дочери. В свои четырнадцать лет Ирен уже была с нее ростом, а в ближайшие годы наверняка вырастет еще. Узкие бедра, пышные светлые волосы, спадавшие на плечи и спину, гордая осанка — такой дочерью можно гордиться. Джоанна улыбнулась счастливой улыбкой.

— Вы Гленн Холландс? — тоненьким от волнения голосом спросила Ирен, не дойдя до отца двух шагов.

Гленн резко обернулся, беспокойство на его лице сменилось растерянностью, а потом засияло ослепительной белозубой улыбкой.

— Ирен… дочка, — прошептал он. — Ты совсем взрослая девушка! — воскликнул Гленн, продолжая разглядывать дочь. — И красивая! — добавил он восторженно. — Будем знакомиться?

— Будем, — сказала Ирен, смутившись. Еще никто не говорил ей, что она красивая девушка. — Меня зовут Ирен Холландс, — гордо представилась она.

Слезы выступили на глазах Гленна. Он не знал, что Джоанна зарегистрировала дочь под его именем. Он отвернул голову, чтобы скрыть волнение, и спросил:

— А где мама?

— Я здесь, — отозвалась Джоанна, незаметно подошедшая к ним.

Гленн смотрел на нее с восхищением. Еще никогда она не была ему столь желанна, как сейчас. Летнее платье из легкой ткани кораллового цвета с широким серебряным поясом удивительно шло к ее каштановым волосам и серым глазам. Низкий вырез чуть приоткрывал высокую упругую грудь. Она выглядела сейчас ненамного старше дочери, одетой в похожее, только голубое, платье. Обе стройные, длинноногие, счастливые.

Гленн с любовью смотрел то на Джоанну, то на дочь.

— Здравствуйте, мои дорогие, вот я и вернулся.

Проходившие мимо люди не могли не обратить внимания на сияющее счастьем лицо высокого мужчины, обнимавшего за талии сразу двух очаровательных девушек.

Эпилог

Волны тихо покачивали яхту, стоявшую на якоре в двух милях от берега. Здесь, в Южном полушарии, только наступала весна. Гленн и Джоанна сбежали сюда из осени в свадебное путешествие и теперь наслаждались теплом, лежа на палубе.

Когда Джоанна в первый раз поднялась на борт яхты, ее словно током пронзило. Название яхты было другое — в память об отце Гленн назвал ее «Томас». Но сама яхта была точной копией той, на которой пятнадцать с лишним лет назад Джоанна отправилась с любимым из Италии к берегам Южной Африки.

— Ты построил точно такую же яхту! — радостно воскликнула Джоанна.

— Да, сразу, как вернулся на верфь. Эта яхта, можно сказать, уже старушка, ей больше десяти лет. А теперь на верфи заложили новую яхту. Из Лондона я отправил на верфь чертежи совершенно новой модификации… — Гленн подошел и сел на палубе рядом с лежавшей Джоанной. — Жаль, что мы не взяли с собой Ирен, — сказал он, проводя пальцами по загорелой спине Джоанны. — Она посмотрела бы дом. Может, ей понравилось бы здесь жить. Мне хочется, чтобы наш главный дом был в Кейптауне.