Обольстить грешника - Хойт Элизабет - Страница 34

Мелисанда потянулась и слизнула каплю пота, у нее был вкус соли и мужчины — ее мужчины. Теперь.

Она покрывала поцелуями его лицо, ощущая, как уходит напряжение из его тела — расслабляются мышцы, руки скользят вниз с ее талии, голова откинулась на спинку кресла… А она все целовала его — шею, ухо, плечо. Легкими нежными поцелуями. «Мой муж, мой муж, муж…» Она не могла высказать вслух то, о чем пело ее сердце. Все события ее жизни, ее мира встали на свои места, все пришло в гармонию. Наступил покой.

Она могла бы остаться здесь навсегда.

Но он пошевелился, и его плоть покинула ее. Она сдержала горестный стон потери, потому что он поднял и отнес ее на кровать, положил и, наклонившись, нежно поцеловал ее в губы. Затем повернулся и через дверь гардеробной вышел из комнаты.

Он так и не увидел протянутых к нему ее рук.

Глава 10

Мелисанда проснулась и увидела, что она в постели одна. Видимо, Салли ночью впустила в спальню Мауса, потому что он, свернувшись калачиком, прижимался к ее ногам. Некоторое время она лежала, уставившись в шелковый балдахин и пытаясь разобраться в своих чувствах. Вчерашняя ночь любви была великолепна, по крайней мере, она так думала. Только почему Джаспер ушел от нее сразу же после этого? Может, она оттолкнула его своей смелостью? Или для него это был всего лишь физиологический акт, совершив который можно и не оставаться с ней в постели? Не этого ли она прежде хотела? Разделять с Вейлом физическую сторону брака, но так, чтобы это не касалось ее обостренных эмоций? Мелисанда растерянно вздохнула — она уже больше не знала, чего ей хотелось.

Маус, лежавший в ногах, встал, осторожно подобрался к ней и уткнулся носом в ее руку.

— А вы что думаете, сэр Маус? — спросила Мелисанда, поглаживая его шелковистые ушки. — Он окончательно приручил тебя?

Маус встряхнулся, соскочил с кровати и потопал к двери. Он все объяснил, царапая по дереву лапкой. Мелисанда вздохнула и сбросила с себя одеяло.

— Ну ладно. Лежа в постели, я все равно не получу ответов на мои вопросы.

Она звонком вызвала Салли и, ожидая камеристку, умылась довольно холодной водой из кувшина, стоявшего на столике. Затем с помощью горничной быстро оделась и вместе с Маусом спустилась вниз. Она передала песика Спрату и направилась завтракать, готовясь к встрече с Вейлом.

Но в комнате никого не было. Перед тем как войти, Мелисанда в нерешительности задержалась на пороге. Конечно, стол был вытерт и посуда убрана, но несколько незамеченных крошек свидетельствовало о том, что ее муж уже позавтракал и ушел. Она прикусила губу. Почему он ее не подождал?

— Принести вам шоколад, миледи? — послышался голос Спрата — они с Маусом уже вернулись с прогулки.

— Да, пожалуйста, — машинально ответила она. Затем резко обернулась, испугав лакея. — Нет. Распорядись, пусть подадут карету.

Спрат выглядел смущенным.

— Да, миледи.

— И скажи Салли, чтобы ждала меня в холле.

Лакей поклонился и вышел из комнаты. Мелисанда подошла к столу, на котором были выставлены различные булочки и блюда с мясом. Она завернула несколько булочек в салфетку и вместе с не отстававшим от нее Маусом направилась в холл.

Там ее уже ожидала Салли. Когда Мелисанда вошла, Салли удивленно посмотрела на нее:

— Мы куда-то поедем, миледи?

— Я подумала, что было бы приятно погулять в парке, — небрежно проговорила Мелисанда и взглянула на Мауса, с невинным видом усевшегося у ее ног. — Спрат, думаю, нам потребуется поводок для Мауса.

Лакей сбегал на кухню и принес поводок, и скоро терьер и женщины сидели в карете, направлявшейся к Гайд-парку.

— Чудесный день, не правда ли? — заметила Салли. — Небо синее, и солнце светит. Мистер Пинч говорит, что надо наслаждаться хорошей погодой, потому что скоро начнутся дожди. — Горничная нахмурилась. — Он всегда предсказывает плохую погоду, этот мистер Пинч.

Мелисанда с интересом посмотрела на горничную:

— Угрюмый человек, да?

— Угрюмый?

— Ну, мрачный и сердитый.

— А… — Лицо горничной прояснилось. — Ну, он мрачный, конечно, но не такой уж сердитый, просто смотрит на людей свысока, если вы понимаете, что я хочу сказать.

— Значит, он высокомерный, — уточнила Мелисанда.

— Да, миледи, это точно! — воскликнула Салли. — Он ведет себя так, будто другие люди не такие умные, как он. Или потому, что человек моложе его и не может знать так много, как он.

Салли помолчала, раздумывая о высокомерном камердинере. Мелисанда с интересом наблюдала за ней. Сачлайк была жизнерадостной девушкой. Мелисанда никогда не видела ее в задумчивости — неужели из-за этого лысого лакея, к тому же на десяток лет старше ее?

— Вот и Гайд-парк, миледи, — сказала Сачлайк. Мелисанда подняла голову и увидела, что они въехали в парк. Было еще рано, модные экипажи, обычные для этого места, еще не появились. Она увидела лишь несколько всадников, пару карет и в отдалении несколько гуляющих. Карета остановилась. Дверца открылась, и в карету заглянул лакей:

— Это место вам нравится, миледи?

Они находились около небольшого утиного пруда. Мелисанда кивнула:

— Очень мило. Скажи кучеру, чтобы он ждал, пока мы гуляем.

— Да, миледи. — Лакей помог Мелисанде выйти из кареты, а потом и Салли. Маус спрыгнул на землю и сразу же у кустика поднял лапку.

— Не дойти ли нам до утиного пруда? — спросила Мелисанда.

— Да куда пожелаете, миледи. — Салли следовала за Мелисандой, в нескольких шагах от нее.

Мелисанда вздохнула. Конечно, камеристка и должна идти сзади, а не рядом с хозяйкой, но это препятствовало их доверительной беседе. Впрочем, день был действительно прекрасный и она поступила правильно. Зачем, сидя дома, ждать мужа, у которого своя собственная жизнь? Нет, она будет наслаждаться этим днем, наслаждаться этой прогулкой и не думать о Вейле и о том, почему он завтракал без нее.

Однако Мелисанда обнаружила, что трудно достичь спокойного состояния ума, когда прогуливаешь Мауса. Терьер тянул за поводок, упираясь и цепляясь крепкими лапами за землю, как будто сражался за каждый шаг. Он натягивал поводок с такой силой, что петля на шее чуть не душила его.

— О чем ты только думаешь, глупое создание? — говорила Мелисанда, когда песик задыхался и душераздирающе кашлял. — Если ты перестанешь тянуть, тебе будет гораздо лучше.

Маус даже не оглянулся на ее голос — так он был увлечен борьбой с плетеным кожаным поводком.

Мелисанда вздохнула. Они гуляли в той части парка, где почти никого не было. Только около утиного пруда она заметила женщину и двух детей, но они были еще довольно далеко. Она спустила Мауса с поводка, он немедленно ткнулся носом в землю и начал кругами носиться вокруг них.

— Маус, — позвала Мелисанда.

Он остановился, навострил ушки и посмотрел на нее.

— Очень хорошо, — улыбнулась она.

Терьер замахал хвостом и подбежал к дереву — изучать его ствол.

— А ему, кажется, нравится бегать, правда, миледи? — сказала, подходя, Салли.

— Да, ему давненько не позволяли так бегать. Теперь, когда Маус не тянул ее, Мелисанде было легче идти. Она развернула салфетку с булочками и предложила одну Сачлайк.

— Спасибо, миледи.

Мелисанда шла и жевала по пути. Маус подбежал к ней, ухватил с ее руки кусок булки и снова убежал исследовать окрестности. Теперь уже совсем близко она услышала детский смех и голос женщины, что-то говорившей детям. Дети сидели у пруда, а женщина чуть в стороне недалеко от них. У одного ребенка была длинная палка, и он тыкал ею в грязь, а второй наблюдал за ним.