Обольстить грешника - Хойт Элизабет - Страница 35

Маус увидел утку с селезнем, вразвалку вышедших на берег, и с радостным лаем бросился к ним. Птицы взлетели. Глупый терьер высоко подпрыгнул и щелкнул зубами, как будто и вправду мог поймать летящую утку.

Дети наблюдали за этой сценой и что-то кричали. Маус принял их голоса за приглашение поиграть и направился к ним. Когда Мелисанда подошла ближе, она увидела, что новые знакомые Мауса — мальчик и девочка. Мальчику было лет пять-шесть, а девочке, вероятно, восемь. Мальчик был красиво одет, но сейчас он тискал Мауса, и Мелисанда с досадой подумала, что песик перепачкает мальчика грязью. Девочка не проявляла такого энтузиазма, что было весьма кстати, поскольку на ней было белое платье.

— Мэм! Мэм, как его зовут? — закричал мальчик, увидев Мелисанду. — Какой замечательный песик!

— Не надо кричать, — строго одернула его сестра. Мелисанда улыбнулась девочке:

— Его зовут Маус, и он действительно замечательный пес. Маус, как казалось, улыбнулся и сунул нос в грязь на краю пруда. Мальчик и собака снова занялись исследованием воды.

Мелисанда помолчала. Ей редко приходилось разговаривать с детьми, но некоторые вещи наверняка были общепринятыми. Она обратилась к девочке:

— А как тебя зовут?

Девочка покраснела и опустила глаза.

— Абигайль Фицуильям, — шепотом сказала она, не поднимая глаз.

— А… — Мелисанда переводила взгляд с ребенка на ее мать, которую она видела недавно на маскараде. Хелен Фицуильям была любовницей герцога Листера. Герцог — могущественный человек, но как он ни могущественен, в таких обстоятельствах женщина становилась отверженной. Мелисанда улыбнулась дочери Хелен Фицуильям:

— Я леди Вейл. Здравствуй.

Девочка по-прежнему смотрела на носки своих туфель.

— Абигайль, — раздался низкий женский голос, — пожалуйста, сделай реверанс перед леди.

Девочка присела в неловком, но красивом реверансе. Заговорившая женщина была красива: блестящие золотые волосы, огромные синие глаза и губы в форме лука Купидона. Трудно было определить ее возраст: она затмила бы женщин и старше и моложе ее. Неудивительно, что герцог Листер выбрал себе в любовницы эту ослепительно красивую женщину.

Мелисанде следовало бы уйти, не удостоив куртизанку ни взглядом, ни словом. Но по тому, как напряглись плечи миссис Фицуильям, было видно, что именно этого она и ожидала. Мелисанда посмотрела на маленькую девочку, которая так и стояла, глядя в землю. Сколько раз приходилось ей видеть, как ее мать просто не замечали?

Мелисанда наклонилась к ней:

— Здравствуй. Я Мелисанда Реншо, виконтесса Вейл.

Она увидела, как вспыхнуло лицо миссис Фицуильям — сначала от удивления, затем от благодарности.

— О, для меня честь — познакомиться с вами, миледи! Я Хелен Фицуильям.

Мелисанда в ответ сделала реверанс и, выпрямившись, заметила, что девочка смотрит на нее. Она улыбнулась:

— А как зовут твоего брата?

Девочка взглянула в сторону, где ее брат что-то выкапывал палкой. Маус обнюхивал все, что они находили, и Мелисанда надеялась, что ему не придет в голову вываляться в чем-нибудь ядовитом.

— Его зовут Джейми, — сказала Абигайль. — Он любит всякие вонючие предметы.

— М-м-м… — Мелисанда понимающе кивнула. — И Маус тоже.

— Можно, я пойду, посмотрю, мама? — спросила девочка.

— Можно, но постарайся не вымазаться в грязи, как твой брат, — ответила миссис Фицуильям.

— Конечно, не вымажусь, — оскорбилась Абигайль. Осторожно ступая, она направилась к месту, где играли мальчик и собака.

— Прелестный ребенок, — заметила Мелисанда. Обычно она не любила заводить разговоры с незнакомцами, но она знала: ее молчание эта женщина примет за снобизм.

— Мила, не правда ли? — отозвалась миссис Фицуильям. — Я знаю, матери не следует так говорить, но все-таки она довольно мила, не правда ли?.. Знаете, они свет моей жизни.

Мелисанда кивнула. Она не знала, как давно миссис Фицуильям стала любовницей Листера, но была почти уверена, что это его дети. Какой странной, наверное, была эта разделенная надвое жизнь наложницы! Листер имел законную жену, полдюжины сыновей и дочерей, которые уже выросли. Признавал ли он Джейми и Абигайль своими законными детьми?

— Они любят парк, — продолжала миссис Фицуильям. — Я привожу их сюда так часто, как могу, но, боюсь, все-таки недостаточно часто. Я не люблю приходить, когда вокруг слишком много людей.

Она сказала это спокойно, без всякой жалости к себе.

— Как вы думаете, почему маленькие мальчики и собаки так любят грязь? — задумчиво спросила Мелисанда. Абигайль держалась в стороне, но Джейми стоял в грязи и что-то топтал. Грязь разлеталась крупными брызгами. Маус лаял.

— Запах? — догадалась миссис Фицуильям. Абигайль вскрикнула и отскочила, когда брат снова затопал ногами.

— А у девочек это все вызывает отвращение. Мелисанда улыбнулась:

— Это объясняет увлечение Джейми, но не Мауса.

Ей хотелось бы пригласить эту женщину на чашку чаю. Миссис Фицуильям оказалась совсем не такой, как можно было бы ожидать. Она не искала сочувствия, казалось, не была угнетена своей судьбой и обладала чувством юмора. Она могла бы стать очень хорошим другом.

Но, увы, куртизанок не приглашают на чашку чаю.

— Как я поняла, вы недавно замужем, — сказала миссис Фицуильям. — Могу я принести мои поздравления?

— Спасибо. — Мелисанда невольно помрачнела, вспомнив, как быстро сегодняшней ночью Джаспер ушел от нее.

— Я часто думаю, как, должно быть, трудно постоянно жить с мужчиной, — задумчиво проговорила миссис Фицуильям.

Мелисанда взглянула на нее.

Щеки миссис Фицуильям вспыхнули.

— Надеюсь, я не оскорбила вас.

— О нет!

— Просто мужчина может иногда отдаляться, — тихо продолжала эта женщина. — Ему кажется, будто кто-то начинает вторгаться в его жизнь. Но может быть, не все мужчины такие?

— Не знаю, — сказала Мелисанда. — У меня только один муж.

— Конечно. — Миссис Фицуильям опустила глаза. — Но я думаю иногда, возможно ли вообще, чтобы мужчина и женщина были по-настоящему близки. Я имею в виду духовно. Мужчины и женщины такие разные, правда?

Мелисанда сжала руки. Взгляды миссис Фицуильям на брак были довольно циничны, но ее рассудительность и прагматизм заставляли в некоторой степени согласиться с ней. Но какая-то часть Мелисанды бурно протестовала.

— Я не думаю, что так происходит всегда. Я встречала супружеские пары, которые были влюблены друг в друга и так близки, что, казалось, читали мысли друг друга.

— И у вас такая же близость с вашим мужем? — спросила миссис Фицуильям. Если бы этот вопрос задала какая-то другая женщина, он прозвучал бы грубо, но миссис Фицуильям это искренне интересовало.

— Нет, — ответила Мелисанда. — У нас с лордом Вейлом не такой брак.

А такого брака она и хотела, разве не так? Она уже любила однажды, и ее душе была нанесена глубокая рана. Она просто не могла бы снова пережить такую боль. Мелисанда чувствовала, как ощущение потери, грусть охватывают ее — у нее уже никогда не будет такого счастливого брака, основанного на любви и взаимопонимании.

— Ах! — вздохнула миссис Фицуильям, когда они обе молча смотрели на детей и Мауса.

Наконец миссис Фицуильям повернулась к ней и улыбнулась удивительной, прелестной улыбкой, от которой у Мелисанды просто перехватило дыхание.

— Спасибо вам за то, что позволили им поиграть с вашей собачкой.

Мелисанда не успела открыть рот, чтобы ответить, когда услышала позади себя возглас:

— Возлюбленная жена моя! Какая радость найти тебя здесь!

Она обернулась и увидела Вейла, направлявшегося к ней вместе с другим всадником.

Мелисанда так была увлечена разговором с этой женщиной, что не замечала Джаспера, пока он не окликнул ее. Когда он и лорд Хасселторп подъехали ближе, ее собеседница повернулась и неторопливо пошла к пруду. Джаспер узнал эту женщину. Она называла себя миссис Фицуильям и почти десять лет была любовницей герцога Листера.