Влюбиться в дьявола - Хойт Элизабет - Страница 48

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Ах, не понимаешь! — Лотти отступила на шаг. — Тогда подумай на досуге, может, что-нибудь и поймешь.

Прежде чем он успел что-то возразить, она поспешно вышла на улицу, чтобы не разрыдаться у него на глазах.

Глава 14

Беатриса изнервничалась, ожидая наступления ночи. Она не была девственницей, и вроде ей не о чем было волноваться — в конце концов, она знала, что ее ждет. Однако на душе было тревожно и неспокойно. Теперь Рено был ее мужем, но она по-прежнему, как и несколько недель назад, не понимала его.

Она была близка с ним, и не один раз, но он по-прежнему оставался чужим и далеким.

Вот какие мысли бродили в голове Беатрисы накануне ее первой брачной ночи. Одобряла ли она действия Рено? Ей точно не нравилась его надменность по отношению к дяде Реджи. Беатриса чувствовала угрызения совести. Кто знает, не станет ли этот день непоправимой ошибкой?

Появление Рено прервало ход ее мыслей. Беатриса отпустила Квик. После свадьбы она перешла жить в спальню матери Рено, которая после ее смерти пустовала. Дядя Реджи сегодня ночью должен был оставить графскую спальню и собирался временно пожить в другом месте. Беатриса ожидала, что Рено воспользуется моментом и захватит спальню хозяина особняка, но вопреки ожиданиям он так не поступил и опять удивил ее.

На Рено поверх белой рубашки и панталон был, накинут широкий халат золотистого цвета, в котором он был очень похож на восточного пашу. Живое воображение Беатрисы представило Рено в окружении прекрасных невольниц гарема. Но эта картина ей не понравилась, она смутилась, роль наложницы ее совсем не прельщала.

Для того чтобы скрыть замешательство, она торопливо предложила:

— Вино, бисквиты, сладости на столике возле камина. Хочешь, я налью тебе бокал вина?

— Нет, я хочу не вина. Он приблизился к ней.

— О! — выдохнула Беатриса. Ей хотелось сказать нечто более существенное, чтобы не производить впечатления испуганной простушки и выглядеть в его глазах более искушенной. Рено еле заметно улыбнулся. Самоуверенный, властный, он действительно походил на восточного пашу.

— Волнуешься? — как ни в чем не бывало, спросил он.

— Нет, — еле слышно промолвила она и тут же призналась: — Да, да, волнуюсь. Роль искусительницы не для меня.

— Почему же?

— Да потому, — чуть ли не ехидно возразила Беатриса, — что я простодушная девушка, умеющая вести домашнее хозяйство. Вокруг меня никогда не крутились джентльмены.

Он насмешливо приподнял брови. Со своей татуировкой он очень походил на дьявола-искусителя.

— Неужели? Никаких обожателей, никаких отчаявшихся любовников, потерявших голову от любовного угара?

Беатриса поморщилась:

— Увы, никаких поклонников, ведь я самая обычная английская девушка.

— И слава Богу, — сказал он, подходя к ней вплотную, так что на нее пахнуло теплом его тела. — Ты не представляешь, насколько мне приятно слышать твое признание. Я рад, что ни один светский болван не видел твоих сокровищ, в противном случае мне пришлось бы убить его.

Дрожь пробежала по ее спине. Несмотря на легкий, небрежный тон, за его словами скрывалась явная угроза. Он то ли на самом деле говорил правду, то ли продолжал свою любовную игру.

Беатриса по-прежнему сомневалась в том, что он ее любит.

О, как бы она хотела поверить в подлинность его чувств! Она готова была отдать все, что угодно, лишь бы убедиться в его искренности. Но тут Рено поцеловал ее в шею, и все поплыло перед глазами. Странное, но приятное ощущение охватило ее, возбуждающий ток побежал по ее жилам. «Боже мой, я пропала, — подумала она. — Если он может одним поцелуем вызвать во мне подобный всплеск чувств, я совсем беспомощна». Он был явно сильнее ее, и она опять испугалась того, что ждет ее в будущей семейной жизни.

Она не в состоянии была противиться ему, и это более всего раздражало ее. Нет, она должна взять себя в руки, призвать на помощь самообладание, благоразумие, но только не быть игрушкой в его руках, не быть жертвой разыгравшихся страстей.

Но все было бесполезно, голос плоти заглушал здравый смысл. Она протянула руки и сняла с него халат, вспомнив прошлый урок, до того как он попросил ее об этом.

Рено одобрительно пробурчал что-то, и его похвала подхлестнула ее. Она расстегнула рубашку и прильнула к его широкой горячей груди. Странное, но покойное чувство овладело ее душой. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Снимая рубашку, ее нежные пальцы скользнули по непонятным грубым впадинам на его спине. Неужели это рубцы?..

Но тут он начал ласкать руками ее грудь, и она застонала от сладкой истомы.

— Что такое? — шутливо спросил он, продолжая пальцами играть ее соском. Но Беатриса, уже кое-что умевшая, не растерялась и, ловко просунув руку в панталоны, нашла его возбужденную плоть. Рено застонал, подхватил ее на руки и понес в постель.

Он упал боком, а она пристроилась рядом с ним. Присев на колени, она продолжила свои ласки.

— Заберись на меня, — прохрипел возбужденный Рено и, заметив ее удивленный взгляд, пояснил: — Вообрази себя наездницей.

Она приподнялась, перекинула через него ногу и уселась на нем, словно в седле. Скинув сорочку, она осталась обнаженная, как и он, и предстала перед всевидящим Господом, уже не страшась ничего.

Заглянув ему в лицо, она вымолвила:

— Возьми меня. Прямо сейчас.

— Вот так? — спросил он, соединяясь с ней в одно целое.

— Да, — простонала она, теряя голову от потока наслаждения, охватившего все ее тело. — Да.

Он сжал губы и начал двигаться. Нагнувшись вперед и упираясь в его плечи, она старалась подстроиться к его ритму.

— Скачи на мне, — возбужденно хрипел Рено, и она, как всадница, приподнималась и опускалась, чувствуя, как внутри ее нарастает возбуждение. Закрыв глаза и лаская ладонями ее груди, Рено тоже целиком погрузился в пучину страсти. Наконец долгожданный миг наступил, судорога пробежала по его телу. Прогнувшись и упершись головой в подушку, он издал сладострастный стон, а она, упав ему на грудь, целовала его влажную от пота кожу.

Когда они оба успокоились, Беатриса, не утерпев, задала мучивший ее вопрос:

— Откуда у тебя столько шрамов на спине?

Как и раньше, ее вопрос вызвал у Рено раздражение. Сначала он решил пропустить его мимо ушей, но потом передумал. Как-никак она была его женой, и скрывать свои шрамы было бесполезно — все равно она их увидит и, пока он не объяснит, откуда они взялись, не успокоится.

Подавив раздражение, Рено сказал:

— Я уже тебе говорил, что мне не хочется вспоминать о прошлом. Разве не понятно?

Его ответ прозвучал неожиданно резко, и он подумал, что она, скорее всего, обидится, но Беатриса невозмутимо взглянула на него своими огромными серыми глазами и спокойно ответила:

— Все понятно, только можно мне взглянуть?

Он чертыхнулся, но потом перевернулся на бок, показывая ей спину. Она ойкнула, но не проронила ни слова. Он знал, что картина, которую она увидела, была довольно страшной — вся его спина была в шрамах, длинных грубых, уродливых.

Помолчав, она не удержалась и задала вопрос, который он ожидал услышать:

— Откуда их столько?