Ткач иллюзий - Бялоленьская Эва - Страница 28

Камушек уткнулся лицом в руки. Он чувствовал себя ужасно — себялюбивый, неблагодарный… он не стоил той любви, которую ему подарили, ничего не ожидая взамен. Ему и в голову не пришло послать хоть пару слов домой, чтобы опекун не волновался за него. И неужели он и в самом деле не мог называть Белобрысого отцом? Это же такая мелочь… Возможно, Белобрысый ждал этого, хотя раньше никогда не выдал этого своего затаенного желания. А ведь он, без сомнения, имел право так называться.

Пожиратель Туч перестал вылизываться, внимательно приглядываясь к мальчику.

«А ты чего это?.. Снова протекаешь?»

«Нет… только мне так грустно, — ответил Камушек. — Ты иногда скучаешь по дому?»

«Немного, но не слишком. Я ж совсем недавно видел родителей, почему же я должен скучать по ним?»

Пожиратель Туч не заглядывал в родные края дольше, чем Камушек, но, будучи долговечным драконом, он иначе ощущал время. Год проходил быстро, месяц казался мгновением, а целый день, проведенный в безделье, был для него только коротким отдыхом. Но, видно, вопрос Камушка обратил мысли молодого дракона к семье, потому что он вскоре снова установил связь.

«Интересно, что там было в яйце… он или она?»

«А кого бы ты хотел?»

«Сам не знаю. Я вообще не слишком привычен к детям. Хотя там, в поселении, они были даже забавны. И все-таки скорее брата. Хотя этот младенец все равно поначалу будет так мал, что станет спотыкаться о собственные лапы. Так что мне совсем без разницы. А вот когда он подрастет, я покажу ему, как ловить крабов».

«И воровать кур?» — ехидно подсказал Камушек.

«Прежде всего, я научу его летать! И играть в загадки!»

«Может, еще янтарь искать?»

«Да! И читать! И еще рисовать! — Возбуждение Пожирателя росло. — Но это попозже, когда он поумнеет», — трезво добавил он.

Эти перечисления развеселили и немного утешили Камушка. Еще некоторое время они перечисляли самые разные вещи, которым могли бы научить маленького братишку Пожирателя Туч, и строили туманные планы на будущее, но солнце клонилось к западу, и усталость брала верх. Наконец они оба заснули на мягком сене.

Ветер-на-Вершине привык вставать вместе с солнцем, и длительное пребывание в Замке не сумело изменить его привычек. На рассвете тут вскакивала прислуга, так что позднее лежание в постели стало даже знаком более высокого статуса. Но Ветер глубоко презирал внешние знаки различия. Однако в этот день, вместо того чтобы как обычно сделать обход зверинца и конюшен, он двинулся прямо к драконьей спальне. И предполагал застать мальчика уже на ногах (ведь это был особенный для него день), но в сарае царила тишина. А когда Ветер заглянул внутрь, он увидел огромный клубок белого меха, слегка присыпанный стебельками сухой травы, и ученика магии, уткнувшегося в этот мех. Человек и бестия сладко спали, прижавшись друг к другу, точно это было самой обычной вещью на свете.

Хайг пожал плечами. На горных пастбищах он и сам не раз спал между прирученными пантерами, ища их тепла в холодные ночи. Дракон или хищная кошка — что за разница, в конце концов, у обоих есть когти и клыки.

Ветер пощекотал мальчика соломкой по босой пятке. Тот дернул ногой, но продолжал спать.

— В маги годится как редко кто, — насмешливо буркнул Ветер.

— Понимал бы что, — ответил дракон, открывая один глаз. — Пора вставать?

Он широко зевнул, показав все зубы и свернувшийся в рулон язык.

— Самое время. Он еще должен что-то съесть и умыться. Не пойдет же он на экзамен с сеном в волосах.

Хайг бесцеремонно потряс спящего, и только это, наконец, подействовало.

— А ты какой маг? — с любопытством спросил Пожиратель Туч, пока Камушек протирал заспанные глаза, пробуя прийти в себя.

— Разумеется, самый лучший, — ответил Ветер-на-Вершине, ощерившись в наглой ухмылке.

На праздничной тунике от долгого лежания в сумке образовались складки, что и обнаружил Камушек к своему великому огорчению. Если б ему пришло в голову заранее проверить одежду, ее можно было бы намочить в колодце и развесить на ночь, чтоб выпрямилась. А теперь что-либо делать уже поздно — он выглядел ужасно и был взбешен. Тем более что хайг то и дело поглядывал на него, а на лице его застыло неизменное выражение насмешливого веселья. Белобрысый советовал к нему обратиться и описывал как человека отзывчивого и готового помочь, но Камушек в глубине души считал, что горец просто действует на нервы.

Дополнительным поводом для злости стал Пожиратель Туч. Он уперся, что будет сопровождать Камушка до самого места экзамена. Существо в два раза больше лошади, даже если оно гораздо более проворное, чем эта самая лошадь, просто в силу естественных причин не помещается во многих местах. Когда дракон не мог пролезть через воротца и калитки, он через них перескакивал. Перелетал над крышами зданий, а потом внезапно опускался во дворах, как гром среди ясного неба сваливаясь среди застигнутых врасплох людей и возбуждая вполне понятную панику. Однажды он чуть не свалился в пруд, где прачки полоскали белье. Другой раз соскользнул с покатой крыши среди падающих дождем сбитых черепиц и приземлился на прекрасной цветочной клумбе, которая мгновенно перестала быть такой красивой. Странно, но Ветер-на-Вершине, казалось, совершенно не обращал внимания на нанесенный драконом ущерб, а Камушка очень тревожил страх, что кто-то может возложить на него ответственность за проделки дракона. Ведь наверняка Пожирателя Туч считали чем-то вроде его верхового животного.

Когда они проходили одним из многочисленных садов, хайг показал Камушку кучку людей, которые стояли в кружок, задрав головы и держась за руки, как в детской игре. Яркая лазурь их шарфов бросалась в глаза издалека. Над одной частью сада стояла небольшая серая тучка, из которой шел густой дождь. Камушек даже приостановился — такое это произвело на него впечатление. Так вот откуда взялся тот неожиданный ливень, который сбил Пожирателя на грядки с петрушкой! Ничего себе! Оказывается, таким необыкновенным способом тут поливают растения, это несколько утомительно для магов, но зато продолжалось недолго и не приходилось таскать воду ведрами. Тучка медленно перемещалась над цветущими кустами, подталкиваемая едва ощутимым ветерком.

Первый раз мальчику довелось увидеть работу Повелителей ветров, меняющих погоду по своему желанию. Ничего удивительного, что он загляделся на них и ненадолго забыл, куда идет и зачем. Добродушно улыбающийся проводник похлопал Камушка по спине, точно лошадку, и направил в нужную сторону.

Лотосовый зал был круглый и очень большой. Они пришли чуть раньше времени, так что Камушек имел возможность все хорошо осмотреть. На глаз он определил, что в этом зале легко поместилась бы вся хатка Белобрысого, и еще осталось бы место на садик. Посередине пустого пространства возвышалась стройная колонна, вверху расширявшаяся, точно цветочная головка. Может, именно из-за этой колонны зал и называли Лотосовым. Стены покрывали пестрые фрески. Солнечный свет, вливавшийся через четыре высоких витражных окна, цветными пятнами ложился на пол, который, в конце концов, оказался тут самым интересным. Камушек привык, что обычно его делают из досок или плотно сбитой глины. Видел он и старательно уложенные отшлифованные каменные плитки, но тут ему впервые довелось увидеть то, что согласно любой логике просто не имело права на существование. Весь пол Лотосового зала состоял из одного цельного куска розового полосатого мрамора, отполированного, как зеркало. На нем не было ни одного шва — даже толщиной с волос, ни нарушения узора. Тут, несомненно, тоже поработала магия, скорее всего, талант Творителя.

В зале стояло только пять резных кресел с высокими спинками. На них сидели представители каждой из главных каст. Мальчик заметил, что над головой каждого мага находится эмблема его профессии. Там были «уста» для Говоруна, «черепаха» для Стражника слов, «солнце» отмечало кресло, предназначенное для Искры, «узел» висел над головой Бродяжника. А вот последнее место, обозначенное весьма почетным знаком «пламени» Творителей занял Ветер-на-Вершине — к крайнему изумлению Камушка. Хайгонский горец — могучий Творитель? И еще одна вещь его поразила и встревожила: среди этого небольшого собрания не было ни одного Ткача иллюзий. Смогут ли маги других каст правильно оценить его способности? Ему очень хотелось сказать об этом присутствующим, но кто он такой, чтобы указывать на ошибки магистрам Круга? Он и так подозревал, что среди них мало кто будет к нему благосклонен из-за того замешательства и суматохи, которые он невольно создавал вокруг себя.