Ткач иллюзий - Бялоленьская Эва - Страница 29

Паренек сильно волновался — это было прекрасно видно, но и совершенно естественно. Все экзаменуемые всегда боялись. Говорун не имел намерения еще сильнее пугать молодого кандидата на мага, хотя, приглядевшись к нему повнимательнее, пришел к выводу, что как раз у этого парня вряд ли начнутся спазмы желудка из-за страха и напряжения.

«Начни с чего-то простого, дорогой мой. Ты, наверное, можешь сделать яблоко?» — мягко предложил маг и тут же пожалел о своей вежливости, потому что от мыслей мальчика повеяло презрением. На протянутой ладони Говоруна тут же появилось огромное — чуть не с тыкву величиной — яблоко. Талант молодого Ткача еще и тяжесть ему соответствующую придал, так что Говорун не в состоянии был одной рукой удержать плод, и он с глухим грохотом покатился по полу. От пустых стен отбилось легкое эхо.

— Недурно, — пробормотал Ветер вполголоса, прикрыв губы ладонью.

«Поменьше!» — резко потребовал Говорун. Парню явно не требовалось снисхождение. Скорее уж удила.

Юный маг с невинным выражением лица вручил ему крошечное яблочко на длинном стебельке. Ветер-на-Вершине уже в открытую громко рассмеялся. Остальные маги тут же одарили его осуждающими взглядами, но хайг этого даже не заметил. Он смотрел на непокорного кандидата с растущей симпатией. У мальчишки все-таки есть чувство юмора, хотя поначалу на это было не похоже. Ветер заговорщицки мигнул ему, парнишка ответил, а кончики губ его дрогнули от сдерживаемой улыбки. Ветер-на-Вершине наблюдал, как юноша послушно создает очередные миражи согласно указаниям мага, ведущего экзамен. Говорун Шелковик, видно, кое-чему научился, и уже не предлагал таких по-детски простых упражнений, как создание фруктов. От неодушевленных предметов почти сразу же перешли к растениям, а потом к животным. Ветер не забывал, что этот нахальный молокосос глухой, поэтому ему интересно было, как мальчишка справится с более сложными заданиями. Но иллюзорные псы умели лаять, коты мяукали вполне естественно, хотя, возможно, и немного слишком громко, и даже птица, которая появилась в конце, совсем недурно просвистала брачный призыв.

— Пусть он покажет что-нибудь из собственных фантазий, — предложил Ветер-на-Вершине.

Мальчик ненадолго задумался, потом на полу прямо перед хайгом появилась большая шипастая ящерица. У зверушки была изумительная расцветка. Головка сияла металлической зеленью, которая на спине сменялась различными оттенками красного, чтобы на хвосте плавно перейти в насыщенный фиолетовый цвет. Рептилия топорщила шипы и вращала выпуклыми глазами, а головка ее подрагивала, как будто ею управлял неловкий кукловод.

Ветер-на-Вершине наклонился, чтобы дотронуться до животного. Ящерица враждебно зашипела и, косолапо переваливаясь, попятилась от него. Наступила на собственный хвост, неуклюже припала к земле, а потом неожиданно… чихнула, что в исполнении ящерицы выглядело особенно смешно и неестественно. Заинтересованные маги привстали со своих мест. Бродяжник тоже попробовал было коснуться переливающихся чешуек, и это снова вызвало резкие метания животного и злое шипение. Маг мгновенно отдернул руку, а потом неискренне рассмеялся, сообразив, что его испугал мираж.

— Я забыл, что она ненастоящая.

Говорун возвел очи горе, неодобрительно покачивая головой. Видимо, экзаменуемый воспринял это неодобрение в свой адрес и поспешил заверить:

«Я еще больше умею!»

Все воззрились на юношу, и он смешался и чуть покраснел. Ветер-на-Вершине украдкой подавал знаки Говоруну. Показ становился все интереснее. Ящерица неподвижно застыла на полу, но не таяла — она по-прежнему выглядела вполне настоящей, хотя мальчик уже не смотрел на нее.

«Хорошо. Покажи сам, что считаешь нужным. По твоему выбору».

Камушек не знал, что и думать. Зрители сидели на креслах неподвижные и как бы недовольные. Только хайг, развалившись в свободной позе на своем сиденье, как будто ни о чем не беспокоился. А остальные выглядели так, будто у них расстройство желудка, а мысли заняты исключительно тем, успеют ли они до отхожего места добежать. И паренек решил слегка расшевелить такую равнодушную публику. Свободный выбор? Ну так будьте любезны!

От стен к центру зала поползли широкие языки светлого песка, мгновенно покрывая весь пол. Из этой сыпучей почвы целыми островками и отдельными кустиками вырастали упругие бахромчатые растения. Вскоре они уже сливались в сплошной, но неровный ковер, кое-где достигавший щиколотки. Воздух как-то тревожно загудел, а все помещение наполнило тусклое зеленоватое свечение. Уже не видно было ни центральной колонны, ни стен. Поперек преобразившегося Лотосового зала с изяществом ожившего таза проплыла пятнистая черепаха. Все маги, словно охваченные одной мыслью, посмотрели наверх. Над их головами мягко колыхалось серебристое зеркало — поверхность иллюзорного озера.

— Мы под водой, — совершенно излишне сообщил Стражник слов.

— И так видно! — огрызнулся хайг, так стиснув подлокотник кресла, что аж дерево заскрипело.

— Ты плохо себя чувствуешь?

— Не люблю воды!

Между тем среди растений скользнуло гибкое тело водяного ужа. Полосатый гад поймал мелкую рыбешку и целиком проглотил ее, судорожно двигая глоткой. Вода помутнела от частичек ила, а от ковра донных водорослей вверх стали подниматься пузырьки воздуха — точно ожерелья из мелких жемчужин. Неизвестно откуда появился целый косяк серебристых мальков — подвижная, неожиданно меняющая направление молния, распадающаяся на множество мерцающих вспышек.

Виновник этих чудес свободно передвигался среди рыб, а его волосы колыхались на воде.

— Напомните мне, сколько ему лет? — прошептал Говорун и сглотнул слюну.

— Этой весной исполнилось пятнадцать, — угрюмо ответил Ветер-на-Вершине, с трудом дыша. — А почему ты шепчешь? Он же тебя не слышит!

— Его талант намного выше среднего уровня, — вмешался Стражник.

— Я вижу! Прикажите ему прекратить, а то я сейчас утону!

Какой-то наглый шипоспин завис прямо перед лицом горца, неспешно перебирая плавниками и пялясь на мага выпученным глазом.

— Я думаю, он показал уже достаточно?

— Даже слишком. Только интересно, а что он еще может?

— Ты хочешь, чтобы он надорвался? — поинтересовался Говорун вполголоса. — А то еще в обморок упадет от усилий или вообще свалится в коме.

— Он не выглядит усталым, — возразил хайг, подбородком указывая на молодого мага, который как раз украшал подводный пейзаж новыми видами растений — водяной стрелкой и дисковидными листьями водяных лилий.

К разочарованию Камушка, старательно проработанный мираж подводного мира, кажется, не удовлетворил старшин, поскольку они потребовали от него новой иллюзии, особо подчеркнув, что она должна быть и звуковой тоже. Он не стал возражать. Еще всего лишь год назад такое усилие, несомненно, окончилось бы для него кошмарной головной болью и носовым кровотечением. А теперь он ощущал только легкую усталость, но это был сущий пустяк. Камушек прохаживался по залу, укладывая в голове план следующей иллюзии. Он выглянул в окно. У подножия широкой лестницы, которая вела к одной из главных башен, лежал, греясь на солнышке, Пожиратель Туч. Он, видно, заметил друга, потому что начал стричь ушами, и мальчик почувствовал наплывающую на него мысленную волну тепла и приязни.

Камушек, подогнув ноги, удобно устроился в оконной нише. Со своего места он прекрасно видел все пространство, отданное в его распоряжение, и пятерых экзаменаторов. Паренек прикрыл глаза, сосредоточиваясь на составляемой в уме иллюзии. Он хотел показать ее сразу во всей красе, без дополнений и отчаянных импровизаций, которые маскировали бы возможные ошибки.

Последнее, что они увидели в реальном мире, был погруженный в задумчивость мальчик, стройную фигуру которого обрамляло солнечное сияние. Вдруг он широко распахнул глаза. И тогда мгновенно исчезло все помещение, уступив место пасмурному зимнему пейзажу. Дул холодный ветер. Маги стояли перед высокой стеной плотной растительности, в которой гостеприимно открылся один-единственный проход. Где-то пронзительно вскрикнула невидимая птица.