Ткач иллюзий - Бялоленьская Эва - Страница 58

Ягода вернулась домой перед самым заходом солнца. Никому не говоря ни слова, жадно съела свою долю супа. Мачеха сначала хотела что-то сказать о сегодняшнем происшествии, но один взгляд на лицо падчерицы убедил ее, что лучше не трогать девушку и не обращаться к ней.

Дети играли перед домом в какую-то довольно шумную игру, состоявшую в основном из беганья между нарисованными на песке кругами. Камушек спал, тяжело дыша, одна его рука свисала из гамака, а пальцы вздрагивали, точно во сне он что-то хватал. Ягода явно враждебно поглядывала в его сторону. Такой же угрюмый и непокорный взгляд она подарила отцу.

— Зачем ты его привел сюда? — буркнула она под нос, выразительно кивнув в сторону гостя.

Соленый поднял брови. И какое-то время раздумывал над ответом.

— Может, для того, чтобы он выжил, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. — Я его спас только чудом и хотел бы, чтоб он жил и дальше, а у одинокого, больного и недокормленного паренька вряд ли была бы такая возможность.

— Да-а-а… — снова буркнула девушка, упираясь взглядом в дно миски, где вяло разгребала ложкой остатки ужина. Долго держалась тишина, нарушаемая только писком разыгравшихся детей.

— Он думает, что я уродливая, — прошептала, наконец, Ягода, а по лицу ее пробежала судорога. — Поэтому дед выгнал нас из дому, правда? Потому что я — чудовище, пугало кошмарное… — Она прикусила губу, чтобы снова не расплакаться.

Лунный Цветок уронила миску. Соленый побледнел. Прежде чем ответить, он глубоко вздохнул:

— Разве мы когда-нибудь говорили или думали что-то подобное?

— Нет, но…

— Но ты прекрасно знаешь, что это неправда. Ты никакое не чудовище, выбей это из головы! — прервал ее отец.

— У меня глаза, как у дракона! — сердито прошипела Ягода. — Жалко, ты не видел, что он обо мне подумал! Свинья!

— Ты не уродлива, дорогая моя, ты просто… другая, — вмешалась было Лунный Цветок немного неуверенно. Ягода презрительно фыркнула, снова уставившись в миску.

— Веди себя немного повежливей с мат… — начал Соленый и вдруг оборвал себя, потому что возбужденный Тигренок как раз карабкался по лестнице, вытянув ручонку, в которой извивалась тоненькая змея.

— Папа! Папа, смотри, что у меня есть!

— Она не ядовитая, — успокоил жену маг. — Тигренок, не сжимай ее так, ты можешь сделать ей больно.

— Но она убегает.

— А ты скажи ей, чтоб не убегала.

— Можно, она будет моя? А я могу с ней спать? — не отставал мальчик.

— Нет, ты можешь во сне лечь на нее и раздавить. Выпусти ее в лес.

— Слушайся папу, Тигренок, — поддержала мужа Лунный Цветок. — Мы найдем тебе для забавы змейку побольше. Эта еще слишком маленькая.

— Послушай, Ягода… — снова повернулся к дочери Соленый, когда Тигренок со своей змейкой отошел на безопасное расстояние.

Но дочь сделала вид, что не слышит. Она сняла со шнура чистую тунику, подхватила полотенце, мыло и быстро пошла в сторону недалекой речушки, где устроено было место для мытья. Соленый смотрел ей вслед с мрачным выражением лица. Они с Лунным Цветком обменялись тревожными взглядами. Ягода выглядела так, как выглядела обычно, никто из семьи никогда не задумывался над этим всерьез. Лишенные пигмента кожа и глаза просто были неотъемлемой частью Ягоды, как голова, руки и ноги. Девушка, похоже, и сама до сих пор совсем не обращала внимания на эти детали. Слишком светлая, особенно чувствительная к солнечным ожогам кожа заставляла думать о здоровье, но уж никак не об эстетике, а красные глаза среди драконов — вполне обыденная и совершенно нормальная вещь. Но хватило одной минуты в обществе человека с континента, чтобы весь этот спокойный уклад был разрушен. Соленый смущенно поскреб голову. Собственно, он никогда даже не задумывался над тем, красива его дочь или нет. Она была сильна и умна, а остальное он просто отодвигал на второй план. Ясно же, что она не чудовище! Но правда ли, что она некрасива? Мужское «я» Соленого не справлялось с этой проблемой. У Ягоды были большие выразительные глаза, унаследованные от матери, упрямый подбородок отца и его же слегка курносый нос, остальные черты ее лица были странной мешаниной общих черт клана Тихиро.

— Дети… — пробормотал Соленый, пожимая плечами.

— Ягода взрослеет, — спокойно, но решительно сказала Лунный Цветок, собирая посуду после ужина. — Она уже не ребенок, причем не со вчерашнего дня, а добрых несколько месяцев.

Соленый нахмурил брови.

— Ну да, только… — нехотя пробормотал он.

— У нее грудь растет, — доверительно сообщила женщина.

У мага руки опустились. Он понятия не имел о мудреной природе молодых женщин, во всяком случае, знал о ней гораздо меньше, чем о драконьих привычках, но инстинктивно понимал, что в жизни семьи начинается новая пора, причем далеко не легкая.

Он был прав, что, разумеется, никак его не радовало. Сконфуженный Камушек, проснувшись, старался не смотреть на Ягоду, а та отвечала ему тем же. Она слонялась по дому и вокруг него с написанной на лице яростью, огрызаясь на каждого, кто отваживался с ней заговорить. Когда отец сделал ей замечание, она окончательно обиделась и вообще перестала отвечать кому бы то ни было. Говорун предпочитал не заглядывать в ее мысли — и без того бросалось в глаза, что она может взорваться, как слишком свежий орех, кинутый в огонь.

На следующий день лучше не стало. Младшие дети с сетками и корзинками побежали всей компанией на пляж ловить на отмелях мелких рыбок и собирать мидии. Соленый пошел проверить, не попалась ли какая добыча в корзины, поставленные в устье ближней речки. Зная его, жена не сомневалась, что раньше чем через пару часов он не вернется, его наверняка задержат какие-нибудь «очень важные дела», связанные с его страстью — то есть с драконами. К некоторому удивлению Лунного Цветка, Ягода не умчалась, как обычно, на рассвете, в один из своих таинственных походов в глубь острова. Она крутилась по двору, притворяясь, будто чем-то занята и не наблюдает за Камушком. А он, в свою очередь, делал вид, что не смотрит на девушку, иногда это доходило до нелепости: проходя рядом, они чуть не задевали друг друга, при этом упрямо отвернув головы в разные стороны. Жену Соленого это поначалу забавляло, потом стало несколько раздражать, но в конце концов она махнула на все рукой. На ней одной была целая куча детей, которых следовало накормить, одеть и проследить, чтоб они время от времени хотя бы умывались. Соленый был хорошим отцом, но до него с трудом доходило, что надо зарезать курицу для бульона, огородить грядки с овощами колючками, чтобы уберечь урожай от прожорливых лесных зверей, или подстричь ребенку волосы. Лунному Цветку постоянно надо было что-то делать. Даже отдыхая в гамаке во время самой жаркой поры дня, она обычно неторопливо что-то шила и украшала изящной вышивкой мужские рубашки и детские туники. Работа всегда находилась.

— Ягода, сверни гамаки. А потом подмети пол и разложи циновки, — обратилась она к девочке. — Если уж ты сегодня никуда не выбираешься, так помоги по дому.

— Ла-а-адно, — буркнула нехотя Ягода, лениво берясь за работу.

Лунный Цветок взяла нож и присела у бадейки, в которой со вчерашнего вечера плавала наловленная Живым Серебром и его младшим братом рыба. Надо было приготовить ее к обеду. Камушек, робко улыбнувшись, взял у хозяйки из рук нож и потянулся к ведерку. Лунный Цветок улыбнулась в ответ. Хорошо, что парнишка хочет быть полезным. Она оценила, как уверенно он втыкает острие рыбине под жабры. Чистить чешую он тоже умел, поэтому она оставила его с рыбой и отправилась замесить тесто и разжечь очаг. Хлеб заканчивался…

Занятая своими домашними хлопотами, она не обращала внимания на окружающее. И только гневное фырканье Ягоды заставило ее поднять голову и посмотреть на девочку. Ягода сидела на самом краю помоста, рядом с постелью Камушка, и совершенно откровенно разглядывала его скромное имущество, состоявшее в основном из бумаг и записей. Ягода как раз читала одну из них и чуть не рычала от злости. В это время и Камушек заметил, что она делает.