Маги Второго Круга - Бялоленьская Эва - Страница 47

Ветер-на-Вершине одним прыжком оказался рядом со своей Звездой и рванул его назад:

— Не касайся его!

Камушек точно ошпаренный отдернул руки. Лицо Певца было искривлено гримасой, веки плотно сжаты. Ветер-на-Вершине видел в свое время достаточно жертв передозировки наркотиков, чтобы без особых сомнений определить симптомы, вызванные сильным возбуждающим средством, которое происходило как раз из его родных краев.

Хайг с бешенством метнулся к стоявшему за их спинами у порога стражнику, схватил его за тунику на груди и начал бить его о стену.

— Что вы с ним сделали?! Что тут происходит, лихоманка вас побери?!

Перепуганный человек пытался оттолкнуть взбешенного мага.

— Ничего! — выкрикнул он. — Правда ничего! Он немного метался и…

— Да я придушу тебя, как крысу, ты, несчастный…

Из беспомощных оправданий стражника следовало, что Творителю ничего такого дурного не сделали, во всяком случае, жестоко с ним не обращались, а связали паренька только для того, чтобы он сам себе вреда не причинил.

Ветер-на-Вершине отпустил наконец стражника, с демонстративным отвращением обтер руки о килт.

— Я завтра вернусь и если увижу, что с парнем что-то случилось, то твоими собственными яйцами тебя накормлю, — совершенно излишне пригрозил он, потому что стражник и так уже был перепуган до смерти и сделал бы что угодно, только бы снова не попасться горцу под горячую руку.

Ветер оглянулся на Камушка, все еще стоявшего на коленях рядом с Певцом, от осознания собственной беспомощности то стискивая, то снова распрямляя пальцы.

«Идем, Камушек. Пора возвращаться. Мы тут ничего не выстоим. Я слегка припугнул этого крысеныша. Он позаботится о Певце».

Камушек слегка сопротивлялся, когда хайг за локоть вывел его из камеры. Он все время беспокойно оглядывался на лежавшего без сознания товарища.

— Вот зараза… Нет, Клинок, я тебе этого не прощу, — буркнул Ветер себе под нос и сжал кулак.

Двадцать шесть учеников набилось в комнату Луча. Однако если б кто захотел подслушивать под дверьми, то ничего существенного услышать ему бы не удалось, только разрозненные обрывки фраз. Основные разговоры происходили на ментальном уровне и при помощи создаваемых в воздухе картин.

«Этот замок похож на прикрытую ветками западню для волков. И лучшее тому доказательство — то, что сотворили с Певцом. И каждого из нас ждет такая же судьба, если мы окажемся непокорными. Еще недавно самой заветной моей мечтой было стать лазурным магом. Теперь я думаю, что это полная дурость. Очнитесь, каждый из вас — маг с рождения, а лазурные мы будем вне зависимости от того, каким цветом докончат наши знаки. Мы уже рождаемся отмеченные лазурью! Это же не приобретается вместе с вручением титула».

Многие ребята утвердительно кивали, читая послание Ткача иллюзий. У некоторых на лицах было ошеломленное выражение, точно они только теперь осознали то, что было так очевидно.

— Шарф! — с безграничным презрением произнес Гриф. — Они ведут нас на этом пресловутом шарфе, точно на поводке. Я всю дорогу должен был выслушивать, как должен быть благодарен Кругу за каждый кусок хлеба. Хватит с меня! Я уж лучше предпочту немного поголодать. Мне уже их милость поперек горла стоит! — Он чиркнул себя по шее ребром ладони.

— Только я не уверен, что у кого-то из нас имеется в этом деле свободный выбор. — Конец, как всегда, воплощал голос здравого рассудка. — У меня сложилось странное впечатление, что в этой стране маг или носит лазурный шарф, или им муравьи питаются. Я не слышал о таком месте, где не распространялось бы влияние Круга.

— А Драконий архипелаг? Они там тоже вынюхивают?

Спросили Камушка, и он разъяснил:

«Это правда, Круг и туда дотягивается, но там шарят вслепую. На Ящере сидит всего один представитель, я имею в виду Соленого. А он не слишком любит Круг. Время от времени они посылают туда корабль и Бродяжника, но и он там по округе не валандается. Наверное, боится драконов».

«А какая разница между Советом Круга и голодным драконом? В крайнем случае я бы, кажется, предпочел Совет», — передал Говорун Песчаник.

«А разница такая, что дракон тебя сразу убьет и не будет пытать и мучить, да еще твердя при этом, что это для твоей же собственной пользы», — ответил Камушек, поглядывая на Песчаника сверху вниз.

— Я бы тоже предпочел драконов, — осмелился прибавить Мышка. — И хотел бы поплыть на Ящер. Камушек говорил, что там красиво. Ну, и далеко от Ленгорхии…

— И там есть о-о-огромные, пресимпатичные… пауки, — ехидно заметил Луч.

Мышка опустил голову и только искоса поглядывал на вредного Искру. О его отвращении и паническом страхе перед всем, что ползает и имеет много ног, было всем известно. И то, что всеобщее внимание оказалось направлено на него, Мышке совсем не нравилось. А тут еще насмешливая улыбка не сходила с лица Луча. От мук стыда и неловкости Мышку невольно спас Стальной:

— А Мышь-то говорит разумные вещи. Только вот как нам туда перебраться?

Камушек вышел на середину комнаты, сунув пальцы за край лазурного шарфа, непроизвольно принимая вызывающую позу.

«Сделать можно все, если только вложим в это дело достаточно труда и разума. Но пока гораздо важнее совсем другое. Кто вообще хочет принять в этом участие? Предупреждаю, что вернуться в Ленгорхию нельзя будет много лет. А вполне вероятно, что и вообще никогда. Мы можем оказаться в таком же положении, как Певец. Или даже погибнуть. Кто боится, пусть отсюда выйдет. Я прошу только о молчании. Если Судьба нам улыбнется, мы отсюда исчезнем в течение трех дней. Я, Певец и те, кто решится уйти с нами».

Это решительное заявление произвело впечатление ведра холодной воды. До сих пор все обсуждение проходило скорее в области теории и сводилось в общем-то к бесплодным жалобам. А молодой Ткач иллюзий дал понять присутствующим, что ставка слишком высока, а игры закончились, принятые решения надо будет выполнять и отвечать за них.

— У меня есть семья… — смущенно прошептал Песчаник. — Я не могу их оставить.

Он тяжело вздохнул и поднялся со своего места.

«Я буду молчать», — пообещал он, минуя Камушка по дороге к дверям. Ткач серьезно кивнул головой.

Ребята вставали поодиночке и парами. Никто уже не пробовал оправдываться, но все уходящие стыдливо отводили глаза. Страх за себя, страх за семьи, которые остались бы во власти недовольного и раздраженного неповиновением молодежи Круга — все это было даже слишком понятно и без объяснений.

Камушек оглядел и пересчитал оставшихся. Естественно, Виноград и Конец. Мышка — бледный как бумага, но верный и надежный до конца. Наблюдатель Гриф — неблагодарный воспитанник Круга. Змеевик — подменявший Мышку в походах в Южную башню. Стальной — Камушек с самого начала предполагал, что он останется. Он был такой же непокорный и так же рвался к приключениям, как Гриф. Но зато Ткача иллюзий удивило присутствие Повелителя ветров Диаманта — одного из тех ребят, кто во Втором Круге не выделялся ни особой сообразительностью, ни силой, ни даже ярким и зрелищным талантом. Но и у него явно были какие-то серьезные основания, чтобы покинуть континент.

Победный Луч Рассвета сидел на краешке стола и небрежно покачивал ногой, выстукивая пальцами на столешнице медленный ритм.

— Ну а… ты? Тоже… с нами?.. — с удивлением выдавил из себя Виноград, глядя на князя, который смотрел на присутствующих с задумчивым и одновременно насмешливым выражением на лице.

— Вот хрен зеленый, я же тут живу! — ответил Луч.

Истерический смех, охвативший всех в комнате после этих слов, очистил атмосферу, и только когда он после довольно продолжительного времени утих, ребята почувствовали, как им была нужна такая разрядка.

Луч покачал головой, все еще над чем-то раздумывая.

— Вам потребуются деньги, — заметил он весьма прагматично. — Если уж вы собрались аж на Драконий архипелаг… Крылышки у вас не вырастут, как у драконят, и полететь не выйдет. Значит, потребуется корабль.