Тлеющие угольки - Гейнор Энджи - Страница 13

— Правда, она прелесть? — Клиффу показалось, что в спустившихся сумерках глаза Линн сияют неземным светом.

— Да, хорошенькая.

Ему хотелось коснуться ее. В воздухе было разлито благоухание цветущего сада, пахло свежеструганым деревом. Майка на плече у Линн сдвинулась и из-под нее показалась бретелька не то бюстгальтера, не то комбинации. Ему нестерпимо захотелось поцеловать ее в плечо, захотелось увидеть, что она носит под майкой.

Он решительным шагом направился к машине. Впервые за долгое время он ощутил настоятельную потребность находиться в конкретном месте, с конкретными людьми. Вернее, с конкретной женщиной. Странное это было чувство.

— Спасибо, что подбросил меня домой, — сказала Линн. — И спасибо, что согласился с нами поужинать. Уверена, теперь, когда Тейлор познакомился с тобой, он уже не так переживает за меня.

Клифф смущенно кашлянул.

— Я... э-э... мне понравилась твоя семья.

Он посмотрел по сторонам в надежде найти какую-то тему для разговора, но в нем жило лишь одно желание — желание нагнуться и целовать ее, обнимать, любить. Он судорожно сглотнул, чтобы подавить хриплый стон, готовый вырваться из его груди.

— Тебе еще далеко ехать? — спросила Линн почти шепотом, мягким и каким-то печальным, как будто ей не верилось, что вечер подошел к концу.

— Не очень, — ответил Клифф.

Он приметил один мотель, в нескольких милях от их дома. Может, он остановится там, покатается по окрестностям, а в воскресенье днем заедет за Линн. Клифф не хотел, чтобы Линн знала, что ехать ему, собственно, некуда и он потащился в долину Фрейзер только из-за нее.

— Кстати, мне показалось, что твоей сестре скорее нужен отдых, а не компания, — вдруг сказал он.

— Это верно. Она работает медсестрой в местной больнице. На полной ставке. А теперь она еще и мать и помогает Тейлору. Ты заметил темные круги у нее под глазами?

Клифф кивнул. Впрочем, он обратил внимание не только на это. Энн буквально светилась от счастья. Может, она и уставала, но усталостью счастливого человека, человека, любящего свою семью, свой дом. Ее маленькой дочери повезло, впереди у нее было то же самое идиллическое, наполненное радостью детство, о котором ему рассказывала Линн. Теперь, когда он познакомился с ее семьей, он готов был поверить, что такое, действительно, возможно.

— Спокойной ночи, — сказал он и, не в силах превозмочь искушения, провел кончиками пальцев по ее щеке, как делала она, лаская малютку Манди.

Он не мог припомнить, чтобы руки его когда-нибудь касались кожи младенца, однако теперь ему показалось, что на ощупь она должна быть именно такой, как у Линн, — нежной, бархатистой. Взлетел подхваченный ветром локон и опустился ей на щеку. Клифф бережно заправил его ей за ухо. Теперь ладонь его лежала у нее на затылке.

В следующую секунду, повинуясь безотчетному влечению, он склонил голову и прижался к ее губам. Губы дрогнули и разомкнулись. Отчаянным усилием воли он заставил себя оторваться от нее.

Если бы она только позволила! Нет, этого не может быть.

Не произнося ни звука, Линн одной рукой обхватила его за шею и привлекла к себе. Этот поцелуй был слаще, глубже, она расшевелила в его душе нечто, о чем он давно забыл. Обняв ее и прижимаясь к ней всем телом, он заставил Линн откинуть голову и с силой разжал ей губы. Она затрепетала. Клифф почувствовал прикосновение ее дрожащего языка, робкого, не умудренного опытом и вместе с тем исполненного желания познать искусство любви.

Где-то в чреслах у него зародился и начал распространяться по телу тяжелый жар, от которого, казалось, вот-вот закипит кровь в жилах. Широко расставив ноги, он обхватил ладонью ее ягодицы, и из горла его наконец вырвался хриплый звук, похожий на клекот.

Он уже не ведал, что творит, и лишь ее слабый стон, в котором слышалась мольба, заставил его вернуться на землю. Обхватив ее плечи ладонями, он отпрянул.

— Линн... — Клифф нервно пригладил волосы. — Прости. Не следовало этого делать. Это была ошибка. Это...

Он осекся. Больше ему было нечего сказать. Никакими словами нельзя было оправдать то, что он сделал.

— Это было... чудесно, — с дрожью в голосе промолвила Линн. — Никто еще не целовал меня так...

— Линн!

Чтобы не поддаться соблазну снова прильнуть к ней в поцелуе и чтобы с языка его не сорвались слова, о которых он потом наверняка будет жалеть, Клифф поспешно сел за руль.

— До воскресенья, — сказал он.

Она кивнула и молча проводила взглядом выезжавшую задним ходом машину. Последнее, что он увидел, поворачивая на дорогу, была ее одинокая фигура.

Этот образ преследовал его на протяжении всего уик-энда: Линн стоит, обхватив плечи ладонями, точно ей холодно... точно представляя, что он все еще обнимает ее...

Нет. Это невозможно.

— Приятный мужчина, — сказала Энн, краем глаза наблюдая за реакцией золовки. — А где же твой пиджак?

Линн захотелось провалиться сквозь землю. Она чувствовала, как краска смущения заливает ее лицо. Хорошо еще, что Тейлор, которому достаточно было одного взгляда, чтобы понять, в каком состоянии пребывает его сестра, находится наверху, укладывая малышку.

— Я... э-э... забыла его в машине.

— Видно, на то были веские причины. — Линн не смела поднять глаз.

— Очень любезно с его стороны, что он согласился подвезти меня. Я рада, что вы пригласили его на ужин.

— Тейлор хотел посмотреть, что он за птица, ты же понимаешь. Да и я, признаться, тоже.

— Он просто мой босс, — сказала Линн. — Вернее, один из них. Он младший партнер фирмы. И смотреть тут нечего.

— Угу. — Энн доела остатки яблочного пирога и собрала со стола пустые тарелки. — Только что-то верится с трудом. Не знаешь почему?

— Ради Бога, сиди. Я сама все сделаю. — Линн выхватила из рук Энн тарелки. — Даже Клифф при всем его женоненавистничестве заметил, что у тебя усталый вид.

В глазах Энн загорелся живой интерес.

— Так ты говоришь, он женоненавистник? — спросила она, провожая Линн в кухню и закрывая дверь на веранду, так как вечер был прохладный.

— Еще какой.

— Да он просто по уши влюблен. В тебя, моя дорогая. По крайней мере, моя интуиция подсказывает, что это именно так. — Энн смерила ее испытующим взглядом.

— В таком случае твоя интуиция тебя подвела, — сказала Линн и, чтобы переменить тему, спросила: — Какие планы на завтра? Надеюсь, для меня найдется какое-нибудь занятие.

Энн села за стол, подперев ладонями подбородок.

— Сестренка, откуда такая уклончивость?

Линн сунула тарелки вместе с вилками, ложками и ножами в посудомоечную машину и сдержанно промолвила:

— При чем здесь уклончивость? Просто я не понимаю, о чем ты говоришь. Он нисколько не влюблен... как и я.

— Это, положим, еще вопрос...

— Энн! — В голосе Линн зазвенел металл, она с грохотом закрыла крышку посудомоечной машины. — Я уже сказала: этот человек мой босс. Я ему даже не очень и симпатична. Начать с того, что он не хотел принимать меня на работу. Боялся, что я выбрала фирму, где практически все сотрудники мужчины, просто потому, что хочу найти себе мужа.

Линн, все больше распаляясь, поведала о своих первых впечатлениях от знакомства с Клиффом, о его предвзятом к ней отношении.

— Он вечно надзирает за мной, боится, как бы я кого-нибудь не соблазнила.

Энн рассмеялась.

— Ерунда! Ты ему нравишься, это бесспорно. Он глаз с тебя не спускает. Если он и нервничает, то причиной тому ты сама, а не кто-то еще.

— Если ты всерьез так считаешь, то у тебя, наверное, не все дома, — сказала Линн, включая моечный агрегат. — Энни, опомнись. Да он ненавидит женщин.

— Ну да, конечно. Ненавидит женщин и поэтому тащится черт те куда с новой сотрудницей, бескорыстно помогая ей перевезти вещи, чтобы она не испытывала никаких неудобств на новом месте. Да, это действительно страшный человек.

Линн не могла удержаться от смеха.

— Я не говорила, что он такой уж страшный! — Плеснув чистящей жидкости, она принялась вытирать и без того сиявший чистотой ярко-зеленый разделочный столик. — Если хочешь знать, он предложил подвезти меня только потому, что ему было по пути. У них на фирме принято помогать новым сотрудникам с организацией переезда на новое место.