Гордость и соблазн - Ли Эйна - Страница 65

— Вы говорите о них с такой гордостью, — сказала Эмили. — Как приятно, должно быть, вырасти в семье, в которой все так любят и уважают друг друга.

— Странно, я никогда об этом не задумывался. Так всегда было, и я воспринимал это как само собой разумеющееся.

Эмили удивилась, заметив где-то в глубине его глаз, что ему как будто стыдно за что-то перед ней.

— У меня в жизни тоже были препятствия, Эми. Я безмерно уважал своего отца и дядьев, все время чувствовал, что никогда не смогу дотянуть до их уровня.

Значит, и у Джоша Маккензи была своя ахиллесова пята. Это знание должно было бы доставить ей удовлетворение, но вместо этого она опечалилась. Эмили подумала о молодом человеке, который никогда не ощущал себя достаточно уверенным, чтобы пойти по стопам своих родных, которых он любил и уважал.

— С такой наследственностью, Джош, мне кажется, вы должны были просто стараться изо всех сил, — сказала она тихо.

— Или сбежать и поступить на работу в агентство Пинкертона.

Джош отвернулся и уставился в окно. Разговор был окончен. Вскоре день стал клониться к вечеру, и на небе разыгралось еще одно великолепное представление — закат.

— Эти закаты и восходы на Западе, они просто потрясающи! — воскликнула Эмили. Она причесывала волосы, готовясь ко сну. — Если бы я жила здесь, я бы каждый день вставала, чтобы любоваться восходом солнца.

— Хорошо, только не будите меня, если вы решите сделать это завтра утром, — проворчал Джош.

— Вот уж эти мне западные люди, им все достается даром. Вы даже не умеете ценить то, чем владеете.

Он посмотрел на нее сердито.

— Иногда меня поражает высокомерие выходцев с востока. Мой дядюшка Клэй любит рассказывать историю об одном таком восточном выскочке. Он подъехал к одному старожилу, сидящему на веранде сарая, и спросил: «Вы мне не скажете, как проехать в Тумстоун?» Старожил поднял руку и указал на запад. «Вы не можете сказать, сколько это будет миль?» Старожил ответил: «Нет, я никогда там не был». Тогда этот человек потерял терпение. «Тогда можете вы мне сказать, сколько миль до ближайшего города?» Старожил сказал: «Нет, я никогда их не считал». Доведенный до белого каления мужчина заявил: «Вы, как мне кажется, вообще ничего не знаете, не так ли?» Старожил подумал Минутку, потом выпустил струю табачной жвачки на скорпиона, который проползал мимо. «Я знаю, да ведь не я потерялся».

И Джош поднял брови, ожидая ее реакции. Эмили нахмурилась:

— Не вижу никакой связи. Что это имеет общего с утверждением, что восточные люди высокомерны?

— Поймите, мисс Лоуренс, мы, западные, не нуждаемся в восточных, чтобы они указывали нам, как мы счастливы. Почему вы думаете, что мы только и мечтаем, чтобы отсюда уехать и жить где-нибудь в другом месте?

— Я приношу вам свои извинения, — сказала Эмили. Сбросив туфли, она забралась с ногами на верхнюю полку и легла. — Я просто хотела сказать, что завидую вашим родным.

Джош подошел к ней и оперся о полку.

— Вашу левую руку, пожалуйста.

— Что? — спросила она, но подняла руку.

Он крепко обхватил ее запястье и защелкнул на нем наручники. Ее удивление сменилось болью в сердце.

Видимо, это отразилось на ее лице, потому что он сказал:

— Мне очень жаль, Эми, но я не могу оставлять вам ни единого шанса. Я должен быть уверен, что в случае, если я засну, вы не воспользуетесь этой возможностью и не сбежите. Как это случилось в Уинслоу.

— Как я могу убежать из движущегося поезда?

— Вы уж придумаете как, в этом я уверен. — Он вытащил из кармана ключ от наручников. — Если вы дадите мне слово, что не убежите, тогда я их открою.

Но Эмили была слишком опустошена, чтобы снова бросать ему вызов. В самом деле, несмотря ни на что, он был прав. Ей было обидно, что он до сих пор считает ее обманщицей и воровкой. Если бы только ей удалось заставить его поверить, что единственной причиной, по которой она лгала ему, была попытка избежать ареста!

— Я не могу этого сделать, Джош. — Ее глаза наполнились слезами, когда она отказалась от освобождения. — Постарайтесь понять меня: до самого последнего момента я буду делать все возможное, чтобы убежать от вас.

Он печально посмотрел на нее и сунул ключ в карман.

— А вы должны понять, что со своей стороны я обязан предотвратить успешное выполнение ваших планов.

Девушка закрыла глаза, и Джош пристегнул другое кольцо к металлическому бортику полки. Щелчок закрывающихся наручников был оглушающим.

Эмили заснула под звуки дождя, который начал стучать в окно.

Проснулась она с ощущением соленых слез на щеках. Видимо, она плакала во сне. Джош не задернул занавески, когда лег спать, и девушка видела, что дождь кончился. Лунный свет бросал жутковатые тени на стены и потолок, когда поезд мчался сквозь ночь.

Перегнувшись через бортик полки, Эмили разглядела детектива, который спал внизу, вытянувшись на спине.

Ключ к ее свободе был у него в кармане, но как она сможет вытащить его, не разбудив своего тюремщика? С другой стороны, ей нечего было терять. Если Маккензи проснется, то ее положение не станет хуже по сравнению с тем, в котором она находится сейчас.

А если ей удастся, тогда что? Как Эмили сможет соскочить с поезда? Сейчас они должны находиться где-то недалеко от Лас-Вегаса. Если ей как-то удастся выбраться, она была уверена, что может рассчитывать на помощь Розы.

Где-нибудь поезд обязательно замедлит ход, и тогда она сможет спрыгнуть. Все, что ей остается делать, это надеяться, что прежде чем ей удастся осуществить задуманное, Джош не проснется.

Но первым делом надо добыть ключ.

Благодаря своему росту девушка смогла спуститься с верхней полки, несмотря на то что рука ее была прикована к поручням.

Эмили долго смотрела на Маккензи. Его лицо было темным от пробившейся за день щетины, но он выглядел таким мирным и трогательным, что она захотела подойти и погладить его по щеке.

«Как бы я хотела ненавидеть тебя, Джош, но не могу… Все было бы так просто, если бы я могла ненавидеть тебя. Если бы на твоем месте был кто-то другой! Мысль о том, что я должна скрываться от тебя, разрывает мое сердце. Если бы только я была Эмили Лэйн — тогда мы могли бы быть вместе. Но вместо этого…»

Она постаралась отбросить эти малодушные мысли, сделала глубокий вдох и осторожно полезла к нему в карман.

У нее перехватило дыхание, когда рука Маккензи медленно поднялась и охватила ее запястье как клещами.

— Вы хотите вот это? — Он вынул ключ.

Эмили была слишком ошеломлена, чтобы взять ключ. Тогда Джош сам открыл замок наручников. Освобожденная рука упала вдоль тела, зато взгляд девушки был по-прежнему прикован к нему.

Она знала, что может идти, но все еще стояла», наклонившись к Джошу, пригвожденная к месту какой-то дикой страстью, мерцавшей в его глазах. Последние несколько дней она избегала этого взгляда. В такие моменты, как сейчас, вспомнилась та близость, которая была между ними когда-то.

Маккензи отпустил руку Эмили, поднялся и запустил пальцы в волосы у нее на затылке, потом медленно наклонил ее голову к своей, пока их дыхание не смешалось.

— Может быть, на самом деле ты хочешь вот этого? — прошептал он.

Джош притянул ее к себе, и девушка легла на него. О, это было небесное блаженство! Эмили хотела раствориться и утонуть в его мужественной теплоте. Она позволит Джошу делать с ней все, что он хочет, — чтобы он наконец закончил то, что они начали в тот далекий день на берегу прелестного озерка возле Лас-Вегаса. Хотя это может принести ей несчастье. Женский инстинкт подсказывал, что она может потерять всякую надежду ускользнуть от него, если разделит с ним любовь. Эмили жаждала быть его, — но если это случится, то это будет прямой путь в Лонг-Айленд.

Собрав все свои силы, она попыталась ответить:

— Нет, я…

Но Джош оборвал ее, и его губы завладели ее губами. На уровне сознания девушка еще пыталась сопротивляться, но тело призывало ее уступить. Тогда она раскрыла навстречу губы, и возбуждение Джоша передалось ей.