Лунные Всадницы - Томлинсон Тереза - Страница 8

— Так запомни! — Бабушка еще более понизила голос. Мирина замерла неподвижно, чувствуя всю важность наставления. — Такая, как ты, никогда, никогда не чешется!

Вместе с Абеном женщины вышли навстречу Ведунье. Теперь, когда над шатрами и конскими загонами сгущалась тьма, повсюду запылали костры, в честь прибытия жриц племена зажгли факелы. И вот наконец всадницы вынырнули из облака пыли: огромный отряд мускулистых крепкоруких девушек, все — верхом; глаза и татуировки поблескивали в отсветах пламени, длинные волосы всевозможных оттенков буйно развевались по ветру. Наездницы вихрем промчались по тропе, вдоль которой по обе стороны выстроились ликующие, приветственно гомонящие толпы. Предводительница отряда Атиша возглавляла кавалькаду верхом на единственном жеребце во всем табуне.

Весь лагерь так и бурлил от возбуждения. Жрицам предстояло пробыть там всего-то семь ночей, но об этих семи ночах слушатели и зрители мечтали весь год — на протяжении всех жарких и сухих летних месяцев и суровой зимы.

Девушки спешились, напоили лошадей, задали им корму, затем разбили шатры: молодые дозорные охотно им помогали — не они ли провели весь день в ожидании приезда жриц? Одна только Резеда, нагруженная драгоценностями и всяческим скарбом, что ей надарили за семь лет служения, оставила подруг и шумно приветствовала родню. Она стискивала в объятиях всех по очереди, взволнованно восклицая и хвастаясь чудесным приданым. Подарки Лунным девам сулили удачу и долголетие, так что ни одна девушка не покидала службы Маа, не накопив достаточного богатства, что делало ее еще более завидной женой и наделяло властью при выборе мужа.

По давнему обычаю, племя Абена отдавало Лунным девам своих лучших танцовщиц, а те все до единой учились у матерей, которые и сами когда-то были танцовщицами, так что между плясуньями и племенем царили взаимное почтение и уважение. Хати крепко обняла свою старинную подругу Атишу, а позже, когда все жрицы умылись и поели, старухи взялись за трубки. Хати попросила Атишу рассказать что-нибудь. Ведунья не возражала, лишь попросила принести особое раскладное кресло, благодаря которому оказывалась как бы на возвышении: Атиша была миниатюрна и худа, хотя тюрбан, богато украшенный разноцветными павлиньими перьями, создавал иллюзию высокого роста, а просторные, многослойные одежды прибавляли ее фигуре объема.

Две старейших Лунных Всадницы поднесли к губам флейты из оленьего рога, и гулкие вибрирующие ноты зазвенели в воздухе, созывая племена. Люди возбужденно перешептывались.

Но вот воцарилась тишина. Атиша бросила в огонь горсть благовоний, нежные языки ароматного дыма потянулись вверх и поплыли над застывшими в ожидании зрителями. Атмосфера неуловимо изменилась, дым словно заключал в себе магию. Внезапно морщинистое лицо Атиши озарилось лукавством; она скользнула быстрым взглядом по толпе изнывающих от нетерпения слушателей; цепкая память никогда еще ее не подводила Наконец она нарушила молчание:

— Я расскажу вам историю про юную красавицу-плясунью Хати и глупого вора.

Мазагарди так и покатились со смеху. Хати гордо приосанилась.

— Ты смотри, Ведунья, ничего не перепутай, — пригрозила она. Эти двое вечно друг друга подначивали, вспоминая времена, когда разъезжали по свету бок о бок.

— О, всю правду скажу, ничего не утаю, — фыркнула Атиша. — Хотя правда эта, возможно, приходит из снов, а не подарена светом дня. Так вот, юная Хати танцевала так, что залюбуешься, а более всего любила стремительный танец с жезлом: о, как сверкал и лучился серебряный жезл в ее руках, рассекая воздух! — Голос Атиши, то нарастал, то затихал: — Юная Хати заметила ненароком, как глупый вор грабит шатер своего соседа. Вот он вышел наружу, запихав украденное себе под тунику. Человек он был тучный, а благодаря золотым украшениям и вовсе сделался поперек себя толще: ценности не высыпались наружу только потому, что тунику перехватывал крепкий, надежный пояс. Хати никому ни словечка не сказала, но за вором бдительно приглядывала, а позже, вечером, исполняя свой великолепный танец с жезлом, увидела, что вор стоит себе как ни в чем не бывало в первых рядах толпы, а пояс его и туника по-прежнему оттопыриваются пузырем. Плясунья упоенно размахивала жезлом, крутила его и вертела, — зрители завороженно наблюдали за представлением, а глупый вор был ослеплен едва ли не больше всех прочих. И вдруг, одним стремительным движением, девушка раскрутила жезл — раз, и отсекла острым наконечником пряжку с пояса ворюги! Тут-то все награбленное добро как высыпалось на землю, как раскатилось по всей танцевальной площадке! Так глупый вор опозорился перед всем племенем.

Слушатели одобрительно загомонили. Мирина наклонилась к самому уху бабушки.

— Это правда?

Хати расхохоталась.

— Это правда — ну, и чуть больше, чем правда, — заверила она.

Атиша устало поднялась с кресла.

— А теперь всем спать, — велела она.

Глава 7

Танец в честь Луны

Несмотря на усталость, Мирина с Резедой прошептались всю ночь. Старшая сестра осторожно провела пальцем по изящному узору в виде змеи, что вился по ободку Мирининого зеркала.

— Да, это хорошее зеркало, — прошептала она. — И до чего же мне жаль расставаться со своим…

Мирина сочувственно покивала. Завтра Резеде предстоит отдать свое зеркало, украшенное изображением оленя, Абену. На ее глазах отец расплавит его, а из сверкающего жидкого металла отольет брачный браслет. Мирина знала: в тот день, когда ей придется вернуть свое чудесное зеркальце со змеями, ей тоже будет невесело.

— Отец его много месяцев полировал, — сказала она. — Только я все равно не понимаю, чего в нем такого важного.

Подобно маме и бабушке, Резеда тоже не выдала тайны зеркала.

— В свой срок Атиша тебя научит, — заверила она.

— А чему она вообще учит? Я ведь и без того танцевать умею, и верхом ездить — тоже!

— Это тебе только Ведунья скажет. — Резеда покачала головой. И тут же лукаво рассмеялась. — Но мы с тобой все это время были куда ближе, чем ты думаешь, гадючка ты моя!

— Как, ты и про золотистую гадюку знаешь? — удивленно пробормотала Мирина, вспоминая тот день, когда рука ее украсилась татуировкой в виде змеи. — Это тебе Хати сказала!

Резеда загадочно улыбнулась.

Вечером в канун полнолуния прибыли кони и вооруженная троянская стража, к Месту Текучих Вод доставили богато украшенный закрытый паланкин. Похоже, Кассандра так и не отказалась от своего намерения посмотреть на священные празднества кочевых племен. У реки вновь воздвигся Приамов шатер.

Перед самым началом празднества Мирина окинула взглядом растущую толпу — и увидела, что Кассандра и ее спутница Хрисеида устроились под роскошным навесом в задних рядах, зато на удобном возвышении, откуда открывался превосходный вид.

— Ну что ж, — объявила Атиша. — Прежде чем Лунные девы станут танцевать для нас, даруя нам силу растущею солнца и плавный ход лунного времени, знаю я — есть у вас кое-что и для меня!

При этих словах мазагарди гордо приосанились: все взгляды обратились на Мирину. С неистово бьющимся сердцем девушка поднялась на ноги, осознав, что это «кое-что» — она, Мирина, это про нее спрашивает Атиша!

Час пробил. Гюль и Хати вывели Мирину вперед. На расчищенной площадке у костра установили два пылающих факела Мирина встала между ними, сердце ее колотилось. Мать и бабушка отошли, смахивая слезы гордости, и взялись за барабаны. Абен тронул струны уда. Сначала мелодия полилась простенькая и медленная, но мало-помалу она усложнялась и нарастала, женщины четко отбивали ритм.

Сначала движения Мирины были чуть скованные, но вдруг взгляд ее выхватил из толпы лицо Томи: глаза юноши расширились от восхищения. А уже в следующий миг знакомый мотив подхватил ее, подчинил себе. Наслаждаясь пляской, Мирина позабыла о важности события: восторг многолюдной толпы передавался и ей, влек за собою. Она самозабвенно кружилась, взмывала в воздух в прыжке, изгибалась и покачивалась, вдохновленная перезвоном собственных украшений и пронзительным, вибрирующим гиканьем Резеды и ее друзей. Наконец танец завершился; толпа разразилась одобрительными возгласами.