Лунные Всадницы - Томлинсон Тереза - Страница 9

Атиша энергично закивала, встряхивая высокими перьями головного убора. И простерла руку к Мирине.

— Да, — промолвила Ведунья. — Ты танцуешь легко и грациозно, словно газель. Завтра ты едешь со мной. А теперь — пробил час священных танцев ночи.

Настроение разом изменилось: праздничное ликование уступило место благоговейной сосредоточенности трудов серьезных и важных. Жрицы заняли свои места для ритуального танца вызывания дождя. Охваченные самозабвенным исступлением девушки стремительно двигались по площадке, подбрасывая к небу серебряные жезлы и ловко ловя их, в то время как мужчины и женщины племени били в ладоши и топали ногами. Вслед за тем последовал живой и быстрый танец солнца: зрители с энтузиазмом подхватили песню, качая головами вверх-вниз в лад музыке. Но вот танец солнца закончился — и все стихло. Никто не аплодировал: эти пляски были священным обрядом, а не развлечением.

Атиша встала с кресла и медленно вышла в центр круга танцовщиц. Вот она обернулась, высмотрела в толпе Хати, поманила ее в круг. Хати грациозно прошествовала вперед. Ей выпала великая честь: танцевать вместе с Атишей самый священный из танцев — танец в честь лунной ипостаси Великой Матери Маа. Ибо что сталось бы с племенами, если бы луна не убывала и не прибывала, упорядочивая ход жизни, управляя сроками зачатия и рождения из года в год?

Две старухи двигались медленно и торжественно, сплетая и расплетая руки в прихотливом узоре древнего танца. Даже Лунные Всадницы застыли в безмолвии. Мирина завороженно глядела во все глаза. Налетел ветер, остужая ей лицо и руки, по спине у девушки пробежал холодок. Пляска длилась недолго, но атмосфера изменилось как по волшебству: всех неодолимо потянуло ко сну. Лунные Всадницы встряхнули звонкими серебряными колокольцами — и старухи замерли в церемонной позе.

— А теперь — спать, — объявила Атиша.

Все послушно развернулись и в тишине разошлись. Мирина словно парила на крыльях грезы — но что-то заставило ее обернуться к шатру царя Приама. В лунном свете сверкнули яркие глаза: это Кассандра! Царевна с тоской поглядела на нее, подняла руку в немом приветствии. Густые темные волосы развевались у нее за спиной, так что лицо казалось еще тоньше обычного. Хрисеида увела подругу прочь.

— Дочь царя Приама с тебя нынче вечером глаз не сводила, — прошептала Резеда, когда девушки улеглись спать. — Она бы все отдала, чтобы оказаться на твоем месте: я прочла это в ее взгляде.

Мирина улыбнулась.

— А вот я бы за все ее богатства не хотела бы оказаться на месте царевны, — прошептала она. — Бедняжке никогда не позволят самой выбрать себе мужчину.

— Ой! — Резеда неуютно поежилась при такой мысли.

— Ну, а ты, ты-то кого в мужья выберешь?

Резеда покачала головой, пожала плечами.

— Бено таким высоким вымахал, и собой хорош, — соловьем разливалась Мирина. — Только Томи не выбирай, он меня будет ждать. И пригляди, чтобы Томи никакой другой девушке не достался, хорошо?

— Да он для меня слишком молод! — рассмеялась Резеда.

— Бено вечно меня смешит, — гнула свое Мирина. — Если выберешь Бено, тебе вовеки скуки не знать, тут уж ты мне поверь. А отцу вот Джода приглянулся, с тех пор, как тот ездил продавать лошадей прошлым летом и привез обратно больше серебра, чем мы когда-либо видели.

Резеда заулыбалась.

— Похоже, ты лучше меня знаешь, какой муж мне нужен. Может, ты за меня и выберешь?

— Да не знаю я, которого взять-то, — нахмурилась Мирина. — Любому из них я обрадуюсь как зятю. Вот только Томи мне сохрани!

Резеда обняла сестру в темноте.

— Семь лет в танцовщицах пролетят быстро, — шепнула она. — И тогда мы снова будем вместе, и ты сама выберешь кого захочешь.

Легким движением заря отдернула покрывало тьмы с травянистой равнины, окрашивая ночные тени в теплые зелено-золотистые тона. Лунные Всадницы уже были на ногах — поили лошадей, задавали им корму. Бабушка Хати растолкала Мирину; Гюль напекла свежих лепешек из пресною теста.

— Просыпайся, детка, вставай! Уже утро. Атиша ждет тебя! Но сперва подкрепись-ка.

Мирина, недовольно бурча, протерла заспанные глаза.

— Открывай глаза, моя Лунная девочка, поздоровайся с солнцем!

Вспомнив, какой важный сегодня день, Мирина разом стряхнула с себя сон.

— А моя одежда, а мое зеркальце?

— Все твои украшения уже собраны, мой цветочек ладанника. Вставай, одевайся — и поешь хоть малость.

— Да я не смогу сейчас есть!

— Хорошо же! — Хати неодобрительно поцокала языком. — Тогда просто вставай!

Атиша торопилась уехать, а ведь во всех племенах не нашлось бы такого безумца, кто дерзнул бы обидеть или раздосадовать доверенную служительницу богини. Мирина поспешно оделась; драгоценное серебряное зеркальце уже покоилось в вышитом кожаном мешочке, надежно привязанном к поясу. Прочие Лунные Всадницы, болтая, смеясь и одаривая друг друга шутливыми тычками и шлепками, сворачивали шатры и навесы, увязывали их в плетеные корзины и крепили к ним полозья.

Мирина вскочила на Исатис. На миг ей померещилось было, будто какая-то знакомая девушка неотрывно глядит на нее из-за спин вьючных мулов. Она обернулась, присмотрелась внимательнее — но девушка уже исчезла.

— Кто же это? — пробормотала про себя Мирина. Кто-то хорошо ей знакомый — вот только имени никак не вспомнить.

Мирина на мгновение нахмурилась — но тут же отвлеклась на другое, вдруг испугавшись, что позабыла в шатре что-нибудь из походного снаряжения.

— А мои миски, а мой столик?

— Всё здесь, на спине у Исатис, — успокоила Гюль, показывая на мешки и прочую кладь, подвешенные на крюках. — Все, что нужно жрице, ты с собою взяла.

— Благословляю тебя, дочь моя! — Абен поцеловал ей руку.

— Как, мы уже едем? — запаниковала Мирина.

— Да. — Хати улыбнулась и на мгновение сжала внучкину ступню. — Помни: не вздумай чесаться, и струись, струись, струись как змейка!

Гюль прикрыла рот ладонью, сдерживая внезапно накатившую дрожь и не в силах выговорить слова прощания.

Томи приветственно поднял руку. Он тоже не произнес ни слова, но по его красноречивому взгляду Мирина поняла: он не забыл об их договоре.

— Вперед, мои Лунные Всадницы! — приказала Атиша, и удивительный караван покрытых татуировками девушек стронулся с места; головы гордо вскинуты, у бедер — натянутые луки и полные стрел колчаны. Кони скакали все быстрее; Мирина обернулась через плечо лишь один-единственный раз, а после упрямо смотрела только вперед, на раскинувшееся вдали высокое плоскогорье.

«Не смей оглядываться, не смей», — шептала про себя она.

Глава 8

Беглянка

Скакали они все утро. Вот уже и величественные башни Трои остались вдалеке, отряд уходил к северу от города. Солнце стояло в зените, когда Лунные Всадницы доехали до высоких кедров у ручья, и Атиша объявила привал. Девушки спешились, привязали коней к нижним веткам деревьев. Каждая жрица исполняла свои обязанности споро и ловко, отлично зная, что ей делать. Девушки весело перекликались, посмеиваясь друг над другом. Одни развели костер, другие задали корма лошадям и вычистили их; лишь Мирина потерянно слонялась туда-сюда, не находя себе ни места ни занятия.

— Да не стой ты, словно собака приблудная! — окликнула ее Атиша. — Доставай свежий хлеб своей матери и угощай всех! Вот только надо бы навес установить для защиты от солнца. Пентесилея, займись-ка!

Одна из самых рослых девушек, украшенная татуировкой в виде пантеры в прыжке, направилась к вьючным мулам. Начала было разбирать перетянутые веревками тканые тюки в поисках навесов, но тут, при всем ее могучем сложении и явном бесстрашии, внезапно отскочила от поклажи как ошпаренная и выхватила из-за пояса острый нож.

Все тотчас же заметили неладное.

— Что такое? — спросила Атиша.

Пентесилея внимательнее пригляделась к тюку, потыкала в него ножом.

Тюк зашевелился.

— Не надо… нет! — пискнул слабый голос.