Журнал «Если», 2005 № 06 - Вейнер Эндрю - Страница 47

— Можно интимный вопрос, сэр? — встреваю я.

Вейланд поднимает брови.

— У Айвена других не бывает, — объясняет лейтенант.

— Кажется, Грег любит уличные гонки?

— Мой Грег? О, черт! Он к вам приставал с этим?! — Вейланд кривится, будто от боли в желудке. Ему действительно стыдно. — Нашел, к кому цепляться, идиот! Простите, Айвен, моя вина. Распустил я мальчишку. А приструнить его духу не хватает — ведь сам в молодости любил быструю езду. Теперь хоть есть, что вспомнить… Я ему скажу. Он больше к вам близко не подойдет. Да он и не посмел бы, если бы знал, кто вы такие!

— Я только хотел предупредить, сэр, что нас с Биллом почти невозможно уговорить погоняться. Но если кто-то нас достанет, мы не поедем с ним за деньги. Вы готовы подарить Грегу новый «корвет»?

Вейланд щурится. Азартен старый. До сих пор азартен.

— Я подарю ему упаковку памперсов! — смеется Вейланд. — А вы серьезно можете поставить «тэ-пятую эво» против «корвета»? На трассе порой случаются досадные неожиданности.

— Не такие, чтобы «корвет» меня сделал.

— Ванья! Ванья! — просит Билли.

В дверях кухни стоит бабушка Харт и неодобрительно качает головой.

— У Грега не просто «корвет», — замечает Вейланд.

— А у Айвена не просто «эво», — вклинивается в дискуссию лейтенант. — У него аппарат, который вообще нельзя выпускать на гражданскую трассу. Стоп! Джентльмены, глушите моторы! А то всех загоню на штрафстоянку. И меряйтесь там дюзами, сколько угодно.

— Кстати, о штрафстоянке — как самочувствие Марвина? — ехидно интересуется Вейланд.

Суток не прошло, а все знают всё. Нет, что ни говорите, деревня — это вещь. Особенно когда оформлена в виде уютного американского городка с канализацией и водоснабжением. Русских всегда привлекал этот стиль, они его отчасти копируют сейчас, но Америка-то почти четыре века его шлифует.

— Марвин жить будет, но форму снимет, — говорит лейтенант. — И поедет отсюда куда-нибудь подальше. Мир повидать.

— И что он?

— Плачет, а вещи собирает.

— Молодцом, Гибсон, — Вейланд довольно кивает. — К черту Марвина, не надо нам таких. Уверен, мэр одобрит это решение, когда вернется из отпуска. Я ему намекну. Ну, джентльмены, спасибо за веселое утро, поеду к себе. Стучите на ком, если что. Отличный кофе, миссис Харт.

Снова бряцают шпоры.

— Он действительно на лошади передвигается? — спрашиваю, когда за Вейландом закрывается дверь. — Или этот костюм — еще одна причуда немолодого коллекционера?

— В окно поглядите, — предлагает лейтенант.

Мы с Биллом подбегаем к окну и видим, как уезжает вдаль по улице на гнедом скакуне пожилой ковбой.

— Могучий дядька, — говорит Билли. — Никогда еще не видел человека, которому все на свете было бы настолько по хрену.

Я думаю, что мог бы предложить еще пару кандидатур, но понимаю — Билли прав. Вот, например, Джонсон. Всегда был внутренне раскрепощен, и погоны ему не мешали, но стоило мужику озаботиться заколачиванием бабла — как подменили. Или наш адмирал. Который на полном серьезе предлагал разбомбить чужую базу на Каллисто, мотивируя это тем, что раз в ее существование никто не верит, значит, и не фиг ей там торчать. Но когда он был свободен в выборе? Его сковывала по рукам и ногам ответственность за личный состав и корабли флотилии.

Вейланд на фоне этих безусловных героев выглядит чертовски независимым.

Лейтенант отстегивает с пояса ком, раскатывает на столе мягкую клавиатуру, водит по ней пальцем. Над столом повисает карта района.

— Миссис Харт все объяснила вам, — говорит лейтенант негромко. — За мной детали. Но сначала — что скажете?

— Ничего, — Билли берет кофейник и трясет его над своей чашкой.

— Сейчас, Вильям! — доносится с кухни.

— Спасибо, мэм. Ничего не скажу, лейтенант. Сара ушла в лес и не вышла из него. Она сейчас там и, думаю, погибла. Это все.

— Ну, вы хотя бы подтверждаете официальную версию. Уже легче. А уточнить?

— Только если проинтервьюировать близкого родственника девочки. Лучше мать. Но это же чистый садизм, хлоп твою железку!

— Как показывает опыт, родители готовы на все, лишь бы узнать, что случилось с ребенком. И Сэйеры убеждены, что девочка жива. Это единственные люди в городе, которые молчание браслета расценивают с точностью до наоборот.

— Интересно, — говорю. — Тогда почему их до сих пор нет здесь?

— Отец Сары довольно известный ученый. Физик. Услышав про Всевидящий Камень, он только выругался. Ну, его тоже понять можно. Неделю лазал по лесу, над болотом летал, машину там утопил, насилу вытащили. На пределе человек. Сейчас уехал за каким-то супердетектором, который чувствительнее наших сканеров. Думает, Сара лежит в лесу полумертвая со сломанной ногой.

— И сломанным браслетом?

— Он именно так и сказал: все однажды ломается.

— А мне плевать! — заявляет Билли агрессивно.

— Вы о чем?

— Плевать, что он не верит в камень, что не верит в меня. Девочка ушла на север и пропала. Я ее не вижу и не слышу, ни живую, ни мертвую. Так не должно быть. Мне это не нравится, хлоп твою железку. Делай карту покрупнее, лейтенант, и рассказывай про болото.

Лейтенант дает увеличение.

— Местные подзабыли, — говорит он, — а еще полвека назад в этой зоне добывали торф. Поэтому топь не однородна. Там множество заболоченных впадин разной глубины и относительно сухие участки между ними. Видите, целый остров? На нем развалины, это лагерь торфоразработчиков. Ничего примечательного, куча гнилых бревен.

— Вы спускались туда?

— Спасатели обследовали развалины очень тщательно, — уклончиво отвечает лейтенант.

— Я спрашиваю, там ногами кто-нибудь ходил?

— Спускался один из спасателей, осмотрел бревна, ничего не обнаружил. Вообще, с такой подробной картой, что получилась в результате поисков, я бы даже рискнул пройти болото пешком насквозь. Правда, в этом нет никакого смысла, раз мы не нашли девочку с воздуха. Карту вам согнать?

— Давай, пригодится, — Билли пододвигает свой ком, я тоже.

— Сразу говорю, я брал с собой в поиск детский браслет, — продолжает лейтенант. — Он работал нормально. И в электромагнитном плане болото мертво. Животных крупнее водяной крысы мы тоже не засекли.

— Все равно какое-то дерьмо там сидит, — говорит Билли. — Ну, познакомишь нас с мамой Сары?

— А что делать-то, — вздыхает лейтенант. — Придется. На мне висит ребенок, пропавший без вести. Честное слово, уж лучше труп!

Дом Сэйеров стоит на отшибе. Это длинное, приземистое строение. Половина крыши густо утыкана антеннами, другую половину занимает паркинг с маячками ночной привязки, сейчас пустой.

Вокруг дома буйно цветет всякая ерунда, посаженная, на первый взгляд, совершенно хаотично.

— Побудьте в машине пока, — говорит лейтенант и скрывается в зарослях.

Билли, не отрываясь, смотрит на север. До того самого леса отсюда мили полторы по открытому пространству.

— Беспокоит? — спрашиваю. — У меня чего-то как будто чешется.

— Там оно, — цедит Билли сквозь зубы.

— А ведь кусается, наверное! — это я храбрюсь.

— Стволы надо, — говорит Билли. — Застрелю дерьмо, хлоп его железку.

— Хорошая идея. Лейтенанта тряханем?

— И что он нам даст? Пару гладкостволок? Свои надо.

— Сдурел?! Да мы… Да он… Да мать твою! — я временно лишаюсь дара членораздельной речи.

— Я с дробовиком в болото не полезу, — говорит Билли.

Уж когда Билли отказывается, значит, Билли отказывается. Смело можешь отправляться поискать бензину.

Почти уверен, у Билли дедушка — африканский царь. Не умеют простые люди так жестко стоять на своем. Когда Билли ходил моей «правой табуреткой», одна только субординация и выручала. Сейчас я тоже формально старший в паре, но это, скорее, означает, что именно на мою голову падают самые большие и тяжелые шишки.

К счастью, угодив в тупик, я становлюсь в десять раз хитрее, чем обычно. Вот и теперь решение находится мигом.