Журнал «Если», 2005 № 06 - Вейнер Эндрю - Страница 48

— Нам по-любому надо идти в лес пешком и без эскорта. Лейтенанта отправим в участок, пусть там сидит, ждет команды поднимать людей. Для страховки подгоним сюда мою «тэшку». И спокойно возьмем из багажника стволы.

— Ну, видишь, — ухмыляется Билли, — и чего ты разнервничался, хлоп твою железку?

— Как-то мне стрёмно, — говорю, — разгуливать по мирной американской глубинке с пушкой, которой нет в природе.

— А гонять на машине, которой в природе нет, тебе не стрёмно?… Мы еще и комбезы напялим, — обещает Билли. — Не хочу москитов кормить. И пиявок.

— Черт побери, ведь увидят — замучают вопросами. За нами полгорода в бинокли следить будет. С каждой подходящей крыши!

— Да хоть в телескопы. Ты боишься удивить эту страну, Ванья? Не бойся. Америка отучилась удивляться. Вот, по городу ходит черный маг Билл Мбабете, размахивая Всевидящим Камнем, и публика рукоплещет, хлоп ее железку! И ждет не дождется, когда ты свой камушек предъявишь! Все штатно, Ванья, осознал?

— Билли, ну почему ты такой зануда, а?

Говорю-говорю, а самому вроде легчает. От одной мысли о штатной пушке, на владение которой неплохо тренирован, я смелею. Обычно у меня инстинкт самосохранения ого-го. Еще крепче, чем сила воли. Поэтому и командирами экипажей ставили таких, как я, а не таких, как Билли.

Впрочем, и по части пилотажа я Билла сделаю. С некоторым усилием, но сделаю.

Появляется лейтенант, потный и взъерошенный. Стучит по оконному стеклу.

— Идемте, — говорит. — Миссис Сэйер согласна побеседовать.

— Она-то, надеюсь, не известный физик? — интересуется Билли, вылезая из кондиционированной прохлады на жгучее солнце.

— Не известный, — лейтенант хмыкает. — Просто физик, у мужа на побегушках. И тоже не восторге от идеи привлечь вас к поискам. Но она, в первую очередь, мать, и я ее уболтал.

— Ну дела, соси бензин… — сокрушается Билли.

Как многие сильные мужчины, повёрнутые на романтике космических далей, Билли терпеть не может тех, кто не верит в чудеса.

Вторник. До полудня

Дальше прихожей нас не пригласили.

— Ну? — спросила миссис Сэйер.

Выглядела она лет на сорок и не производила впечатления женщины, у которой погибла дочь. Скорее, женщины, которая десятые сутки в непрекращающейся истерике.

Была миссис Сэйер растрепана, босонога и одета в какую-то бесформенную рухлядь.

Мы ей сразу не понравились.

— Покажите мне Сару, — попросил Билли.

— Что?

Не знаю, как лейтенант ее «убалтывал», но, увидев нас, миссис Сэйер, похоже, расхотела сотрудничать. Думаю, ее сейчас коробило от одного вида любого человека, мало-мальски довольного жизнью.

Билли под взглядом женщины сутулился и прятал руки в карманах. Снять камень с шеи он и не подумал. Здесь этот цирковой номер только все усугубил бы.

Я буквально слышал, как Билли перебирает в уме слова. Одна неудачная фраза, даже интонация, могла спровоцировать женщину. Несчастная только и ждала, на кого бы обрушить накопившуюся злобу. Город ее дочь похоронил и забыл, лейтенант надеялся отыскать в лучшем случае труп, а тут явились мы, чужаки — вот нам и по шеям за всех сразу.

— Миссис Сэйер, я же вам объяснил… — начал лейтенант.

Надо было взламывать ситуацию. И быстро.

Я покачнулся, буркнул: «О, черт…», закатил глаза и тяжело оперся плечом о стену. Миссис Сэйер удивленно посмотрела на меня. На миг она раскрылась, тут я ее и поймал. Взял на жалость.

— Давай, Билли, — прошептал я.

Билли шагнул к женщине, застывшей неподвижно, схватил за руки, положил ее ладони себе на виски.

У меня за спиной пятился к выходу лейтенант.

Время растянулось. Где-то тикнули один раз антикварные ходики. В гостиной. Эти часы купил на гаражной распродаже дед миссис Сэйер.

Она была несчастлива. Ей не нравилась роль тени удачливого мужа. И роль послушной жены мужа. И роль матери странной девочки. Эти три ипостаси убеждали миссис Сэйер в том, что она какая-то неполноценная. Другим женщинам удавалось реализоваться в профессии, у них были милые, домашние мужья и росли нормальные дети. А Вере Сэйер не повезло. И она ничего не могла изменить.

Потом она нашла отдушину — поверила, что у ее дочери не отклонение от нормы, а редкий дар. Заново подружилась с девочкой. Стало легче.

Она мечтала уехать в большой город. Там бы у нее все получилось.

Девочку она забрала бы с собой.

А теперь у нее и девочки не стало.

— У-у, — промычал Билли. — У-убегаем.

Он уже стоял рядом, держа меня под руку.

— Вам нехорошо… Иван? — спросила Вера Сэйер.

Наконец-то американка произнесла мое имя правильно.

— Спасибо, не беспокойтесь, миссис Сэйер. Акклиматизация. Я всю прошлую неделю проторчал в Анкоридже. А здесь такая жара… До свидания, миссис Сэйер.

Мы выскочили из дома, шатаясь и пыхтя.

У машины страдал лейтенант. Я с ходу блеванул ему под ноги, эдак по-приятельски.

Лейтенант сразу ощутил себя при деле, полез в салон и достал из холодильника бутылку воды.

— Есть контакт? — спросил я Билли.

— Ты пей, — сказал Билли. — Душевно она тебя поела, хлоп ее железку. Есть контакт, есть. Лейтенант, карту.

Я прополоскал рот, напился и швырнул пустую бутылку в цветник.

На самом деле я бы с удовольствием запузырил ее в окно дома Сэйеров. И плевать, что горе у людей. Когда тебя выжрут до нулевой отметки, злость испытываешь звериную. Сейчас мне хотелось эту женщину, как минимум, изнасиловать за то, что я сам и натворил. Такая вот странная логика.

Никто меня не просил раскрываться перед Верой Сэйер и подпитывать ее измочаленную душу своей энергией. Но в момент прорыва сознания я разглядел, до какой степени бедняжка несчастна и подавлена. Мне стало до боли жалко ее, и я позволил женщине взять столько моих сил, сколько понадобится.

Ну, она и хапнула.

Не удивлюсь, если Вере сегодня приснится, что у нее потёк ходовой реактор, и она среди ночи заорет супругу в ухо: «Диспетчер, мать твою, дай полосу! Иду на вынужденную, радиационная опасность, кто не спрятался, я не виноват!!!».

То-то смеху будет.

Над капотом машины светилась карта.

— Здесь, — Билли ткнул пальцем чуть ли не в самый центр болота. — В радиусе ста — ста пятидесяти ярдов.

— Живая? — спросил я.

— Вряд ли, потому что я не смог взять пеленг. Ухватил только последнюю смену курса и прикинул физические возможности девочки. Главное, больше ей негде быть. Либо она здесь, либо я ничего не понимаю. Не провалилась же Сара сквозь землю, прямо в Африку, хлоп ее железку!

— Кларисса! — лейтенант уткнулся носом в ком. — Поднимай спасателя! Даю координаты…

— А пойду-ка, — решил я, — пообнимаюсь вон с той молодой яблоней.

— С грушей, — поправил Билли.

— Грёбаный педант, — отозвался я и пошел обниматься с грушей, стараясь не думать, что дереву от моих объятий придется тухло.

И вообще, это просто груша. Или яблоня.

В голове все путалось. Никогда я ни с одним человеком не сближался ментально так, как с Верой Сэйер. А у нее внутри жил целый вихрь эмоций. Всегда. Страстная натура, засушившая себя в угоду мужу. Так родители воспитали. Она с детства ломала себя под других. Ее за это дочь и жалела, и презирала.

— Мы дважды обследовали тот сектор, — говорил лейтенант.

— А я тут при чем, хлоп твою железку?!

Вере тридцать восемь. Много читает. Думает, не сменить ли профессию. Она слабый исследователь, зато умелый программист. Машину водит неплохо. Готовит посредственно. У нее точеная юная фигурка.

Тьфу!

— Над болотом, конечно, испарения, но они не могут так искажать… — бубнил лейтенант. — Мы бы засекли тело визуально.

— Какое тело?! Вы же гоняли над самой поверхностью, индивидуумы хреновы, и выхлопом там все перелопатили! Да от девчонки, наверное, одни тапочки остались, хлоп твою железку!

— Но сканеры…

— Ножками ходить надо было, ножками! На брюхе ползать! Осознал?!