Журнал «Если», 2006 № 12 - Матвеев Андрей Александрович - Страница 57

Чем дальше, тем хуже. Мрачность, раздражительность, озлобление. Седьмой выход — и я беру Кудесницу вторым пилотом на скип, чтобы поговорить с глазу на глаз.

Работают Джайп с Джуниором. Они обследуют верхнюю часть корабля, как я полагаю, хотя это только догадка. Кропотливая работа. Сантиметр за сантиметром. Они оглядывают, ощупывают, обстукивают, ищут слабину любого сорта, которой, быть может, мы сумеем воспользоваться.

У меня двойной мониторинг, компьютерный и визуальный. На компьютер скипа поступают все данные с дайверских костюмов, и я постоянно слежу за крошечными фигурками Дж&Дж, медленно ползущими по огромному корпусу.

Кудесница стоит рядом со мной, заложив руки за спину, в армейской стойке. Она знает, я взяла ее с собой только ради беседы, и наказывает меня упорным молчанием. Ни за что не заговорит сама, если я первая не начну.

Наконец, когда дайверы миновали опасное место на стыке двух секций, я встаю с пилотского кресла и пародирую стойку Кудесницы: руки за спину, грудь колесом, плечи развернуты, ноги на ширине плеч.

И задаю вопрос:

— Почему ты все время злишься? В чем дело?

Но она продолжает молча смотреть на фигурки, ползущие по крушению. Живой упрек для меня, ибо внимание человека на скипе принадлежит исключительно дайверам. Я сама ее так учила. Одно из главнейших правил. И вот она я — пожалуйста! Читаю нотации незанятому члену команды, когда дайверы работают на крушении.

— Кудесница!..

Она не отвечает мне. Продолжает наблюдать с каменным выражением лица.

— У тебя было столько же выходов, как у любого другого члена команды, — напоминаю я. — Никакой дискриминации. Я не имею претензий к твоей работе, но мне очень не нравится твое настроение. И почему-то мне кажется, что твой гнев направлен исключительно на меня… Разве нас связывает тайна, о которой я не знаю?

Кудесница стремительно поворачивается ко мне, и это движение тоже, по-моему, из строевого репертуара. Ее глаза резко сужаются в щелки.

— Ты могла бы сказать нам, что это «Дигнити», — говорит она напряженным голосом.

Она подтверждает мою гипотезу!

На секунду меня охватывает блаженство. Но я совсем не понимаю, почему Кудесница так злится из-за этого.

— Могла бы, — отвечаю я ей. — Но мне нужно было получить независимое заключение.

— Я знала уже после первого выхода, — сообщает она. — Но ждала, когда ты сама им расскажешь. Не дождалась. А они все еще теряют время, пытаясь выяснить, с чем же имеют дело.

— Мы имеем дело с аномалией. С чем-то, не имеющим смысла, чего вообще быть не может.

— С чем-то очень опасным. — Кудесница скрещивает руки на груди. — Тип «Дигнити» был предназначен для военных действий.

— Да, мне известны такие легенды.

Я смотрю на крушение, потом в наладонный экранчик. Джайп и Джуниор трудятся над чем-то, сильно смахивающим на люк.

— Войн было много, — говорит Кудесница. — Некоторые длились столетиями, как выяснили историки.

— Здесь никогда не воевали, если я не ошибаюсь.

— Здесь — никогда, — соглашается она.

— Тогда я не вижу особых причин для беспокойства.

— Если ты не расскажешь, что это «Дигнити», команда не будет готова. А вдруг в крушении окажется действующее оружие? Или планетарные фугасы, или еще что-нибудь…

— Вроде того барьера?

Кудесница замолкает, стиснув зубы.

— Мы уже ныряли в неопознанные крушения. Ты и я, помнишь?

Она нервно дергает плечом.

— Это не одно и то же! Те крушения были типичными. Мы знали историю, знали, как в принципе устроены те корабли и каковы их возможности. Но об этом корабле мы не знаем ровно ничего… и не только мы. Никто на самом деле не знает, на что были реально способны древние дредноуты. А это крушение, ему здесь вообще не место!

— Загадка, — говорю я задумчиво.

— Опасность, — уточняет Кудесница.

— Эй, Босс!.. — Тоненький жестяной голосок Джуниора. — Мы все-таки открыли его! Мы входим!

Кудесница и я, не сговариваясь, поворачиваемся к крушению. На корпусе не видно ни одной человеческой фигурки. Наладонник показывает нечто неясное, изображение дрожит.

Я поспешно включаю коммуникатор: Дж&Дж еще могут меня услышать.

— Сначала зонд! Про барьер не забыли, надеюсь?…

Но никто не отвечает, и я знаю почему. В данной ситуации я бы тоже не ответила. Они притворяются, что не слышат меня: хотят первыми войти внутрь. Первыми узнать секреты крушения.

Экранчик резко темнеет. Я вижу четыре яркие точки — это подсветка перчатки Джайпа, а еще мельтешащие частицы, совсем как на первых метрах путешествия нашего зонда… и почти сразу все погружается в абсолютную черноту.

Да, придется как-то подстроить наладонник для приема через металл корпуса.

— Мне это не нравится, — мрачно сообщает Кудесница.

Мне тоже. Мне всегда ужасно не нравятся такие ситуации, когда я не вижу и не слышу своих дайверов.

Мы уставились на крушение так, словно ожидаем, что оно само нам ответит. Огромное и темное пятно на экране скипа. Кудесница подходит к порталу и вглядывается, как будто через стекло может увидеть больше, чем с помощью электронных чудес науки.

На экране скипа таймер отсчитывает минуты.

Наш спор не забыт, но уже потерял значение.

Тридцать пять минут — пятнадцать из них внутри.

Джайп всегда скрупулезно придерживается расписания, и все-таки я начинаю нервничать. Ненавижу последние пять минут ожидания.

Кудесница раньше никогда не оставалась дежурить на скипе. Жутко переживает, мерит палубу шагами. И больше ничего не говорит. Ни об опасности, ни о моих авторитарных методах руководства. Ни даже о самом крушении.

Я наблюдаю за ней: грация, изящество и сила, как всегда. Прежде она ни разу не сталкивалась с настоящей тайной, хотя с опасностью в глубоком пространстве сколько угодно. Ныряла в такие крушения, куда свободные дайверы и палец бы не сунули, даже самые алчные. Но прежде все было понятно.

Здесь у нас нет полной уверенности, что это действительно корабль типа «Дигнити». Мы не знаем также, почему он здесь, как сюда попал и с каким грузом. Ни малейшего понятия не имеем о его миссии, если таковая вообще была.

37: 49.

Кудесница снова стоит у портала и пристально вглядывается в темноту. Как будто там что-то изменилось. Черта с два.

— Ты боишься, правда? — нарушаю я молчание. — В первый раз за все эти годы.

Она смотрит на меня так, словно перед ней неведомое создание.

— А ты?

Я молча киваю.

И вдруг мой наладонник оживает, посылая на большой экран прыгающую зернистую картинку, ее почти невозможно рассмотреть, но что-то сразу разжимается у меня внутри, отпускает. Я делаю свободный глубокий вдох, оказывается, я почти не дышала все это время.

Да, я боюсь. Немножко.

Но только не крушения. Это всего лишь диковинка, шарада, головоломка, с какой никто еще не сталкивался.

На самом деле я боюсь только глубокого пространства. Бесконечной протяженности этой черной глубины, не доступной моему пониманию. Миллионы, триллионы шарад, загадок и головоломок, которые мне никогда, никогда не удастся разгадать.

Громкий треск, потом голос. Это Джайп.

— Босс, мы тут кое-что успели разглядеть!

Джайп ликует, он пьян от восторга.

Кудесница шумно выдыхает воздух.

— Мы возвращаемся, — петушком добавляет Джуниор.

Я смотрю на большой экран.

На таймере 40:29.

Наше крушение — действительно аутентичный «Дигнити», все сомнения полностью развеяны. На внутренней стороне крышки люка выгравированы буквы DV — Dignity Vessel — и серийный номер: так и должно быть согласно всем историческим материалам. Руководствуясь этим номером, мы непременно проведем дополнительное расследование, но только позже. Не сейчас.

Сейчас вся команда в салоне, чтобы посмотреть первое видео, доставленное с корабля Джайпом и Джуниором.

У них наилучшее снаряжение, какое только существует. Их костюмы снабжены не только всякими добавочными сенсорами и датчиками, но еще видеочипами с внушительной емкостью, которые рассеяны по всей верхней оболочке. Эти чипы чувствительны и нуждаются в усиленной защите, что утяжеляет костюм, а дешевка лишнего веса не выдерживает. Костюмы Дж&Дж экстра-класса, они обошлись в целое состояние.