Журнал «Если», 2006 № 12 - Матвеев Андрей Александрович - Страница 58

Два костюма, два пакета видеоматериалов.

Прорва визуальной информации.

Главный компьютер «Заботы» сортирует всю эту информацию и сводит в два непрерывных потока: один с точки зрения Джайпа, другой с точки зрения Джуниора. Затем компьютер чистит, осветляет и усиливает изображение, выделяет четкие контуры там, где может их прочитать, и оставляет нечеткими, если не может.

Но в этих картинках практически нет ничего расплывчатого. По большей части они черно-белые благодаря резкому контрасту между яркими монохромными лучами микролазеров и окружающей темнотой.

И вот что мы все видим.

С точки зрения Джуниора: Джайп спускается в открытый люк. Края откинутой крышки ровные и блестят металлом, как будто ее открывали по тысяче раз на день, а не один раз за тысячи лет. Потом компьютер переключается на запись ножных камер Джайпа, с этого момента я больше не обращаю внимания, каким костюмом какие кадры сняты.

Люк круглый, и вниз уходит круглый вертикальный туннель. Колодец. Шахта. С одной стороны шахты на стенке поперечные металлические перекладины. Я уже видела такие: это древняя разновидность лестницы, неэффективная и опасная. Джайп ступает на первую перекладину, поворачивается к стене спиной и легонько отталкивается. Он медленно дрейфует вниз в темноте, которая мне представляется бездонной.

На металлической стене через равномерные промежутки мы видим выгравированные старинным шрифтом буквы DV и несколько цифр. Цифры повторяются те же самые, и Карл первым догадался зачем. Чтобы без труда идентифицировать обломки корабля в случае катастрофы. Поэтому его серийным номером помечена каждая деталь.

На металле попадаются и другие пометки — процарапанные, — мы не можем их прочитать, слишком темно. Некоторые еле видны даже в свете перчаток. Джайп не сразу вспоминает, что у него есть еще источники света — в подошвах ботинок, и это говорит мне о его недостаточном опыте.

Десять метров вниз. И второй люк. Он легко открывается, а еще десятью метрами ниже мы видим третий.

Третий люк открывается в сеть коридоров, разбегающихся чуть ли не в дюжине разных направлений. В полной тишине вдруг раздается резкое би-и-ип, и все инстинктивно бросают взгляд на собственные часы, прежде чем до нас доходит, что это запись.

Сигнал предупреждает: время пребывания внутри корабля истекло наполовину.

Джуниор, спустившийся вслед за отцом, уверяет, что еще несколько метров определенно не повредят. Но Джайп, по своему обыкновению, скрупулезен. Он просто качает головой, и сын повинуется.

Теперь мы видим, как Дж&Дж поднимаются вверх по туннелю. Они всплывают с такой же легкостью, как и спускались вниз. Я отмечаю, что оба промежуточных люка они оставляют открытыми, но плотно закрывают наружный. Правильно. Мои первые инструкторы именно так меня и учили.

Изображение пропадает, и сразу же, без паузы, появляется техническая информация. Но я игнорирую цифры и схемы, с ними можно разобраться позже. Гораздо важнее люди, которые вместе со мной в этой комнате.

Нашу компанию распирает от бурлящей энергии. Столько радости, гордости, возбуждения, что эмоции почти осязаемы. А еще страх Ку-десницы. Она стоит у стены одна, зябко обхватив себя за плечи. Держится подальше от Голубки.

— Dignity Vessel, — медленно произносит Карл, пробуя эти слова на вкус; его бледные щеки вспыхивают румянцем. — О черт, и кто бы мог такое подумать?…

— Ты все уже знала! — бросает мне Голубка в лицо.

Я пожимаю плечами.

— Всего лишь надеялась.

— Невероятно… — Это Джайп. — Никак не может быть, и все же… Я сам побывал там, внутри!

— Ха! Вот это и есть самый смак, — замечает, ухмыляясь до ушей, Джуниор. — Не может быть, а все-таки существует!

Только Кудесница не произносит ни слова. Смотрит на технические данные. У меня возникает странное чувство. Мне кажется, она видит в цифрах и чертежах такое, чего никогда не сумею разгадать я.

— Нам предстоит огромная кропотливая работа, — заявляет Карл с энтузиазмом. — Думаю, лучше всего сейчас отправиться домой и разузнать про эти корабли все, что удастся. А потом мы вернемся к нашему крушению.

— Нашему? Да здесь другие станут нырять, пока мы роемся в архивах! — возмущается Голубка. — За нами будут наблюдать, проверять сетевые запросы, следить за всем, что мы делаем. Они найдут крушение и заявят как свою собственность.

— Нельзя подать заявку на такую глубину, — сомневается Джуниор и смотрит на меня. — Или можно?

— Еще как можно, — отвечаю я. — Но заявка — прежде всего публичное объявление о точных координатах находки. Как только координаты станут общеизвестными, в этом месте будет просто не протолкнуться от сталкеров.

— Карл прав, — неожиданно произносит Кудесница тусклым голосом, лишенным всяких эмоций. — Нам лучше всего вернуться.

— Что это с тобой? — резко спрашивает Голубка. — Прежде ты очень любила нырять в крушения!

— Ты когда-нибудь слышала о стелс-технологии? — отвечает Кудесница. — О раннем ее периоде? Или что-нибудь читала? Технология невидимости. С-технология, или СТ. У тебя есть представление, насколько она может быть опасна?

Теперь мы все глазеем только на Кудесницу, но она стоит к нам спиной, зябко поеживаясь. Перед ней все еще плавает техническая информация, подсвечивая ее короткие кудри сияющим нимбом.

— Ты изучала С-технологию?… — с изумлением спрашивает Карл. — Зачем?

— Она была в армии, — сообщает Голубка непринужденно. — Давным-давно, пока еще не поняла, как ненавидит подчиняться всяким строгим правилам. Где, по-твоему, еще можно обучиться полевой медицине?

— И тем не менее, — говорит Карл. — Я тоже когда-то служил в боевом подразделении…

Что ж, это многое объясняет.

— Но в армии никто никогда не рассказывал нам про СТ… Эта штука существует только в легендах и детских сказках.

— Она запрещена, — говорит Кудесница негромко, но в ее голосе чувствуется скрытая сила. — На С-технологию наложили категорический запрет пятьсот лет назад. И с тех пор люди регулярно пытались то оживить ее, то упростить, то усовершенствовать… Все равно не работает.

— Что не работает? — жадно спрашивает Джуниор.

Всеобщее напряжение возрастает.

Нельзя допустить, чтобы ситуация вырвалась из-под контроля, но я хочу услышать все, что может рассказать нам Кудесница.

— Эта технология вроде как затеняет корабли, — говорит она. — Делает их невидимыми даже для невооруженного глаза.

— Чепуха, — запальчиво возражает Голубка. — Это способ дистанционно воздействовать на чужие инструменты и приборы. Такие корабли невидимы лишь потому, что их нельзя обнаружить при помощи электронного оборудования. Вот и все!

Кудесница поворачивается к нам лицом, опускает руки и распрямляет плечи.

— Значит, ты теперь все знаешь? Ты потратила три года на изучение теоретических принципов и предпосылок невидимости? Ты потратила два года постдоктората на попытки восстановить СТ?

— Конечно, нет! — Голубка смотрит на нее так, словно видит впервые.

— А ты? — спрашивает у Кудесницы Карл.

Она кивает.

— Как по-вашему, для чего я занялась поиском вещей? Почему мне так нравится находить вещи, которые были потеряны, как вы думаете?

Джуниор озадаченно качает головой. Я тоже не могу уловить логической связи с невидимостью.

— Почему? — возвращает вопрос Джайп, очевидно, тоже не понимая.

— А потому, — отвечает Кудесница, — что я слишком много вещей потеряла сама… Из-за нелепых случайностей.

— Каких вещей? — спрашивает Карл очень тихим голосом. Его лицо стремительно теряет румянец.

— Много чего. Корабли. Люди. Материальные ценности. Что ни назови, я успела это потерять, пытаясь сделать невидимым для сенсоров. Возродить бесследно утраченную технологию. А вы просто нашли ее на этом древнем корабле…

У меня снова перехватывает дух.

— Стоп!.. Почему ты так решила?

— Все было прямо перед глазами с самого начала, — устало говорит Кудесница. — Этот проклятый зонд застрял точно так же, как добрая половина моих экспериментальных объектов… Между одним измерением и другим. Есть только один способ войти туда, единственный вход. Но нет НИКАКОГО выхода. И самое худшее, что только может случиться с человеком… самое распоследнее! Если кто-нибудь из нас вдруг застрянет, как этот зонд.