ЖУРНАЛ «ЕСЛИ» №6 2007 г. - Журнал ЕСЛИ - Страница 56

— Как без этого? Конечно, поможем.

— Еще бы одну траншею, между позициями.

— Это уже из области фантастики. Работы на пару дней. По сухому руслу добраться можно — ползком.

— Да… Нам бы ночь простоять да день продержаться, — усмехнулся Сысоев. — Под вражеским обстрелом были, ротмистр?

— Нет, в боестолкновениях участвовать не доводилось. Под огонь попадал только на учениях.

— А я в свое время с китайцами по-настоящему воевал. В пограничных стычках, когда они через Амур перебраться хотели.

— На Даманском?

— Неподалеку.

— Да, врезали им тогда… Установку бы реактивного огня сюда.

— Хватит и пушки, — уверенно заявил Сысоев. — Пусть ваш Иванов потренируется. Наведет вхолостую, а то и стрельнет разок. Авось снарядов хватит. Сколько у нас снарядов?

— Три десятка.

— Вполне достаточно. Не успеете вы весь боезапас расстрелять. Или сразу подобьете танк, или он вашу пушку в клочья разнесет. Вместе с расчетом.

— Хорошо, полковник. Я отдам приказ разобрать избу, какую похуже. Может, и у себя что-то наподобие долговременной заглубленной огневой точки устроить?

— Смотрите сами. На месте виднее.

Пулеметы работали четко. С позиций полковника простреливался весь полигон, а мы не могли достать только один участок за холмом. Туда я и предложил пальнуть из пушки Федору Иванову. Казаки поспешно сняли доски с передней стенки сарая.

Пожилой рабочий открыл ящик со снарядами и изменился в лице.

— Дела… — прошептал он.

— Что такое?

— Не тот ящик. В нем кумулятивные снаряды.

— Ну и что? Осколочные — в другом. Да можно и кумулятивным выстрелить — хотя, как я понимаю, взрыв зафиксировать будет трудно?

Иванов посмотрел на меня мрачно.

— Ты не видишь, командир? У этих снарядов нет взрывателей.

Я представлял, как должен выглядеть артиллерийский снаряд, лишь в общих чертах, поэтому подвоха сразу не заметил. Теперь форма снаряда и правда показалась мне незаконченной. А в ящике наличествовала полость.

— Может быть, они лежат в другом?

Иванов открыл поочередно все ящики. Взрывателей не оказалось ни в одном.

— Нас подставили, — сказал Пальцев, выглядывая из-за плеча рабочего.

— Кто?

— Штабные.

— Самим надо было все проверять! — рявкнул Чекунов.

Артиллерист покачал головой.

— Взрыватели были. Я смотрел.

— Когда?

— До того как уехал последний грузовик. Когда мы осматривали оружие и отбирали снаряды. И потом, когда открывал один из ящиков. Думал, что сразу нужно отстрелять орудие. Но команды не поступило — и я пошел копать.

— То есть взрыватели исчезли уже после десяти утра?

— После.

Мы воззрились друг на друга. Кто украл взрыватели? Врагов здесь быть не могло — через оцепление и мышь не проскочит… Значит, взяли свои. Но это безумие! Или на полигоне все же прячется одинокий диверсант? Может, это предусматривают условия игры? И мы просто не в курсе?

Я достал мобильный телефон и набрал полковника. Тот ответил не сразу — видно, копал и не слышал сигнала.

— Чрезвычайное происшествие. Пропали все взрыватели к снарядам.

— Потерялись?

— Предположительно, украдены. Надо срочно обсудить.

— Что тут обсуждать, ротмистр? — зарычал Сысоев. — Взрыватели не вернешь…

— Скорее всего, это сделал кто-то из бойцов. А если так — он враг. И от него постоянно можно ожидать удара в спину.

— Сейчас подойду.

— Не ходите один, полковник.

— Хорошо, возьму с собой Семикопытова.

Я тем временем подозвал Джальчинова и Старостина, которые упорно рыли траншею между двумя низенькими избами.

Отделение полковника продолжало рыть оборонительные траншеи, а мы уселись в одной из покинутых избушек: все мои люди и Сысоев с Семикопытовым. Жаркий ветер врывался через разбитое оконце, темные доски потолка нависали над головой. В помещении было немного прохладнее, чем под палящим солнцем. Но быстро становилось душно — восемь мужчин, работавших до этого несколько часов не покладая рук, дышали тяжело и жадно.

— Значит, вы, ротмистр, полагаете, что кто-то взял взрыватели со злым умыслом? — уточнил полковник — не для меня, с ним мы тему уже обсуждали, для всех.

— Именно так.

— И это — боец вашего отделения?

— Не факт. Бойцы вашего отделения наведывались в деревню не раз: за досками, бревнами, боеприпасами, набрать воды в колодце.

— Верно, хотя им труднее было бы хозяйничать на оружейном складе. Времени здесь они проводили гораздо меньше. Почему же вы не выставили охрану около пушки?

Я усмехнулся.

— А вы, полковник, охраняете свои пулеметы?

Сысоев не стал пререкаться. Сейчас, когда нужно копать траншеи, не до осторожности. Да и кто мог подумать, что на наши позиции наведается диверсант?

— Возможно, на полигоне присутствует кто-то еще? — спросил Сысоев. — Вы высказывали и такую мысль, ротмистр?

— Такой вариант исключить нельзя — площадь большая, укрыться есть где. Но, если следовать принципу Оккама, проще предположить, что в похищении взрывателей замешан кто-то из своих.

Поручик Старостин не выдержал первым, поднял руку, как в школе, и без паузы заявил:

— Господа, но ведь все мы в одной лодке! Снаряд из танкового орудия не станет разбирать, где свои, а где чужие. Да и не верю я в предательство товарищей!

— На войне всякое бывает, — заметил Сысоев. — И самое страшное даже не в отсутствии взрывателей…

— А в том, что мы постоянно рискуем получить удар в спину, — продолжил мысль полковника я. — Диверсант может вывести из строя оружие, бросить гранату в соседний окоп.

— Зачем это ему понадобится? — спросил Джальчинов. — Враги заплатили?

— Самый простой вариант, — кивнул полковник. — Но предательства совершаются и по другим причинам. Поэтому никаких вариантов отметать не станем.

— Копать надо, ваше благородие, — подал голос Чекунов. — Давайте, мы будем окопы рыть, а начальство в вашем лице подумает — что делать дальше. Или нас перебьют до того, как мы успеем что-то понять.

— Верная мысль, боец, — согласился полковник. — Работайте — без пушки нам тяжко придется. А мы с ротмистром посидим здесь еще немного. Семикопытов! Запаситесь досками и выдвигайтесь на позиции нашего отделения.

— Есть!

Мы с полковником остались наедине.

— Если кто-то и взял детонаторы, то он из ваших, — заключил полковник. — Каким шустрым нужно быть, чтобы незаметно подобраться к ящикам, утащить взрыватели, да еще и спрятать их! Взрыватель — предмет не слишком маленький.

— Но и не очень большой.

— В кармане тридцать взрывателей все равно не унесешь.

— Или Иванов ошибается, и взрывателей все-таки не было, — предположил я.

— Надеяться на это не стоит. Может, дед сознательно решил погибнуть смертью храбрых? Или записался в пацифисты?

— Зачем тогда заранее предупреждал о том, что пушка стала беззубой?

— Подвести не хочет. Вера не позволяет или понятия о чести своеобразные. Чужая душа — потемки. Он, вообще, кто?

— Портовый рабочий. По поводу того, что ему выпал жребий, не горевал. Семье, говорил, помощь выйдет — мы в поезде эту тему обсуждали.

— Ну, вот и повод, — хмыкнул Сысоев. — Наградных нам в случае победы сколько полагается? Две тысячи на брата?

— Я не интересовался.

— А я интересовался. Повышение в звании, наградные, может, еще и орден дадут. Некоторым — посмертно. Медаль «За боевые заслуги», аттестат к ней — это как пить дать, если совсем явного предательства не случится. А погибнет боец — совсем другой расклад. Четыре тысячи — разовая выплата, кроме того, пенсия жене пожизненно и несовершеннолетним до окончания учебы.

— Проще уж застраховаться и пулю в лоб себе пустить, — заметил я. — По крайней мере, для страны полезнее. Деньги — хорошо, но что толку капитал приобрести, а честь потерять?

— Всякие обстоятельства бывают, — Сысоев прищурился. — Ведь за такую диверсию еще и персы приплатить могли.

— Не знаю, как вы, а я о том, что жребий мне выпал, позавчера узнал. Где уж персам успеть кого-то подкупить?