Путешествие в прошлую жизнь [СИ] - Лебедева Елена Юрьевна - Страница 58

Уже через пару месяцев ее подопечные, в основном из бедных семей, детишки 5–7 лет, просто обожали учительницу русского языка, литературы, французского, истории, хороших манер, и музыки. Елизавета специально взяла на себя так много предметов, она окунулась в работу с головой, и вдруг почувствовала, что на душе стало легче.

Постепенно она изучила характер каждого из семнадцати малышей, нашла подход, грустила и радовалась вместе с ними. Никита с радостью видел, что она живет в полном смысле этого слова. Вечерами она взахлеб рассказывала о успехах и неудачах ребят, о каждом из них. Иногда, когда было время, в гости приезжал Никита, рассказывал интересные истории, а пару раз даже учил малышей кататься верхом.

В семье наших героев снова воцарились мир и покой. Нет, Елизавета не смирилась, но успокоилась, она научилась жить бережно храня в сердце, в самом затаенном уголке надежду на чудо.

Через пару лет школа разрослась, молва о ней разнеслась по Парижу и помимо русских ребят, в нее стали принимать и французских ребятишек и не только из бедных семей. Так, Полина и Пьер с удовольствием отдали на воспитание своего пятилетнего сына. Их примеру последовали многие. С обеспеченных родителей взимали хорошую плату, что позволяло учиться практически бесплатно другим детям.

Наняли еще учителей, помимо младших открылись средние классы. Отец Александр не успевал следить за делами школы, и основное руководство легло на плечи княжны. Ее репутация и имя сделали свое дело, к 1928 году школа считалась едва ли не одной из самых престижных и процветала.

Затаенная мечта забеременеть начинала таять как предрассветный туман. Слишком много времени прошло, уже пять лет, и княжна смирялась с этой мыслью чем дальше тем больше. Они не говорили об этом с Никитой, на эту тему было наложено негласное табу, но сегодня в сочельник девушка решилась завести непростой разговор.

Из промелькнувших в ее душе образов и событий прошлого ее вывел тихий голос мужа:

— Любимая, я дома, ты почему в темноте?

— Задумалась просто, проходи в столовую родной, я уже иду, — ответил ее голос из темной гостиной.

В столовой сияли свечи, изысканно был сервирован стол, в вазе благоухали белые розы. Никита улыбнулся:

— Милая, здесь так красиво, как хорошо, что мы никуда не пошли и этот праздничный вечер только наш.

— Да, согласна с тобой. Как прошел экзамен, ты все успел? — как ни в чем не бывало, она появилась в проеме столовой.

— Все нормально, только вот пришлось…. — Никита застыл на полуслове. Нет, жена все время поражала его, но сегодня. В мерцании свечей, ее платье так соблазнительно струилось, а сапфировые глаза так сверкали, — задержаться, — с придыханием закончил фразу молодой человек.

— Любимая, ты восхитительна, у меня нет слов, сказка, прекрасная богиня, моя королева, — через мгновение он был рядом, поднял супругу на руки, закружил, заглянул в глаза, в который раз поражаясь удивительному синему сиянию.

— Все, все, Никита опусти меня, голова кружится, рада, что тебе понравилось, но может, поужинаем, я так долго тебя ждала.

— Да, конечно, моя прекрасная принцесса.

— И ты туда же? Даша вот тоже сегодня меня так назвала.

— Для меня ты навсегда принцесса и мечта моя! Шампанского?

— Да, с удовольствием.

Перед серьезным разговором надо было набраться смелости, и молодая женщина осушила бокал. На некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая звяканьем ножей и вилок, но вот ужин был закончен.

— Никита, разожги, пожалуйста, камин, так хочется посидеть у живого огня.

— Все твои желания — закон.

Вскоре комнату наполнили чудные звуки горящих поленьев, и теплый запах огня приятно щекотал ноздри. Постелив плед, Никита бережно усадил на него жену, наполнил бокалы.

— Родная моя, пусть в этом году исполнятся все твои желания. Я верю, что все будет хорошо. Мы столько пережили вместе, мы научились жить заново, у нас есть чудесный дом, любимая работа, мы вместе, я люблю тебя, ангел мой, с каждой минутой все сильнее и сильнее.

— И я люблю тебя, Никита и благодарю Бога, что свел наши судьбы! Ты жизнь моя.

Молодые люди чокнулись, раздался красивый серебристый звон. Холодное шампанское приятно обжигало. Елизавета смотрела на огонь, язычки пламени отражались в глубоких влажных глазах, бросали розовые блики на платье, плясали в жемчужной диадеме. Никита смотрел на нее и сердце сжималось от невыразимой нежности, хотелось укрыть ее от всех бед на свете, защитить от жестокостей мира и никогда не выпускать из объятий. Он придвинулся ближе, обнял, горячо зашептал на ухо.

— Помнишь наш охотничий дом, наш первый поцелуй?

— Конечно, — она повернулась, обдала его нежной улыбкой и тонким ароматом цветочных духов.

— Лиза, я наверное никогда не привыкну к твоей красоте. Иногда мне кажется, что это сон, что ты просто не можешь быть моей.

— Глупости, не надо возносить меня на пьедестал.

— Тсс, — губы легонько коснулись ее губ, — не надо принижать свои достоинства. Богиня моя, моя волшебница, всякий раз, когда смотрю в твои сапфировые глаза, тону в них с головой.

— Никита, милый, — она вдруг посерьезнела, перешла на шепот, — я хочу спросить тебя кое о чем. Я не уверена, что тебя обрадует эта мысль, — девушка опустила глаза, — мне страшно.

— Ничего не бойся, я всегда смогу тебя понять, только чтобы тебе было хорошо, — он нежно погладил щеку, поцеловал висок. — Что тебя беспокоит? — внутренне молодой человек напрягся, речь наверняка пойдет о закрытой для обоих теме.

— Никита, давай возьмем ребенка? — эти слова полушепотом прозвучали неуверенно, — княжна взглянула на мужа, в глазах был испуг и мольба, и затаенная надежда на его согласие.

— Ты хочешь усыновить ребенка?

— Да, я устала ждать чуда. Никита, пять лет прошло и ничего не меняется, мне скоро 28, время не стоит на месте, еще немного и детородный возраст пройдет, — она умоляюще смотрела на мужа, — я прошу тебя, подумай об этом, ты же знаешь как это важно для меня. Для нас. Семья неполноценна без детей. Я каждый день общаюсь с ними на занятиях и лишена этого счастья дома, я прошу, родной!

Никита молчал, внутренне он смирился с отсутствием детей, его жизнь до краев была заполнена Елизаветой и его любовью к ней и пустить в эту жизнь третьего человека, пусть и маленького человечка. Если бы она забеременела, это было бы высшим счастьем, но чужого ребенка.

— Елизавета, ты понимаешь, какую ответственность хочешь взять на себя? Это чья-то жизнь и играть с ней не получится.

— Неужели ты думаешь, что для меня это игрушка?!

— И давно тебя посетила эта идея?

— Нет, недавно, то есть гипотетически я думала об этом, тянула время, все еще надеясь, но недели две назад, я была с благотворительной миссией в приюте для малюток. И меня просто поразил один малыш.

— Так ты уже выбрала? — голос мужа дрогнул.

— Нет, не совсем, не знаю, — девушка нервно встала с пледа, прошлась по столовой, — его зовут Мишель, очаровательный трехлетний мальчик, он русский, его мама недавно умерла от чахотки, малыш совсем один он замкнулся в себе и никого не подпускает. Видел бы ты его глаза, в них столько страдания. Я не знаю, что случилось со мной, но я просто почувствовала, что обязана ему помочь!

— И поэтому ты решила его усыновить? Елизавета, милая, — как можно мягче начал Никита, — это просто жалость, никто не запрещает тебе навещать этого малыша, помогать ему.

— Помогать? Навещать раз в месяц, привозить деньги и уезжать, оставляя его одного? Я знала, что ты не поймешь меня, Никита. Тебя все устраивает, твоя жизнь полна радостей и без ребенка! — девушка бессильно опустилась на колени, — но я больше не могу так жить, я хочу слышать дома детский голосок, хочу гулять со своим малышом, любить его всем сердцем, видеть это со стороны невыносимо.

Да пойми же ты, любой наш поход в гости к Пьеру для меня мука, — маленький Луи, крошечная Софи, как Полина смотрит на своих детей, с какой нежностью! — голос молодой женщины дрогнул, уронив голову на руги, она заплакала. Нет это была не истерика, как несколько лет назад, когда у нее не получалось забеременеть, а тихие слезы в которых слышалась вся душевная боль.