Путешествие в прошлую жизнь [СИ] - Лебедева Елена Юрьевна - Страница 59

Никита сдался, он никогда не мог видеть жену плачущей, но эти ее слова, и сама обстановка, — не плачь, родная, иди сюда, — он нежно привлек ее к себе, обнял, — прости, я думаю только о себе, да ты права в моей жизни есть ты, и это главное. Но если тебе плохо, то плохо и мне, и если ты не хочешь больше пытаться забеременеть, если так устала ждать, то и я готов отказаться от этой мысли. Я не буду против этого малыша. Я постараюсь полюбить его.

— Никита, — она подняла на него заплаканное лицо, в глазах плескалось столько любви и тихой радости, — ты даже не представляешь, сколько твои слова значат для меня, я так люблю тебя, спасибо, — она уткнулась ему в лицо, дрожащими губами поцеловала веки, глаза, губы. Никита ответил сначала с нежностью, а потом все с большей страстью. Он целовал ее до тех пор, пока Елизавета не задышала тяжело и маняще не опустилась на плед. В догорающих отсветах камина ее влажный взгляд светился желанием и любовью.

— Люби меня, родной, — ее тихий шепот перешел в страстные поцелуи.

Эта рождественская ночь стала поистине волшебной, в их любви было столько нежности и чувства. Они тонули друг в друге, пили шампанское и снова любили друг друга то страстно, то не спеша, заставляя трепетать друг друга. Лишь под утро, утомленные, но невыразимо счастливые, влюбленные заснули тут же на полу у потухшего камина.

Впервые за очень долгое время Елизавета отдалась чувству вся без остатка, ни на секунду не задумываясь о своей возможной беременности. Она была спокойна, Никита согласился усыновить Мишеля, о большем счастье нельзя было и мечтать, и она унеслась в чувства с головой, забыв о том, что мир вообще существует.

Мишель

Глава детского приюта при Аббатстве Святой Женевьевы был не просто рад, такую честь ему еще не оказывали. Да, многих детишек забирали к себе приемные семьи, но чтобы это была такая известная семья, такое на его памяти было впервые. Проволочек при усыновлении не возникло, и уже через неделю чета Оболенских-Нелединских-Мелецких приехала забирать ребенка домой.

Никита волновался, он уже видел этого мальчика несколько дней назад, когда они впервые вместе поехали в приют. Видел с какой невыразимой нежностью смотрела на него супруга, что же до него, да малыш был прелестен, но Никите еще предстояло полюбить его.

Рождение собственного ребенка бывает не сразу вызывает в мужчине отцовские чувства, Никита не представлял как вести себя, что говорить. Пока он был лишь сторонним наблюдателем.

Елизавета напротив смело шагнула к малышу, они виделись уже много раз, и мальчик немного привык к ней, хотя по-прежнему почти не разговаривал. Молодая женщина ласково потрепала его по темным волосам, объяснила, что они заберут его к себе в новый дом, и отныне он будет жить с ней и Никитой.

Первые несколько дней княгиня полностью посвятила ребенку, не оставляя его одного ни на минуту. Но мальчик привыкал тяжело, красивая комната, игрушки не могли перечеркнуть страшное прошлое малыша, голод, холод крошечной комнатки, которую снимала его мать, наконец болезнь и смерть ее в полном одиночестве, приют, где мальчика окружали незнакомые чужие ему люди. Он был замкнут, нелюдим и только кивал головой в знак согласия или отрицания.

Но это не останавливало Елизавету, ее желание стать настоящей матерью пересиливало все, и отчуждение малыша и стычки с мужем, которого пугал новый уклад в их жизни и новый маленький человечек, появившейся в ней. Да, он пообещал полюбить малыша, но даже просто взять его на руки было непросто. Ребенок начинал плакать, боясь незнакомого ему человека, тем более мужчину, ведь в его крошечной жизни с самого начала была только мать, своего отца ребенок не знал.

Елизавета старалась быть внимательной к обоим, не забывать о муже и искать подход к Мишелю. Месяца через два ей начало это удаваться. Постепенно малыш переставал бояться. Спокойная размеренная жизнь, вкусная еда, долгие прогулки, игры сблизили их.

Мальчик начал смелее разговаривать с ней, называя по имени. Никиту же он по-прежнему боялся и молчал в его присутствии.

Уже несколько дней с утра Елизавете не здоровилось, легкая тошнота подкатывала как только она вставала с кровати, кружилась голова. Хотелось лежать весь день, не вставая с постели, но теперь она не могла себе этого позволить.

Передав все дела в школе своему заместителю, и лишь изредка наведываясь туда с проверкой, всю себя она посвятила малышу.

— Даша, доброе утро!

— Здравствуйте, Елизавета Николаевна! Что будете завтракать?

— А Мишель?

— Он уже покушал, молоко и овсянку, играет у себя.

— Я…, - она задумалась, — только чай.

— Но…

— Даша, не начинай, я не хочу! Я сама все сделаю, одень пожалуйста Мишеньку, мы едем к Полине.

— Да, но может хотя бы молока?

— Даша!

Вскоре Елизавета и Полина встретились в парке, подружившиеся Мишель и Софи бегали вокруг.

— Ты счастлива, дорогая моя?

— Да, Полина. Я — мама, даже подумать об этом радостно. Мишенька умница, он привыкает быстро, называет меня по имени, улыбается, вчера перед сном обнял меня. Ничего нет чудеснее, Полли.

— А Никита?

— Все то же, они боятся друг друга. Малыш просто не привык к мужскому обществу, а Никита не знает что ему делать, но все наладится, я просто уверена.

— Ну вот и славно, милая моя. Как же я рада за вас. Давай зайдем в нашу любимую кофейню, Софи все утро клянчила пирожное.

В маленькой кофейне витал прелестный запах кофе, шоколада, сладкой сдобы. Молодые женщины любили бывать здесь. Дети, все вымазавшись шоколадом, озорно смеялись. Полина с удовольствием доедала кусок их любимого клубничного торта.

— Елизавета, ты уверена, что не хочешь съесть еще хоть кусочек?

— Нет, мне что-то нехорошо, и аппетита нет с утра.

В подтверждение своих слов княжна даже расстегнула верхнюю пуговку на платье.

— Здесь душно.

— Да вовсе нет, может ты заболела? Да нет, лоб не холодный. Рассказывай, что тебя беспокоит?

— Немного тошнит по утрам, голова кружится, нет все-таки здесь жарко, мне нужно выйти подышать.

Елизавета попробовала встать, но перед глазами вновь все поплыло, ее бросило в холодный пот, замутило и молодая женщина в бессилии опустилась на стул.

Не растерявшись, Полина принесла подруге стакан холодной воды, протерла лицо влажным холодным платком.

— Я на минуту, справишься с нашими бесенятами, — Елизавета кивнула.

Полина вернулась быстро.

— Тебе уже лучше?

— Да, но все равно хочется на воздух.

— За малышами сейчас приедет Мари, она отвезет их к нам, пусть играют. И не спорь, а тебя я отвезу домой.

Сил возражать не было. По дороге домой в такси Полина осторожно расспрашивала княжну о ее состоянии.

— И давно у тебя эти приступы?

— Да, нет, я думаю, что просто устала. С появлением Мишеля жизнь изменилась, теперь я нужна не только Никите, и уделять одинаково внимания им обоим мне нелегко.

— Да, возможно.

Оставшуюся дорогу подруги молчали. Уже дома в гостиной, Полина продолжила разговор.

— Елизавета, я не хочу обнадеживать тебя, но то, что я вижу и все эти симптомы, как правило это означает только одно.

— Что? — молодая женщина до сих пор не понимала.

— Да беременность, что же еще, глупышка моя!

— Что? Полина ты думаешь, что это?

— Я почти в этом уверена.

— Нет, не говори мне этого, а если ты не правда, если, я не…

— Во-первых, успокойся, волноваться вредно. Если я права, что ж прекрасно, если нет, то у тебя есть Мишель и ты не будешь впадать в депрессию как несколько лет назад. Но я советую тебе, не затягивай поход к месье Шатилену.

Елизавета поехала к доктору в тот же день после обеда, желание узнать действительно ли она беременна было слишком велико. Она не могла поверить в это, сердце учащенно билось, неужели же это все-таки случилось…

Месье Шатилен, наблюдавший молодую женщину уже почти шесть лет после ее сбивчивого рассказа, задал еще множество вопросов и внимательно осмотрел свою подопечную.