Любовь авантюриста - Линн Вирджиния - Страница 76

– Мистер Татуайлер...

– Просто Фриман. Мы обвенчаемся на борту корабля. Надеюсь, ты знаешь об этом? Бартон все устроил. – Он снова широко улыбнулся. Его пухлые щеки почти скрывали глаза, когда он так улыбался, и Саммер ощутила еще большее отчаяние.

– Я уже замужем, и повторное замужество будет противозаконно. Не знаю, что мой дядя сказал вам, но...

– Все очень просто. Я женюсь на тебе, и твоя собственность станет моей. Все будет принадлежать ему и мне. Да ты и не замужем вовсе, если точно следовать закону.

Саммер зарыдала, и Татуайлер нахмурился.

– Я не буду жесток с тобой. Не буду бить и все такое. – Глаза его сузились, и Саммер содрогнулась, когда он пристально посмотрел на нее. – Я всего лишь хочу спать с тобой, – произнес он голосом, который давно преследовал ее в ночных кошмарах.

Саммер судорожно сглотнула, пытаясь подавить страх.

– Я не позволю... – начала она.

– Ты не сможешь. Кроме того, твой отказ ничего не значит. Совсем ничего. – Татуайлер выпятил грудь. – Из меня получится не такой уж плохой муж – во всяком случае, лучше, чем этот ужасный шотландец. Я слышал о нем от Шрайвера. Очень плохой человек.

– Фриман, – предприняла последнюю отчаянную попытку Саммер. – Мне кажется, вы не знаете, с кем имеете дело. Я говорю о своем дяде. Вы всего лишь... марионетка! Неужели вы этого не понимаете? Он использует вас, использует меня. Он использует людей, чтобы получить желаемое. Вы погрязли в интригах, которые в конце концов, приведут вас на виселицу!

Татуайлер прищурил глаза, и вдруг Саммер показалось, что он не так уж глуп.

– Мне не нравится этот разговор. Император с лихвой наградит нас за помощь.

– Если он победит! Неужели вы действительно хотите рискнуть своей жизнью?

Татуайлер воинственно расправил плечи.

– Женщины ничего не смыслят в политике. Маленький корсиканец – прирожденный лидер. Наши деньги помогут ему победить. Деньги – вот что ему нужно.

– Вы хотите сказать – мои деньги! – раздраженно нахмурилась Саммер.

Глупец. Он поверил всему, что говорил ее дядя.

С верхней палубы послышались гулкие удары бегущих ног и выкрики. Саммер вскинула голову. Скрип мачт возвестил о том, что шхуна готовилась к отплытию. Сердце пленницы екнуло. Она должна выбраться отсюда во что бы то ни стало!

Прозвучало несколько более громких ударов, и Татуайлер, наморщив лоб, посмотрел на потолок, а потом перевел взгляд на Саммер.

– Мы отплываем, и я не хочу больше спорить. Ты будешь моей женой, слышишь?

– Нет! – Саммер дерзко и бесстрашно взглянула на своего мучителя. – Нет, не буду. Лучше смерть.

Татуайлер рассмеялся:

– Глупая, глупая девочка. Неужели мои поцелуи так пугают тебя?

– Пугают? Мысль о них вызывает у меня отвращение!

Татуайлер отшатнулся, и его лицо исказила отвратительная гримаса.

– А, значит, ты испытываешь отвращение. Что ж, посмотрим. – Он решительно двинулся по направлению к Саммер.

Саммер с тихим криком рванулась, насколько позволяла длина веревки, связывающей ее руки, но Татуайлер грубо схватил ее, и она вскрикнула. Ей были невыносимы его прикосновения, невыносима сама мысль о том, что он поцелует ее.

Татуайлер прижал Саммер к себе, не обращая внимания на стягивающие ее запястья веревки. Лицо негодяя и его жадно приоткрытые губы были уже совсем близко. Несчастная, тяжело дыша, извивалась и вырывалась, насколько позволяли ей путы.

Прижав пленницу к деревянной скамье, Татуайлер попытался схватить ее за подбородок и поцеловать.

Эта борьба и мягкое покачивание корабля неожиданным образом подействовали на молодую женщину. Она согнулась, и Татуайлер еле успел отскочить, прежде чем ее вырвало.

Униженная, несчастная, содрогающаяся от жутких приступов тошноты, Саммер с трудом дотащилась до койки, пока Татуайлер лихорадочно пытался разыскать хоть какое-нибудь ведро.

– Черт возьми, еще ни одну женщину от меня не тошнило! – раздался его возмущенный возглас, и Саммер вздрогнула. Она чувствовала себя слишком плохо, чтобы отвергнуть ведро, которое Татуайлер сунул ей в руки.

Грубовато похлопав ее по спине, Татуайлер недовольно проворчал:

– Надеюсь, ты не беременна? Мне не нужен ребенок от другого мужчины. Слышишь, не нужен!

Саммер ошеломленно посмотрела на него. Беременна? Она попыталась собраться с мыслями. Нет, это маловероятно. А собственно говоря, почему маловероятно? Последний раз у нее были месячные еще до замужества, и после этого она вполне могла забеременеть. Это все объясняло. Резкие перепады настроения и приступы жуткой тошноты. Да, конечно, она беременна.

Саммер подняла взгляд, но тут ее скрутил очередной приступ. Татуайлер, быстро отскочив в сторону, отвернулся...

В тот же момент из двери раздался протяжный возглас:

– Ты изобрела новый метод избавления от врагов, любовь моя? Мне бы такое и в голову не пришло.

Саммер с трудом подняла голову и увидела стоявшего в дверном проеме со шпагой наголо виконта. Его глаза горели гневом, а на губах играла знакомая ей беспечная усмешка. Саммер попыталась улыбнуться, но снова пришлось согнуться над ведром.

Дальнейшие события пронеслись перед глазами Саммер, словно быстро сменяющиеся картинки калейдоскопа. Сквозь пелену тумана она ощущала объятия Джеймса и видела, как Киннисон брал под стражу Бартона Шрайвера и Татуайлера. Они должны были вернуться в Соединенные Штаты и предстать перед судом за измену – Киннисон собрал для этого достаточно доказательств.

Молодой человек подошел к Саммер, чтобы попрощаться, и опустился перед ней на колени. Туман клубился вокруг них, словно плащ призрака, а в отдалении раздавались крики королевских гвардейцев, производивших арест. Все это делало ночь еще более зловещей и наводило ужас.

– На этот раз я точно уверен, что оставляю тебя в надежных руках, – с грустью произнес Гарт и тут же рассмеялся. – Я хочу, чтобы ты знала: если бы мне не пришлось срочно отплывать во Францию с письмами, которые твой дядя написал Талейрану, я не стал бы так торопиться и не обошелся бы с тобой так дурно.

Саммер слабо покачала головой.

– Все в порядке. Ведь если бы все сложилось по-другому, я никогда бы не встретила Джейми. Я рада, что все так получилось. – Она запнулась и нахмурилась. – Письма? Но зачем ты повез их во Францию?

– А как иначе можно было перехватить их? Не волнуйся, я следовал указаниям губернатора Клейборна. Он придумал отличный план. Вот только твое появление застало меня врасплох.

– Да уж. – Саммер попыталась улыбнуться и почувствовала, как Джеймс крепче обнял ее за плечи.

Киннисон хотел уже встать, но Саммер взяла его лицо в ладони и поцеловала в щеку.

– Ты был моей первой любовью, Гарт, – произнесла она, отпуская его, и молодой человек тут же отошел в сторону, с опаской поглядывая на виконта. – Я рада, что испытала это. Но Джеймс Камерон – моя настоящая любовь... и последняя.

На какое-то мгновение Саммер показалось, что ее муж так ничего и не понял, но Джеймс посмотрел на Гарта и широко улыбнулся:

– Ты слышал, Киннисон? Я – настоящая любовь. Никогда не забывай этого.

Уткнувшись в грудь Джеймса, Саммер закрыла глаза и почувствовала, как муж подхватил ее на руки и понес к карете.

– Так ты все еще считаешь меня испорченным? – удивленно спросил Джеймс.

Он провел пальцем по носу жены и печально улыбнулся, когда она ответила:

– Конечно. Ты ведь нисколько не изменился. – Схватив мужа за палец, Саммер больно укусила его. – Ты ужасный человек, самоуверенный и высокомерный.

Джеймс перекатился на спину и посмотрел на небо. Над его головой плыло пушистое облако, а синева неба была такой яркой, что он невольно подумал о глазах Саммер. Виконт снова улыбнулся и приподнялся на локте. Саммер лежала рядом, растянувшись на пледе, который они расстелили на траве в саду. На ухоженной клумбе цвели цветы, а воздух наполнял аромат жасмина.

Слова Саммер не на шутку уязвили его, и он долго смотрел на нее.