Сын теней - Марильер Джульет - Страница 66

— А как же Острова? — спросил Шон, которому не терпелось узнать, что же было дальше.

— Ах, да, — Конор посерьезнел. — Острова. Это вторая часть нашей истории. Но мне кажется, слушатели уже устали. Рассказ был долгим, возможно, продолжение стоит отложить до другого вечера? — Он поглядел вокруг, вопросительно подняв брови.

— Рассказывай дальше, Конор, — тихо попросила мама.

— Так вот, как я уже говорил, Фергус никогда не спрашивал у своей жены, Энии, кто она и откуда. Он не знал, была ли она обычной смертной, или кем-то еще. Она старела точно так же, как все простые смертные. Но ведь говорят, что если создание Иного мира решает связать судьбу с одним из нас, оно и само теряет бессмертие. Если это правда, Эния, должно быть, очень любила своего мужа, и это, возможно, объясняет то, как глубоко мы, выходцы из Семиводья, умеем любить. Эния сделала кое-что, заставившее ее мужа всерьез верить, что она, возможно, принадлежит к Древнему Народу. Говорят, Фоморы — морской народ, давным-давно вышедший из глубин океана и поселившийся на Ирландской земле. Секрет Энии был связан с морем. Она рассказала Фергусу о трех островах, трех скалах в бушующем море, отделяющем нашу землю от Альбы и Британии. Три потаенных островка, очень маленькие, совершенно незаметные, найти их можно, только если знаешь. «Что знаешь?» — спросил Фергус. «Знаешь, как их отыскать», — ответила Эния. Острова — это сердце. Сердце всего, ось колеса. Фергус должен сам отправиться туда, и он сам все поймет. Когда все остальное падет, когда все будет потеряно, острова станут Последним Приютом. Безопасность островов надо хранить даже тщательнее, чем безопасность леса и озера.

Фергус испугался слов Энии и не стал задавать вопросов.

Но попросил своих людей построить прочный, большой парусный коракл, по указаниям Энии нарисовал карту и отчалил от восточного берега в направлении острова Мэн. Пиратов в те времена было немного, но плавание все равно вышло опасным, ведь кораблем управляли фермеры да охотники. Эния не поплыла с мужем. Она ждала ребенка и говорила, что вообще плохо переносит морские путешествия. А Фергус и его люди поплыли на восток, а потом немного на юг и когда приблизились к берегам Мэна, поднялся такой густой туман, что люди ничего не видели на расстоянии вытянутой руки. Они спустили парус, подняли весла, но корабль продолжал двигаться, влекомый вперед невидимым течением, а команда сидела и дрожала от страха, перебирая в голове рассказы о длиннозубых морских чудовищах и острых как пики скалах. Прошло немало времени, и вот киль корабля заскрипел по ракушечнику, а туман вдруг исчез так же внезапно, как опустился. Они увидели, что находятся у берега небольшого скалистого островка, песчинки в морском просторе, пустынном месте, где, вне всякого сомнения, живут лишь морские котики да дикие птицы. Люди пришли в смятение. Фергус успокаивал их, хотя, говоря по правде, он и сам был далеко не в восторге от положения, в котором они оказались. На острове стояла какая-то необычайная тишина, и все время казалось, что за каждым их движением кто-то следит. Фергус велел своим людям выволочь корабль на берег и разбить лагерь под нависающими скалами, а сам начал карабкаться вверх, чтобы разведать обстановку.

Оказавшись наверху, он с изумлением отметил, что в этом заброшенном месте кипит жизнь: низкие, стелящиеся травы, согнутые ветром кусты, крабы, моллюски, насекомые. А над головой летает множество самых разнообразных птиц. Фергус поднялся на самую вершину скалистого островка и посмотрел на север. В отдалении, но все же слишком близко на его вкус, виднелся остров Мэн. На востоке, гораздо ближе, лежал другой скалистый остров, больше чем тот, к которому они пристали — остров с небольшими заливами и ровной землей, поросшей жесткой травой, которая на юге уступала место скалам. Там, если удастся найти источник питьевой воды, можно будет устроить некое подобие поселения. А к западу лежал третий остров. Фергус сразу понял, что именно его имела в виду Эния. Он вздымался из моря, подобно огромному каменному столбу, высоко, вертикально вверх. Основанием ему служила масса острых и гладких камней, вокруг которых бурлило и пенилось море. Поразительно, но вверх по скале до самой вершины были вырублены грубые ступени. А сама вершина острова представляла собой некое подобие плато, на котором росли деревья. Деревья! Фергус не мог поверить собственным глазам, но каменный пик действительно венчала группа чего-то, сильно напоминавшего рябины, и над ними кружили птицы.

Фергус немного постоял в раздумье, а после спустился к своим людям, помог им разжечь огонь и пообещал, что утром они отправятся в обратный путь. Команда страшно обрадовалась. Все это путешествие было слишком загадочным. И тогда Фергус сказал:

«Но сначала я хочу, чтобы вы переправили меня туда».

«Куда?» — спросили его люди.

«Туда», — Фергус указал пальцем. С того места, где они стояли, видна была лишь макушка третьего острова, и команда согласилась. И только на следующее утро, уже оказавшись на корабле и гребя к берегу указанного острова, они заметили скалы и бурлящий перед ними прибой, и покрылись холодным потом от страха

«Гребите вперед», — мрачно приказал им Фергус, и те не посмели ослушаться. Потом их подхватило течение, и они налегали на весла, но корабль несло все вперед и вперед, все ближе к прибрежным бурунам. Тогда люди начали кричать и звать на помощь Мананнана мак Лира. Но в ту самую секунду, когда удар о прибрежные скалы, казалось, был неминуем, корабль вдруг протащило между камнями в узкий грот с бурлящей водой, где с одной стороны открылся пологий берег, а над ним дыра, от которой вверх по скале вели ступеньки.

Не успел никто и слова сказать, как Фергус уже выпрыгнул на берег и ловко лез в дыру, ухватившись за железный прут, вбитый в щель в мокрой скале.

«Я быстро», — произнес он и побежал по ступенькам.

Люди его промолчали и остались сидеть на корабле. В гроте было темно, вода билась о киль, издавая странные звуки, было похоже, будто под водой кто-то плавал. Море вливалось в одно отверстие и выливалось в другое, явно слишком узкое даже сейчас, в часы отлива. Люди старались не думать о приливе. Никто не спрашивал, кто возьмет на себя командование, если Фергус так и не вернется.

Они ждали очень долго — во всяком случае, так им показалось. Вокруг бурлила вода, трепетали тени, и воображение часто играло с ними дурные шутки. Наконец Фергус вернулся. На лице у него застыло странное выражение, будто то, что он увидел, превосходило его самые невероятные сны, из тех, что невозможно описать словами. Он ступил в коракл, отвязал веревку, люди пригнулись, и течение вынесло их через узкий вход обратно в открытое море. Потом они подняли парус, взялись за весла и спешно поплыли домой. И ничего не спросили у Фергуса, пока целыми и невредимыми не пристали к берегам Ирландии.

Он не стал рассказывать о том, что увидел. Возможно, Энии, но больше никому.

«Это секрет», — так говорил он всем.

Но то, что рассказывала ему Эния, было правдой: Острова действительно являлись Последним Приютом. Самый высокой из них, прозванный Фергусом «Иглой», был самым главным. На нем находились пещеры истины, охраняемые священными рябинами, растущими там, где обычное дерево выжить не смогло бы. Острова необходимо защищать от внешнего мира. Если их покой потревожат, если их захватят, нарушится равновесие. И тогда, как бы прекрасно ни следили за лесом, как бы ни были безопасны земли Семиводья, все пойдет прахом. Когда Фергус рассказал об этом своим людям, они поверили ему, поскольку в его глазах горел огонь, а в голосе звучал трепет, подсказавший им, что он действительно видел нечто такое, о чем не расскажешь словами.

Именно с того самого времени Острова и начали охранять. На Большом Острове основали лагерь, к югу от Мэна в море плавал дозор, так что ни викинги, ни бритты, ни любопытные рыбаки не отваживались и близко подойти. Фергусу пришлось быстро учиться. Люди Семиводья не были прирожденными мореходами, в те первые годы они потеряли немало прекрасных и сильных мужчин, ведь острова находились далеко в море, на равном расстоянии от Ирландии и Британии. Но воля Фергуса была сильна. Пришло время, когда лесные друиды предприняли морское путешествие до Иглы и справили ритуал Самхейна на вершине под священными рябинами… Да, — вздохнул Конор. Он выглядел так, будто сам наблюдал за тем ритуалом и до сих пор помнит свой восторг и удивление.