Дожить до рассвета - Дубовский Виталий - Страница 15

Наконец-то Чернава кивнула, удовлетворенно оборачиваясь к Правителю:

– Кажется, я поняла...

Ур сурово оборвал ее на полуслове:

– Ничего ты не поняла. Мы чтим как светлых, так и темных богов. Нет света без тьмы, добра без зла. Даже для Мораны и Чернобога в нашей жизни есть праздничные дни. Мы так же восхваляем их величие, как величие светлых Перуна и Велеса. Но мы плюем трижды через плечо, отрекаясь от зла, и просим их не творить в наших судьбах горя. Ибо не место этим богам в Яви! – Правитель умолк, взяв ее под руку и направляясь к кораблю. – Спрашиваешь, отчего Уры тебя ненавидят? Я отвечу тебе, Чернава. Оттого ненавидят, что суждено тебе разрушить нашу светлую жизнь. Тебе и сыну твоему, что взрастает в твоем чреве.

Взойдя на борт корабля, Правитель решительно взмахнул рукой, поднимая ладью в небеса. Обернувшись к растерянной Чернаве, он продолжил свою беспощадную речь, пытаясь перекричать шумные порывы ветра:

– Морана нарекла тебя Ледеей, наделив силой, способной погасить искру жизни в нашем мире! Когда ты родишь сына от отца демона, не будет он знать жалости ни к чему живому. И он уничтожит все, что уцелеет после битвы Добра и Зла. И не будет ему равного противника. Борись с этим, Чернава, богами тебя заклинаю! Иначе явятся беспощадные демоны и превратят наш мир в Пекло! Вижу в тебе силы отречься от Зла! Борись!!!

Правитель направился на нос корабля, задумчиво вглядываясь вдаль. Сидя под трепещущими парусами, Чернава плакала, бережно сложив ладони на своем плодоносном чреве. С каждым светлым днем ее темный малыш подрастал, готовясь исполнить свою миссию на земле.

Глава 6

Стоян не находил себе места, прикидывая в уме, надолго ли хватит казны, захваченной им у полян. С каждым днем его переполненные ранее сундуки таяли, словно снег по весне. Прокормить такое воинство в зиму – обходилось недешево. Разграбленные им полянские деревни едва концы с концами сводили, выживая лишь благодаря силкам и охоте. Междорожцы ушли в леса, забросив за спины пустые котомки. Воинство Чернобога обрекло их на голодную смерть, вырезав подчистую весь домашний скот. Лишь отправленные к рассенам гонцы порадовали Стояна вестью. Князь Велислав готов был продать ему скот. Правда, запросил он втридорога, но по зиме оно и понятно. Стоян не имел ни сил, ни желания ввязываться в бессмысленную войну с рассенами. Он не боялся этих трусливых шакалов, нападавших лишь исподтишка. Впереди предстояла главная битва, от которой зависело его будущее у престола Отца-Чернобога.

Так же он не боялся и мести харийцев, чья гордость была уязвлена поражением от Безобраза. Харийцы были яростными воинами, но только лишь когда дело касалось войны за собственные земли. Потерпев поражение у подножия горы Ара, они надолго запомнят преподанный им урок.

Однако сидеть без действия было глупо. Его воинству нужна была свежая кровь. Необходимо удвоить армию, лишь тогда он сможет выступить против Асгарда. Ему нужны были воины из народа хатти, чьи земли находились в седмице пути на полдень. Дальние потомки атлантов, жалкие подобия своих предков, сотни лет скрывающие ненависть к его врагам – арийцам.

С рассенами дело обстояло иначе. Храбрецами их народ никогда не слыл, однако на своей земле они бились славно. Как говорится: в своей конуре и пес хозяин. Ведьмак не желал войны с этим народом, ему нужен был лишь скот. С полуночи – того и гляди вновь пожалуют арийцы. И в этот раз Правитель не ограничится двумя десятками тысяч воинов. Потерпев поражение в прошлой битве, Асгард с еще большим рвением увеличит набор воинов. Едва лишь сойдут льды, стянувшие берега, и выйдут в Северное море его ладьи.

Ведьмак задумчиво хмурился, принимая решение. Жадность рассенского князя беспокоила его. Сегодня наступил день Велеса, и снегу осталось лежать недолго, три седмицы от силы. А потом снова война. Наконец-то сделав свой выбор, он обвел взглядом оставшихся братьев. Пастух, Падун и Безобраз еще седмицу назад были отправлены им на поиски волхвов. Вандал с Лиходеем молчаливо сидели за столом, ожидая его решения.

– Вандал, – тихо окликнул Стоян, испытующе глядя в глаза молодого ведьмака, – сегодня я покину город. Путь мой лежит к народу хатти. Потомки атлантов сильные воины, хоть слава их и быльем поросла. Не одолеть нам Асгард без их воинов. Со мной пойдут пять сотен лучших волков. Я возьму с собой самых сильных и кровожадных воинов. Лишь уверовав в нашу силу, хатти примкнут к нам. Слабому никто не протянет руку помощи. – Стоян на мгновение умолк, обдумывая свои дальнейшие слова, и усмехнулся, добавив: – За старшего тебя оставляю. Моли Чернобога о милости, если по возвращении мне придется сражаться с тобой за свою власть. Ибо тогда не жди от меня пощады.

Вандал поднялся из-за стола, не отводя глаз от пристального взгляда Стояна. Вынув левой рукой из-за голенища сапога охотничий нож, он ловко перебросил его, стиснув лезвие ладонью. Покосившись на свою медвежью лапу, заменившую ему правую руку, молодой ведьмак протянул нож к Лиходею, прошептав:

– Помоги мне, брат.

Взявшись за рукоять, Лиходей недовольно скривился, потащив нож из ладони брата и орошая стол бурыми каплями крови. Не поморщившись, Вандал прорычал, обращаясь к Стояну:

– Кровью своей колдовской клянусь! Все, что принадлежит тебе, будет возвращено тебе по праву. Принимаю твою власть из рук в руки на сохранение. – Вандал разжал кулак, роняя нож наземь. Взглянув на свою окровавленную ладонь, он прошептал, отводя взор: – Прости меня, брат, гордыня разум затмила.

Стоян удовлетворенно кивнул, оборачиваясь к Лиходею.

– Устал я от ожидания. Сидим в этом проклятом городе, словно медведь в берлоге, жир проедаем. Ждем, пока псы асгардские у стен соберутся! К рассенам пойдешь, Лиходей, казну повезешь. Велислав согласился продать нам скот. Сотню рысичей с собой возьмешь, чтобы стадо не разбежалось. К тому же рысичи вроде как родичи с рассенами. Поди, своих на куски резать не станут. А по ходу дела поговори с князем, мол, весна на носу, можем воинов задорого нанять. Тамошний князь жадный, поэтому в обещаниях не скупись. – Стоян криво усмехнулся, глядя на кровь Вандала, оросившую стол. – А там поглядим, как расплатимся.

Лиходей кивнул, поднимаясь с лавки и быстро направляясь к выходу.

Сердце тревожно екнуло в груди Стояна, глядевшего ему вслед.

– Осторожней с ними, брат. Сильны мы сейчас, боятся нас рассены. Только мало ли что... Мороку с собой возьми, она колдунья толковая. – Стоян встал из-за стола, набрасывая на плечи тулуп. – Да и мне пора в путь собираться. Хатти народ гордый – лишь сильный может заставить их царя преклонить колени.

Всеведа страстно обняла Ярослава, крепко прижимаясь к нему всем телом. Ночь любви, проведенная в ее объятиях, наконец-то утихомирила буйство медведича, вызванное ее слепотой. Ярослав горестно вздохнул, зарывшись лицом в растрепанные волосы любимой.

– Я убью их всех. Обещаю тебе.

Встрепенувшись, колдунья отстранилась от него, удивленно спросив:

– Кого, Ярославушка?

Медведич, нахмурившись, поднялся с постели, подошел к окну.

– Того, кто лишил тебя дара. Может, Уры и чародеи, только мечу все одно, чью кровь пить. И Правителя убью! – Его голос стал звонче стали, когда мысли вернулись к похищенной Ледее. Колдовство заклятия, призванного охранять дочь Мораны, жгло его изнутри. – Ледею не уберег. Каждую ночь мне снятся кошмары. Просыпаюсь в холодном поту, за меч хватаюсь! Все умрут. Я так решил.

Всеведа покачала головой, пытаясь подобрать нужные слова:

– Того, кто дар мой отнял, более нет в Яви. Только зла я на него не держу, Ярослав. Я благодарна ему за то, что он сделал. – Девушка лишь крепче прижалась к Ярославу, словно пыталась удержать любимого от необдуманного поступка. – Они правы, слышишь, милый? Это мы ошибались. Обманул нас Стоян, колдовством он наш разум опутал.

Ярослав уперто покачал головой, не желая принимать истину.