- Стадник Оксана Олеговна - Страница 114

   В детстве Майра пыталась рассказать брату о живущих в ней лошадях, о рвущемся наружу порыве, о сотрясающей тело мощи, ищущей выхода. Тот смеялся над ней целую неделю, что было обидно, и больше она об этом никогда и никому не говорила. Просто, когда приходило время, отпускала поводья снова и снова.

   - Мы его поддержим? - взгляд девушки затуманился, по губам блуждала едва заметная улыбка. Где-то вдалеке звучало лишь одной ей слышимое ржание. - Мы встанем на его сторону?.. Что будет, отец?

   - Майра, - окликнул саэ Орвелл.

   - М? - полуобернулась к нему дочь, стараясь сдерживать охватившее ее возбуждение.

   Мужчина молча разглядывал стоявшую перед ним девушку. Отблески пламени камина в зрачках, кривые полосы шрама и коврик из волчьей шкуры под ногами - тревожное зрелище. Орвелл Роттери вздохнул, смиряясь: удержать Майру дома теперь всё равно бы не удалось.

   - Посмотрим, - дворянин перевел взгляд на украшавшего шкафчик деревянного льва, пучеглазого и криволапого, мордой, скорее, смахивавшего на обезьяну.

   - Так мне собирать вещи? - девушка, не особо пытаясь скрыть азартную улыбку, демонстративно неспешной и расслабленной походкой направилась к двери.

   Глава клана разрешающе взмахнул рукой.

19.

   Огурчик был вял и необщителен. Он сидел в глубине клетки, забившись в свитое из старой соломы гнездо, и упорно игнорировал хозяина, пытавшегося его выманить кусочком сахарного сухаря. Кеане, убедившись в тщетности своих усилий, закинул угощение за решетку, убрал хомячий домик на пол и откинулся на кровать.

   Считалочка мошенницы не давала ему покоя. Интересно, это по ней король Ульгарт нашел прошлую обитель или она появился после, когда его воины вернулись домой с победой? Мужчина заложил руки за голову. Со стороны клетки доносился торопливый хруст - Огурчик таки изволил отобедать. Салум скользнул в его сторону ленивым взглядом. А если "карта" появилась до вторжения, кто мог ее создать? Явно кто-то из своих. Наверняка пустил в народ шутки ради, уверенный, что никто не догадается о ее истинной сути. Кеане глубоко вздохнул и закрыл глаза - это сейчас не имело ни малейшего значения.

   Его ищут. За ним гонятся. Ладно бы люди из Мирлы - от них не так сложно уйти. От своих же сбежать будет куда сложнее. И пока он лежит тут на кровати, размышляя о всякой ерунде, они, возможно, подбираются уже совсем близко, может быть, крадутся по двору, лезут по стене дома... Мужчина рывком поднялся с постели, скользнул к окну и привычно прочесал взглядом округу. Никого. Салум снова вздохнул и прижался лбом к холодному стеклу. Так и с ума сойти недолго.

   - Смотрю, ты так и не научился стучаться, - Айрел глянул на вошедшего поверх книги.

   Кеане не ожидал, что его заметят так скоро. Убрав отмычку в карман, он, уже не таясь, захлопнул за собой дверь, и привалился спиной к стене.

   - Я думал, ты тут наматываешь сопли на кулак, - с легким удивлением протянул он, складывая на груди руки.

   После возвращения из Вельбры бард был мрачен, угрюм и неразговорчив, покидал свою комнату исключительно ради трапез, всё остальное время просиживая взаперти. Триша не сомневалась, что он пребывал в глубочайшей депрессии, и нешуточно волновалась о том, как это может сказаться на их планах.

   - Прости, если разочаровал, - отозвался музыкант.

   Он был небрит, помят и выглядел в целом не очень. Однако явно куда лучше, чем салум ожидал увидеть.

   - Тоска смертная! - раздраженно вздохнул бард, небрежно кладя раскрытую книгу себе на колени обложкой вверх. Устало потер ладонями глаза, тряхнул головой. "Наиполнейший сборник указаний по этикету" - прочел Кеане.

   Оружейник скользнул взглядом по комнате. На тумбе возле кровати громоздилась неровная стопка прочей литературы: "Традиции Кирша", "Основы политики и управления", "Искусство демагогии"... Мужчина прищурился, силясь прочесть очередное заглавие, написанное мелким шрифтом с большим числом завитушек.

   - Смотрю, ты притащил сюда половину хозяйской библиотеки, - заметил он, разбирая, наконец, "Гражданская лирика киршских поэтов".

   - Образования не бывает много, - Айрел снова взял книгу и, подперев голову ладонью, уставился в мудреный текст.

   - В общем, у тебя всё хорошо, - помолчав, немного разочарованно резюмировал Кеане: ему нравилось думать, что кто-то страдает от проблем сильнее его.

   - Нет. У меня всё плохо, - бард решительно перевернул страницу и бросился на штурм новой главы. - Однако я не собираюсь сидеть здесь, предаваясь унынию, и думать о тщетности бытия. Хоть и хочется, не буду отрицать. Ничего, перехочется.

   Салум молча разглядывал собеседника. Тот сидел в кресле у окна, небрежно закинув ногу на ногу, лохматый и небритый, хмурил брови и раз за разом читал один и тот же абзац, пытаясь понять его смысл - автор "Наиполнейшего сборника" был человеком несомненно умным, однако занудой, какого еще поискать.

   - Кстати, чего тебе? - Айрел быстро глянул на собеседника.

   Кеане набрал в грудь воздуха, собираясь озвучить заранее продуманную речь. Звучать она должна была примерно так: "Я ухожу. Без вас двоих у меня будет больше шансов скрыться, я не могу себе позволить так долго оставаться на одном месте. Меня ищут, и я не хочу, чтоб нашли. Пока". Не самая лучшая речь в мире, но салума она вполне устраивала.

   - Да мне скучно просто стало, - сообщил он на выдохе.

   В последний момент ему подумалось, что заготовленные слова звучали как "Мне страшно, я сбегаю". Быть единственным малодушным в комнате мучительно не хотелось.

   Айрел наградил его подозрительным взглядом, но ничего сказать не успел - где-то неподалеку громко хлопнула дверь. Затем вторая, чуть дальше. Из коридора послышались взволнованные голоса, топот бегущих ног. Мужчины насторожились. Кеане, разобравший некоторые слова переполошившихся слуг, подошел к окну.

   - Смотри, - велел он, придерживая рукой штору.

   Ворота имения были распахнуты. По двору скакали лошади, уставшие с дороги, разгоряченные. Их седоки, облаченные в одинаковые темно-синие плащи и серые войлочные шапки, натянули удила, останавливая скакунов. Следом за ними въехал небольшой крепко сбитый экипаж, запряженный четверкой каурых киршских коников. На его дверце сиял свежими красками герб - рыжая белобрюхая ласка на синем щите. Несколько слуг настороженно наблюдали за гостями из окон, пока дворецкий спускался по крыльцу тем навстречу: кто-то из домовых опознал в них воинов клана Роттери. Растерянно суетилась охрана имения, тревожно поглядывая на мечи с арбалетами незваных гостей, держась за свои и не зная, считать ли этот нежданный приезд вторжением.

   Всадники спешились и осмотрелись, придерживая лошадей за сбрую. Дверца кареты распахнулась, чуть не зашибив как раз собиравшегося ее отворить кучера, с щелчком встал на место выброшенный ударом ноги раскладной порожек. Пассажирка, соизволив принять предложенную ей руку, спустилась на землю. Вышитая янтарными бусинами темно-синяя шапка с оторочкой из беличьего меха, дубленый полушубок, крашеный "в чернику", богато отделанное золотой и красной нитями кобальтовое платье и белые полосы шрамов через лицо. Айрел узнал ее, никогда прежде не видев. Он не сомневался, что где-то в украшениях или одежде приезжей пряталась одинокая бусина бирюзы - знак принадлежности к узкому кругу клана.

   Майра Роттери подтянула зацепившийся за порожек подол, обернулась к дому и, сразу же заметив барда, впилась в него взглядом. Музыкант чуть было рефлекторно не отпрянул от окна. Заигравшая на губах гостьи улыбка, внушала тревогу.

   Эсса разве что не провозгласила поместье собственностью Кирша и не повесила над воротами флаг отчизны. В остальном она в полной мере "чувствовала себя как дома". Все попытки дворецкого объяснить, что лорда Дайтона нет на месте, о приезде иностранных гостей он не предупреждал, потому тем стоит заехать попозже, дворянка игнорировала. Без указаний хозяина слуги не рисковали предпринимать серьезных действий по ее выдворению: никто не хотел брать на себя ответственность за возможный международный конфликт. К виконту в Вельбру был срочно выслан гонец с известиями о происходящем и до его возвращения обитатели усадьбы решили плыть по течению и с иностранкой не спорить.