- Стадник Оксана Олеговна - Страница 118

   Кто рассказал Роттери о "Кадаре"? Баронесса Заккари? Граф Фауэл? Кто-то еще? Кто же посмел спутать все карты?

   Правитель Гармангахиса зашел к себе в кабинет. Свечи не горели, мрак помещения лишь слегка разбавлял блеклый лунный свет, рисуя белесые прямоугольники на полу под окнами. Шевелились тяжелые шторы: горничная приоткрыла рамы, чтоб проветрить комнату. Морозный воздух скользил по паркету, пробирался под одежду, еле слышно шелестел бумагами на столе. Мужчина в раздражении захлопнул окно, затем второе, не дожидаясь, когда это сделают слуги: он терпеть не мог холод.

   - Пусть разожгут камин, - отрывисто велел он зашедшему следом дворецкому. - И пошли кого-нибудь в Вельбру, дом 15 на Липовом бульваре. Нужно передать графу Скадери, что я жду его завтра в гости для важного разговора.

   Вскоре камин уже пылал, на столе подрагивал огоньками принесенный из столовой канделябр. Виконт сидел в кресле, облокотившись о колени, и отстраненно смотрел на пламя. Спать мужчине не хотелось. Проскользнувший в комнату дворецкий, стараясь не привлекать к себе внимания, поставил возле подсвечника запечатанный сургучом керамический сосуд - подарок от эссы. Так же незаметно ушел. Дворянин покосился на объемную бутыль, изящную, как колода. Он догадался, что это такое - по киршскому обычаю гостям предписывалось преподносить хозяину дома какую-нибудь наливку или любой другой алкоголь собственного изготовления. Майра Роттери проявила вежливость. Почему-то это нервировало еще больше. Мужчина в раздражении выдернул из-за спины мешавшуюся подушку, швырнул ее на пол.

   Путь от Шессы, вотчины Роттери, до Вельбры обычно занимает трое суток. С учетом погоды - чуть дольше. С публичного появления "княжича" не прошло и недели, а если быть совсем точным, то... "Пять дней", - правитель Гармангахиса помрачнел. Есть всего один ответ, как в Кирше узнали о нем так скоро. Води Заккари знакомство с киршской знатью, "княжичу" не пришлось бы обращаться к лордам приграничных провинций, следовательно, баронесса здесь не при чем. А больше никто в столь сжатые сроки не успел бы передать сообщение так, чтоб эсса уже сегодня хозяйничала в его доме, если только не владел голубятней и не держал в ней птицу из Шессы. Аливьер Скадери. Виконт стиснул зубы.

   Мерзкий, выживший из ума старикашка! О чем надо было думать, чтоб сдать "княжича" Роттери?! Самому упертому и недальновидному из кланов! С ними же невозможно договориться! Это стадо ослов скорее согласится сгинуть в бою, чем пойдет на разумный компромисс!

   Мужчина встал с кресла и пару раз прошелся по комнате, заложив руки за спину и сурово печатая шаги. Возможно, стоило заняться "княжичем" сразу. Возможно, не стоило терять эти пять дней - срок, как лорду Дайтону казалось еще этим утром, незначительный. Но, салум их всех раздери, не мог же он предпринимать какие-то шаги, хорошенько не обдумав ситуацию!

   В дверь постучали.

   - Милорд, боюсь, граф Скадери уже покинул город, - доложил вернувшийся гонец. - Еще вчера отбыл в Ифайн.

   Виконт в ярости ударил кулаком по оказавшемуся рядом столу. Пламя свечей испуганно дрогнуло, по восковым столбикам стекли горячие желтые слезы, а бутылка с киршским самогоном качнулась, задребезжала и чуть было не улетела на пол. Слуга, никогда прежде не видевший хозяина в гневе, испуганно попятился. Заметив это, дворянин постарался взять себя в руки.

   - Что-то вы расслабились, лорд Дайтон, - думал он, встряхивая ушибленной ладонью. - Совсем расслабились. Отдохнули, пора и за ум браться, - правитель Гармангахиса откинул со лба нависшие волосы. - А то уже негоже.

   Решив, что достаточно успокоился, он выпрямил спину, поправил воротник, расправил складки сюртука. Делая вид, что никакой вспышки ярости с его стороны никогда не следовало, виконт случайно скользнул взглядом по столу. Заметил лежавшую поверх стопки с корреспонденцией записку.

   "Благодарю за оказанную Вами помощь. Хотел бы проститься лично, но, к огромному сожалению, не имею такой возможности. Желаю всех благ"- разобрал он довольно корявый подчерк в подрагивающем желтом свете трех фитилей.

   Айрел хотел, чтоб послание звучало нейтрально и вежливо, впрочем, не особо усердствуя в его составлении. Истинное отношение "княжича" к адресату легко читалось между строк. Лорд Дайтон просмотрел текст снова, отдельно отметив издевательское "всех благ". Еще полгода назад подобное пренебрежение не вызвало б у него особых эмоций, благо было явлением привычным, теперь же оно ощутимо било по самолюбию правителя Гармангахиса.

   Заметив выражение лица своего господина, и без того нервничающий слуга неуклюже поклонился и торопливо выскочил за дверь, не желая становиться свидетелем новой вспышки гнева. Виконт презрительно поджал губы. Он вдруг подумал, что ему не хватало Хавена: тот бы не сбежал в подобной ситуации, не оставил в затруднительном положении. Что, впрочем, не преминул сделать в момент триумфа: вскоре после гибели Нериана, ссылаясь на старость и немощь, старик попросил расчет и уехал доживать свой век на какой-то дальний хутор.

   Лорд Дайтон подчеркнуто спокойно сел за стол, размеренно и неторопливо порвал записку на лапшу, представляя на ее месте то Айрела, то графа Скадери, то бросившего его старого слугу.

   - Ладно, это только начало. Мы еще поиграем, - правитель Гармангахиса педантично измельчил каждую из полос по отдельности и аккуратно ссыпал бумажные обрывки в еще отцовскую хрустальную пепельницу, так и не убранную некурящим потомком куда-нибудь в дальний ящик. Затем снял с канделябра одну и свеч и, стараясь не закапать стол расплавленным воском, поджег образовавшуюся кучку. Полюбовавшись, как она горит, виконт воткнул огарок на место и отряхнул руки.

   Вытащил из верхнего ящика стола чистую бумагу, щелчком откинул крышку с серебряной чернильницы. Несколько секунд разглядывал тисненный в верхнем угла листа герб Валфридов, собираясь с мыслями, затем обмакнул перо и, локтем отодвинув пепельницу в сторону, начал писать:

   "Высокоуважаемому саэ Ригилу Карза. Считаю должным сообщить Вам, что согласно моим сведеньям в настоящий момент Роттери скрывают человека, именующего себя Кадаром Аверил, сыном покойного великого князя Тамрина. Будучи заинтересованным в стабильности торговых отношений между нашими странами, не могу не выразить своего беспокойства касательно данного факта..."

   Перо остановилось посреди фразы - лорду Дайтону она не нравилась. Мужчина перечитал написанное и недовольно поморщился. Ну ничего, до утра времени много, правильный текст еще сложится.

***

   Утром следующего дня в небольшом подвальном зале "Мирлы" было необычно многолюдно - создавалось новое оружие. Обычно при ритуале присутствовало человека три-четыре, максимум - шесть. В этот раз же сидела служба почти в полном составе.

   Нанесения рисунка затягивалось. Будущий носитель, сынок герцога Пфайсета, спустя годы ожидания таки дождавшегося своей очереди на окимму, скулил, кричал на оружейника и уже трижды просил прервать процесс, дабы "отдышаться и прийти в себя". Тавис Давиот наблюдал за происходящим со смесью злорадства и раздражения, с нетерпением ожидая момента, когда то дойдет до логического финала. Завитые волосы, одежда по последней моде, золотые с бриллиантами часы, по прибытии продемонстрированные дворянчиком всем, кто попался ему на глаза... Мальчонка явно не собирался идти к отцу в телохранители. И уж точно не пошел бы свершать подвиги на войну, разразись та ненароком, даже если она подойдет к самому его крыльцу. Окимма ему перед дружками повыделываться нужна: не часики чай золотые, кое-что подороже да попрестижнее. Будет, небось, исключительно в безрукавках расхаживать, чтоб всем видна была.

   Лаес Даген, впервые присутствовавший при установке, с интересом наблюдал за процессом. Сидевший рядом с ним Тавис, прежде всё это видавший и не единожды, уже начинал скучать: обычно за то время, что прошло с начала действа, всё успевало закончиться. Салумов в этот раз тоже было куда больше, чем обычно: помимо самого оружейника, выполнявшего установку, присутствовал его наставник - для парня это была первая окимма, потому контроль оного был весьма желателен. Также у дальней стены зала стояло еще шестеро: три подростка лет четырнадцати со своими учителями - "голуби" привезли свой молодняк, решив, что тому пора увидеть всё своими глазами. Детишки держались нагло - идея салумьево превосходства уже крепко обосновалась в их головах, а вот мозгов, как с ней жить дальше, пока не набралось. Натренированные шакалята с презрительными взглядами и косыми ухмылками смотрели на "простых людей", занимавших противоположную часть зала, со смесью вызова и пренебрежения. Такое количество оружейников нервировало главу "Мирлы". Чтоб "получить численное превосходство", почти все его подчиненные были в приказном порядке отправлены наблюдать эту обычно довольно интимную процедуру. В зале было тесно и становилось довольно душно: здесь не было окон, горели масляные лампы, выжигая и так не хватающий на запертых людей кислород. Юного Пфайсета тихо ненавидели уже многие из собравшихся.