- Стадник Оксана Олеговна - Страница 75

   - Долго еще? - спросил он, поравнявшись с оружейником.

   Деревня уже скрылась из виду, недостроенная усадебка осталась еще дальше. Впереди из темноты постепенно проступали силуэты редких деревьев. Ночь была светлой, поле просматривалось вдоль и поперек, так что не приходилось опасаться столкновения с чем-нибудь типа стога сена или заблудшей овцы. Стерня сменилась мягкой травкой - зона покосов закончилась.

   - Не очень, - Кеане перешагнул через поросшую земляничником кочку.

   - Чудно, - Айрел ушиб мизинец о затаившийся в зарослях камень и в очередной раз взгрустнул об оставленных сапогах. - Боюсь, деревне придется пережить очередной хай, когда строители обнаружат пропажу стекла, - выдавил он сквозь зубы, стараясь внимательней смотреть под ноги.

   Бард не сомневался, что его спутник умудрился уволочь стройматериал никем не замеченным, так что все последствия, скорее всего, падут на ни в чем не повинных крестьян.

   - Не обязательно. Я предпринял меры.

   Музыкант недоверчиво уставился на собеседника. Понял, что не способен придумать, что за меры тот мог предпринять в данных обстоятельствах, и решил не забивать себе голову.

   Скоро певец заметил стекло. Его стопочки лежали у корней одного из деревьев обернутые плотной бумагой, перевязанные бечевкой, и издалека казались не то камнями, не то кочками. Мужчина прошел бы мимо, если б его спутник не устремился прямо к ним.

   - Значит так! - объявил Кеане, держа в руках пластину стекла. - Сначала выясняем радиус действия окиммы, максимальное расстояние, на котором она наносит ущерб. Стой тут, я отойду вон туда, - оружейник махнул в сторону черневшего вдалеке пня, - и буду медленно к тебе приближаться. Хотя нет. Сначала покажи мне, как она работает.

   - Ты же уже видел, - зевнул Айрел.

   Умом он понимал, что обязан знать, на что способно его оружие, однако предпочел бы это выяснить как-нибудь в другой раз, желательно днем. Пришлось напомнить себе, что подобный такой шанс может выпасть нескоро, а вот сон еще удастся наверстать.

   Салум стоял неподвижно и давил собеседника тяжелым взглядом, не собираясь комментировать его последнее высказывание.

   - Ну? - с нажимом проговорил он спустя несколько секунд, не сводя с музыканта требовательных глаз.

   Тот с вздохом активировал окимму. Черная лютня послушно возникла, приятно оттянув своим весом ладонь. Певец устроил ее в руках, осторожно провел пальцами вдоль струн, ощупал гриф, полюбовался игрой лунного света на полированном корпусе. Заметив, что оружейник стал каким-то недобрым, решил прекратить действовать ему на нервы.

   - Ты уверен, хочешь держать это в руках? - будничным тоном поинтересовался бард у нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу собеседника.

   Немного подумав, Кеане прислонил стекло к стволу ближайшего дерева и отбежал в сторону. Замер. Айрел снисходительно на него глянул, картинно откашлялся, принял одухотворенный вид, занес руку и в драматичном жесте опустил ее на струны. В воздухе повисло чистое протяжное "до". Спустя секунду взвился рой острых брызг. Мужчины рефлекторно отшатнулись и зажмурились. Музыкант осторожно приподнял одно веко и осмотрелся.

   - Ну вот. Нагляделся? - покосился он на оружейника.

   По лицу последнего медленно расползалась улыбка. Салум обратил на спутника горящие восторгом глаза, развернулся и побежал за следующим листом стекла - чтоб не перебить их все разом, от "склада" отошли подальше.

   - Как мало человеку для счастья надо, - подумал Айрел, провожая взглядом непривычно оживленного оружейника.

   Кеане вернулся, принеся в том числе и небольшое полешко.

   - Теперь выясним радиус действия, - объявил он, удобней ухватывая впивавшуюся ему в ладонь стеклянную пластину. - Когда махну рукой, начинай играть.

   Ушел к едва различимому в темноте пню. Музыкант вздохнул, окончательно смиряясь с тем, что, похоже, до утра они с этим делом не закончат, и принялся отстраненно подкручивать колки в ожидании, когда его спутник дойдет до своего места. Где-то неподалеку стрекотал одинокий кузнечик, со стороны деревни доносился глухой собачий лай. Ветер холодил стриженую голову, забирался под рубаху и гонял по коже стайки мелких мурашек. Босые ноги уже начинали неметь на стылой земле. Мужчина пошевелил пальцами, чтоб немного согреться и разогнать кровь. Посмотрел вслед Кеане, проверяя, добрался тот, куда хотел, или еще нет. Темный силуэт остановился, наклонился, снова выпрямился, отошел на несколько шагов в сторону и взмахнул рукой. Айрел дернул первую попавшуюся струну. Взрыва не последовало. Салум присел на корточки возле прислоненного к пню стекла и принялся его разглядывать. Заинтересовавшись, музыкант тоже подошел посмотреть. Вся поверхность пластины была покрыта сетью трещин.

   - Ты запомнил, где стоял? - оружейник, похоже, не одобрил проявления носителем любопытства.

   - Ага, - рассеяно отозвался музыкант.

   Кеане ткнул стекло пальцем. То рассыпалось на куски.

   - Попробую отойти еще дальше, - задумчиво протянул он, поднимаясь на ноги. - Возвращайся на место, - пошел за новым "смертником".

   На третий раз пластина совершенно не пострадала - оружейник встал слишком далеко. Того это, похоже, лишь воодушевило еще больше. Айрел, позевывая, сонно наблюдал за тем, как салум перемещал стекло всё ближе и ближе к нему, подпирая его своим полешком, и послушно дергал струны на каждый взмах его руки. Вдруг при очередном осмотре подопытного на наличие повреждений, Кеане оживился, развернулся и пошел в сторону барда, считая шаги.

   - Шестьдесят три! - провозгласил он, подходя к нему вплотную.

   - Что? Оно всё-таки потрескалось? - снова зевнул бард.

   - Что значит "всё-таки"? - мрачно поглядел на него собеседник. - Но да, действовать окимма начинает с шестидесяти трех шагов от тебя. Хоть и слабо - появилась тонкая трещина. Добей эту пластину и я схожу за новой - определим, на каком расстоянии повреждения становятся ощутимыми.

   Айрел, не двигаясь с места, принялся нехотя наигрывать мелодию, которую они разбирали с Рафферти. Кеане, видимо, рассчитывавший, что тот подойдет ближе и эффектно ее взорвет, казался немного раздраженным. Спустя пару куплетов послышался тихий звон. Осколки опали на землю.

   - Думаю, потенциально смертельными они могут быть внутри всего радиуса действия, - вздохнул музыкант, останавливая струны ладонью. - Просто где-то им надо больше времени, где-то меньше.

   - Сейчас выясним, на каком расстоянии последствия наступают быстрее всего, - упрямо заявил оружейник. - С одного звука, - развернулся и ушел за новым стеклом.

   Бард решил не спорить.

   Определили, что взрываться "смертники" начинали на тридцать пятом шаге. Кеане с жалостью смотрел на стопочку неизрасходованных пластин - ему в голову не приходило, что еще можно было узнать с их помощью.

   - Мне вот интересно, все ноты действуют одинаково, или есть какая-то разница? - проговорил Айрел, размышляя вслух.

   Заметив разом вспыхнувший взгляд оружейника, очень пожалел о том, что не догадался промолчать.

   Утро далось ему тяжело. Мужчина сидел за столом, клевал носом и из последних сил боролся с желанием улечься прямо тут. В этот момент он искренне, всей душой ненавидел салума. Миска ароматной горячей каши немного отвлекала от сознания степени своего недосыпа и с горем пополам удерживала в мире яви. Кеане тоже выглядел помятым и не очень бодрым даже по своим меркам, но держался на порядок лучше. Триша с удивлением смотрела на еле живого спутника, слабо ковырявшегося ложкой в завтраке. Насколько она помнила, спать они ложились одновременно, а вот проснулась девушка куда раньше, чтоб успеть приготовить поесть - хозяин дома разрешил ей воспользоваться печкой и продуктами, при условии, что его тоже накормят.

   - У тебя что, бессонница была? - поинтересовалась она, гадая, как при этом можно было настолько не выспаться.