Ветер с моря - Хевен Констанс - Страница 75

Если бы Мэриан была дома, она бы непременно настояла, чтобы Изабелла не гуляла одна в парке. По крайней мере следовало взять с собой Гвенни, но Изабелла презирала условности. Она привыкла переживать все свои горести в одиночестве. Когда-то она одна убегала на берег моря… Изабелла шла по парку узкими улочками, держа собак на поводках, слишком погруженная в свои мрачные мысли, чтобы замечать удивленные взгляды прохожих. Гуляющие прохаживались по аллеям, поросшим травой. Здесь были и няни со своими маленькими подопечными, и когда три собаки, освобожденные от поводков, радостно помчались в разные стороны, один из малышей засеменил вслед за ними и упал на мокрую траву. Изабелла подбежала, чтобы поднять его, но ребенок уже сам встал и важно смотрел на нее, размышляя, стоит ли плакать. Потом он вдруг одарил ее беззубой улыбкой и снова насупился. Изабелла задумалась: не разочарован ли Роберт, что до сих пор она не забеременела? Он никогда не говорил о детях, но Изабелла знала, что отец не раз упоминал об этом. Она случайно видела одно из его писем: «Что же твоя кухарка-жена все еще никого не принесла? Принимайся за работу, парень, а то Джинни вас опередит». Тогда она посмеялась, но все-таки почувствовала, что она его подводит.

Зима прошла очень спокойно. Выздоровление Роберта после ножевого ранения затянулось на более долгое время, чем они думали. Рана оказалась глубже и причинила больше вреда, чем предполагал доктор Ренье. Как человек, редко болевший, разве что простудой, Роберт оказался исключительно плохим пациентом: отказывался заботиться о себе и отмахивался от добрых советов врача. А теперь он мог находиться в тюрьме или неизвестно где, может быть, до самого конца войны. Но так ли это? Его могли послать с секретной миссией. Изабеллу охватил гнев при мысли о всех этих политиках, что сидят в Уайтхолле в удобных креслах и посылают таких, как Роберт, подвергаться опасности, туда, где их ждут коварные ловушки и удары ножом в спину.

Изабелла перешла парк и подошла к красивому декоративному мостику через пруд Розамунды. Она оперлась о перила и несколько минут смотрела на Утиный остров. Пеликаны, массивные и неуклюжие, бродили по берегу. Здесь была и изящная, в сером оперении, птица-секретарь и зеленые дикие утки, несколько крикливых чаек прилетели с реки в поисках корма, с полдюжины лебедей, величественных, как галеоны под парусами, напомнили ей о Перри и его корабле. Может быть, они с Венецией съездят в Чатем, чтобы повидать его до отплытия. С какой гордостью показал бы Перри им свой любимый «Сириус».

Размышления Изабеллы были неожиданно прерваны громким шипением, отчаянным собачьи визгом и хлопаньем сильных крыльев. Она с ужасом увидела, что Оливер, самый смелый из всей троицы, отважился кинуться в воду за пролетавшей низко чайкой, и теперь на него накинулся лебедь, защищая трех своих птенцов. Изабелла сбежала с мостика на берег пруда и стала громко звать Оливера. Но тот, испугавшись грозной птицы с ее распростертыми крыльями и злобно вытянутой шеей, плыл вперед и не думал отступать. Изабелла подобрала юбки и собралась войти в воду, но тут ее отстранили, и какой-то молодой человек шагнул в воду, ловко отогнал сердитую птицу хлыстом и взял за шкирку бешено сопротивлявшегося пса. Потом поставил Оливера у ног хозяйки.

— Вот он, испачканный, но целый и невредимый, — сказал он, смеясь.

Собака стала отряхиваться, разбрасывая вокруг грязь и кровь, так как жестокий клюв все-таки настиг ее. Изабелла схватила пса на руки и, прижав к себе, повернулась, чтобы поблагодарить за спасение. С ужасом она увидела, что перед нею стоит Люсьен. Тот самый, что сводил ее с ума, очаровывал, лгал. Это его она так старательно избегала с того ужасного вечера в садах Ваукс-холла.

Магия прежнего очарования подействовала — Изабелла задрожала. Потом вдруг успокоилась. Люсьен был двуличным, поняла теперь Изабелла. За приятной внешностью улыбающегося юноши скрывался человек темный и опасный. В течение этих зимних месяцев она приняла все меры, чтобы держать его на расстоянии. Сначала это было легко сделать, так как до Рождества они редко выезжали, потом светская молва донесла, что Люсьен и его так называемый дядя уехали в Париж, и она от души надеялась, что там они и останутся.

— Я вам очень благодарна, — сдержанно сказала Изабелла, взяв себя в руки, — тем более, что пострадал ваш костюм.

Люсьен, должно быть, ехал верхом, так как был в бриджах и сапогах, но его красивый сюртук оказался забрызганным грязью.

— N'importe[19], — весело сказал он. — Был рад помочь. — Изабелла собралась отойти, но Люсьен, остановил ее. — Не уходите, пожалуйста, не уходите, одну минуту. Я хочу знать, почему вы избегали меня все это время?

— Избегала вас? Ничего подобного у меня и в мыслях не было, — быстро ответила Изабелла. — Конечно, мой муж был нездоров, и мы вели очень спокойную жизнь зимой, но я, действительно, не могу стоять здесь и разговаривать. Оливер дрожит и ранен. Бедняжка простудится, если я сейчас же не отнесу его домой.

— Вы пешком? Я пройдусь с вами.

— В этом нет необходимости.

Она уходила прочь, но Люсьен не отставал, а когда у ворот понадобилось прикрепить поводки к ошейникам двух других собак, он спокойно сделал это вместо Изабеллы и продолжал идти рядом.

— Прошел достоверный слух, что, несмотря на нелады со здоровьем, ваш муж оказался в Париже, когда снова объявили войну, и был задержан вместе с остальными англичанами, которые на беду замешкались во Франции. Это верно?

— Может быть, — осторожно ответила Изабелла.

— Вы, конечно, что-нибудь знаете о нем?

— Почему вы задаете все эти вопросы?

Люсьен пожал плечами.

— Без всякой причины, просто из дружеского интереса.

Они пробирались по узким улочкам из парка на Арлингтон-стрит мимо грязных извозчичьих дворов, осторожно обходя лужи и кучи конского помета. Изабелла чувствовала, что Люсьен идет след в след за нею, его дыхание обжигало ей шею.

— Почему вы все еще сердитесь на меня, Изабелла? — шептал он. — Разве такое уж большое преступление — любить вас? Все эти долгие месяцы вы не выходили у меня из ума, хотя я знал, что отвергнут. Неужели вы не можете мне простить безумие того вечера в Вауксхолле? Буду ли я за это лишен вашей дружбы, вашего расположения?

Когда-то этот медоточивый голос воодушевлял ее, даже теперь он заставлял ее сердце биться быстрее, но на этот раз лишь от страха. Люсьен считал, что ее так легко обмануть, так быстро можно покорить? Туман очарования и иллюзии рассеялись. Как могла она быть такой доверчивой, такой глупой, чтобы не распознать фальшь? Изабелла ни на мгновение не верила его клятвам в любви, но почему он так настаивал? Что за этим кроется?

К сожалению, по чистой случайности, Мэриан приехала из Оксфордшира почти в то же самое время, как они подошли к дому. Мэриан вышла из кареты и увидела жену своего брата на ступеньках так близко стоящей рядом с этим ужасным французом, что это можно было принять за объятие.

— Вы не собираетесь пригласить меня войти? — говорил в это время Люсьен. — Предложить мне бокал вина и помочь привести в порядок костюм? — Он наклонился к ней, одной рукой поглаживая собачку, которую Изабелла прижимала к груди.

— Сожалею, но нет. Прошу извинить меня. Нужно немедленно вымыть бедняжку Оливера и посмотреть его рану.

— Извините, — Мэриан поднималась по ступенькам и лакей уже открывал ей дверь.

— Мэриан! — удивленно воскликнула Изабелла. — А я вас еще не ждала.

— Оно и видно. Добрый день, месье де Вож.

Мэриан скользнула по Люсьену ледяным взглядом. Эдуард спустился к карете за багажом.

— Я получил отставку в полном смысле слова, — грустно заметил Люсьен. — Леди Мэриан меня недолюбливает, как мне кажется. Но я зайду, Изабелла, узнать о пострадавшем.

Он потрепал Оливера по голове и сбежал вниз по ступенькам, весело махнув рукой.