Мануловы путешествия - Фадеев Александр - Страница 77

Решение найдено! Оставалось надеяться, что через два дня мы узнаем причину, по которой вторжение задерживалось. Меня не покидала мысль, что это напрямую связано с колоннами грузовиков, регулярно доставляющих в порт неизвестный груз.

Главное — пережить два сеанса связи Вилянги с «местной агентурной сетью». Опять сидеть и слушать расшифрованный текст сообщения, ожидая услышать роковое: «Поехали!»

Глава 18

Следующие два дня прошли в рваном ритме: мелькает утро, день, затем мучительное ожидание сеанса связи и звенящая пустота после расшифровки сообщения. Приказа агентурной сети начать активную фазу операции так и не поступило.

Наконец-то прибыла летучка из Вилянги! Я порывался сам провести допрос, но Раскун меня остановил — вмешательства «тяжелой артиллерии» не требовалось. Пленный был столь ошеломлен головокружительными изменениями в своей жизни, что «щебетать» начал еще до посадки в летучку. Все порывался что-то рассказать (объяснить, попросить?) нашим разведчикам, но никто, к сожалению, его не понимал.

Интересно, такое бывало в истории земных войн, что группа глубинной разведки совершенно не владела языком противника? Даже на уровне базовых команд, типа: «Стой!… Руки вверх!… Назови свое звание и номер части!»

Поработать в качестве переводчика вызвался сам Гаругх. Не то чтобы у нас были основания ему не доверять… но все-таки решили подстраховаться. Все в том же подвале министерства внутренних дел за установленной наспех ширмой сидела контрольная группа переводчиков — несколько соратников-оппозиционеров мятежного полковника. Бывшие агенты должны были стенографировать ход допроса молча, не общаясь друг с другом. Причем Гаругх об этом не знал — его лишь попросили вести синхронный перевод всех высказываний пленного вполголоса. Мотивировали это режимом секретности — довод слабенький, но ничего другого на скорую руку в голову не пришло.

Мы ожидали результатов в кабинете Раскуна. Настя безмятежно разлеглась в одном и кресел и чуть ли не дремала, хозяин кабинета сидел за столом и смотрел в одну точку, мне же не сиделось — я размеренно вышагивал из угла в угол. Думаю, со стороны это смотрелось уморительно: одно дело, когда взволнованный человек нервно мечется по кабинету, и совсем другое — небольшой серый манул забавно семенит от карты к окну, оттуда к столу и обратно к карте.

— Сереженька,— ласково начала Настя, — будь человеком — не мелькай перед глазами, а то уже голова кружится. Да присядь же ты, в конце концов! — не удержавшись ровного тона, рявкнула она в конце фразы.

Окрик застал меня на отрезке пути «окно-стол». От удивления я сел прямо там, где стоял — на ковре у окна. Раскун, отвлеченный от своих мыслей резким возгласом, очумело покрутил головой и улыбнулся от увиденной картины: вздыбленная шерсть лоторини и манул, растерянно сидящий на полу рядом с окном. К его счастью, от комментариев глава тайной полиции воздержался.

В этот момент открывается дверь, входит адъютант и кладет на стол перед Раскуном протоколы допросов. Мы все трое резко бросаемся к ним! Хозяин кабинета сидел ближе всех, но скорость движений у животных все-таки выше — все трое почти столкнулись лбами над серыми бланками с ценной информацией.

— Настя-то волновалась не меньше нашего, только виду не показывала, — удовлетворенно комментировал происходящее внутренний голос, пока тело двигалось к заветным листкам.

Первым делом, не вдаваясь в смысл, внешне сличили стенограммы, сделанные агентами и дублированный перевод от Гаругха. Текст совпадал полностью, разница ощущалась лишь в построении фраз, использовании схожих прилагательных, родственных оборотов речи. В общем, каждый переводил в меру знания языка и словарного запаса.

Кстати, у полковника оказался самый литературно гладкий перевод, его же коллеги трудились через пень-колоду. Читая их «художества», ловил себя на мысли: «Компьютер переводил что ли?»

Удостоверившись в искренности намерений новых союзников (все тексты совпали), мы вчитались в смысл документа. Ну как вчитались… многократно упомянутая неспособность воспринимать местную письменность делала меня абсолютно бесполезным в этом плане — с документами работали Настя и Раскун. Хотя от лоторини тоже мало толку: в скорости чтения ей далеко до хозяина кабинета. Примерно, как первоклашке до студента. Поэтому старый чекист предложил нам подождать, пока он ознакомится с полным протоколом, а затем послушать пересказ. Альтернативы не было — мы согласились. Настя бы минут двадцать читала, а я так и вообще до завтрашнего утра.

Быстро пробежав глазами листы, Раскун откинулся в кресле и странно посмотрел на нас, двух пушистых зверьков, сидящих перед ним на его столе.

— Уважаю, — после затянувшейся паузы произнес он и снова замолчал.

— Не тяните, господин министр! — завопил я. — Ну же?!

— Знаете, что возят грузовики?

— Нет! — хором рявкнули мы с Настей.

— Уголь! — торжествующе сказал Раскун, придвигаясь к нам.

— ???

— Пожар в порту уничтожил запас топлива для всей эскадры вторжения! Можно сказать, что вы вмешались в последнюю минуту — через два дня начиналась загрузка кораблей. Сейчас они стоят на рейде с минимальными резервами угля. Предыдущую партию собирали в течение полугода — сейчас же экстренно очищают все хранилища, реквизируют у частных владельцев, шахтеры работают в три смены. Сильно, господин Манул, сильно! — Раскун откинулся в кресле с довольным видом. — Ваш удачный экспромт, возможно, спасет Империю. Не думаю, что даже специально засланной диверсионной группе удалось бы нанести Вилянге ущерб большего масштаба. Да что там большего — вряд кому-то удастся нарочно добиться того, что вы сделали походя!

— Там же вроде бы только снаряды и порох хранились? — ошарашено спросил я, — Ну и ящики какие-то… на том складе, где все началось. Не помню там никакого угля…

— Это был единственный склад с боеприпасами, — улыбнулся Раскун. — Для кораблей охраны порта. Вся остальные хранилища под завязку были забиты первосортным углем. Уже брикетированным и подготовленным к погрузке. Можно сказать, вы в одиночку остановили вторжение! Ну не остановили, а отложили на неопределенный срок, — поправился глава тайной полиции.

— У меня два вопроса, — встряла Настя. — Почему на неопределенный, и в чем причина такой спешки с восстановлением запасов угля? Потратили бы еще полгода, не торопясь, заполнили бы склады, а то реквизируют у частников, вычищают госрезерв. Куда, кстати, возят — в порту же мы все сожгли? — с последними словами лоториня хихикнула.

— Отвечаю по порядку, — весело ответил Раскун. — Первое: пленный не знает новой даты начала вторжения — это государственная тайна; второе: Вилянга старается максимально быстро собрать необходимый запас угля и отправить корабли в море, потому что войска десанта сорваны со своих постоянных мест дислокации и живут в палатках под открытым небом — это плохо влияет на дисциплину и создает проблемы со снабжением; третье: на территории порта построено открытое хранилище, туда и сгружают. Последнее, кстати, еще один веский повод торопиться с вторжением — через два месяца, по словам пленного, начинается сезон дождей. Вы удовлетворены ответами?

— Не совсем, — буркнул я. — Мы просили захватить кого-нибудь из интендантской службы, а они нам жандарма притащили. Не отрицаю, теперь известна причина отсрочки, но время начала операции так и осталось загадкой. Тыловик мог бы много нам поведать о системе снабжения, аналитики сделали бы какие-нибудь полезные выводы, а сейчас… эх, — горестно махнул лапой и набрал воздуха, чтобы дальше занудно разглагольствовать, но Раскун меня опередил:

— Извините, Сергей, но мы изменили задание разведчикам без вашего ведома, — самодовольно (мол, и сами с усами!) сказал глава тайной полиции. — Гаругх рассказал нам о структуре армии Вилянги, и выяснилось, что охрана порта входит в состав тыловой службы, так что захваченный офицер занимает высокий пост в системе снабжения. Инспекция караульной службы лишь одна из его многочисленных функций. Основная же задача — обслуживание центрального углехранилища. Вот поэтому он хорошо осведомлен о проблемах с топливом для кораблей.