Девушка по имени Судьба - Гланк Гуиллермо - Страница 47

Пабло говорил, что времени почти не осталось, А вдруг и в самом деле не осталось, и тогда Энрике попадет в кровавую западню вместе со всеми, для кого она уготована!

Росауре стало совсем плохо от этой мысли. Сидеть сложа руки она больше не могла и помчалась в гарнизон к сыну: надо предупредить Августо, что среди восставших может быть и его отец! Надо как-то предотвратить возможное кровопролитие!

Однако поговорить с сыном ей не удалось: Августо сказал, что отправляется на очень важное задание. Он конечно же не стал объяснять, на какое именно, только Росаура догадалась, сердцам своим почувствовала: Августо едет туда же, где сейчас находится Энрике.

Не зная, что еще предпринять, она поспешила в редакцию газеты, где работал Пабло. Если он успел предупредить своих товарищей о засаде, то должен был, вероятнее всего, вернуться в редакцию. И тогда все тревоги были бы позади.

Но и там Росауру ждало разочарование. Чавес сказал, что Пабло еще с утра уехал интервьюировать какого-то землевладельца и с тех пор здесь не появлялся.

Теперь оставалось только одно: молиться, чтоб все остались живы, чтоб отец и сын не убили друг друга в перестрелке.

Войдя в церковь, она стала истово молиться и внезапно потеряла сознание. На помощь ей пришла женщина, тоже творившая здесь молитву. То была Мария Оласабль де Линч. Так она сама представилась Росауре. А та в ответ назвала лишь свое имя.

Вычистив клетки и накормив животных, Катриэль оседлал своего любимого коня и поскакал за город — на душе было муторно и хотелось вдохнуть чистого степного воздуха.

На выезде из Санта-Марии он увидел группу людей, среди которых был его коллега по цирку, Россо. Вот так встреча!

— Каким ветром тебя сюда занесло? — спросил, подъехав поближе, Катриэль.

— Забудь, что ты меня здесь видел, — не скрывая досады, ответил Россо. — И уезжай отсюда побыстрей!

Катриэль, не ожидавший такой грубости от Россо, застыл в изумлении, но внезапно увидел еще одного знакомого — Пабло.

Тот успокоил Россо, сказав, что Катриэлю можно доверять, так как он друг мисс Паркер.

— Но что здесь происходит? — спросил Катриэль. — Вы все так взволнованны.

— Прости, но тебе действительно лучше этого не знать, — сказал Пабло. — Поезжай домой

В это время до Катриэля донеслась фраза, оброненная кем-то из заговорщиков: «Мы должны спасти мисс Паркер!»

— Что с нею? Ей угрожает опасность? — встревожился Катриэль. — Пабло, я жду ответа! Мисс Паркер — дорогой для меня человек.

— Видишь тот домик вдали? Мисс Паркер вошла туда, не зная, что ее ждет засада. Если мы не придем вовремя — ее убьют.

— Я пойду с вами! решительно заявил Катриэль. — И никто из вас не сможет меня прогнать.; — Тогда надень хотя бы этот плащ, чтоб тебя потом не узнали, — сказал Энрике, взявший на себя командование операцией.

— Показались кареты губернатора и свиты. В них наверняка сидят гвардейцы, — молвил Асурдуй.

— Мы должны опередить их. За мной! — скомандовал Энрике. — К задним воротам!

— Элеонора! — крикнул Катриэль, заметив в глубине двора женщину в крестьянской одежде. — Спасайтесь! Здесь засада!

Голос сына заставил Асунсьон на мгновение остановиться, и она тотчас же была схвачена солдатом.

Энрике ударил его прикладом по голове, бросив Асунсьон:

— Бегите!

Солдаты, находившиеся внутри здания, стали палить по заговорщикам.

— Отходим! — приказал своим бойцам Энрике.

Гвардейцы, высыпавшие из карет, тоже откры¬ли огонь. До слуха Энрике донесся зычный голос Августо, отдававшего команды подчиненным.

— Хватайте старуху! — кричал Августо

— Возьмите ее живьем!

В начавшейся перестрелке Асунсьон потеряла из виду Катриэля и оттого металась под пулями, не желая уходить с места боя без сына.

— Сынок, спасайся! — кричала она по-индейски, пока Энрике на скаку не подхватил ее и не усадил на лошадь.

В тот же момент пуля гвардейца настигла Асунсьон. Тело ее безжизненно повисло на руках у Энрике.

— Проклятье! Пешими нам их не догнать, выругался Августо. — А эта старая ведьма — индианка. Она что-то кричала по-индейски.

— Больше она уже ничего не сможет крикнуть, — сказал гвардеец, чей выстрел оказался прицельным.

Повстанцы тем временем собрались в условленном месте, под густыми ивами, и Катриэль бросился к раненой Мисс Паркер.

— Катриэль… Живой… — еле слышно вымолвила Асунсьон.

— Айлен! — воскликнул ошеломленный Катриэль. — Я спасу тебя! Ты только потерпи немного…

— Вы ранены? — спросил Асурдуй Энрике.

— Да. Но я предпочел бы умереть, — с горе¬чью ответил тот, не объясняя причины своего мрачного настроения.

Рана Энрике оказалась неопасной — пуля лишь слегка задела плечо.

Перевязывая мужа, Росаура не удержалась от вопроса:

— Там был Августо?

— Да.

— Это он тебя ранил?!

— Вполне возможно, — глухо произнес Энрике.

Августо же горько переживал провал операции. Встретив его в приемной губернатора, Гонсало спросил, отчего он такой мрачный. Августо, зная, что Линчу можно доверять, рассказал о сегодняшним происшествии.

— Они явно знали, что губернатора там не будет. И напали только затем, чтоб освободить краснокожую старуху.

— Краснокожую старуху?! — изумился Гонсало. — Вы ее хорошо рассмотрели?

— Нет. Но она кричала что-то на своем языке. Потом одному из солдат удалось ее подстрелить.

— Насмерть?

— Не знаю, — ответил Августо. — Но в любом случае она долго не протянет.

Чутье подсказало Гонсало, что этой «краснокожей старухой» могла быть только Асунсьон. Вряд ли найдется какая-нибудь индианка, которая будет участвовать в правительственном заговоре, да еще вместе с белыми!

Своими подозрениями он поделился с Викторией, но та сразу же сказала, что это абсурд.

— Нет, я уверен, — возразил Гонсало, — и могу это доказать. Ты будешь свидетелем. Если она ранена, пусть попробует объяснить, где она попала под пули.

— На меня не рассчитывай, — твердо молвила Виктория.

— Но я все равно поеду туда с гвардейцами и генералом, — заявил Гонсало. — Уверяю тебя: уже сегодня мы избавимся от Асунсьон, и от ее краснокожего сыночка.

— Нет, я не могу тебе этого позволить, — повторила Виктория. — Ты заблуждаешься относительно Асунсьон и можешь сам опозориться.

Ей, однако, не удалось убедить Гонсало, и, когда он поехал за гвардейцами, Виктория все рассказала Марии. К дому Асунсьон сестры прибыли одновременно с Гонсало, генералом и несколькими гвардейцами.

Асунсьон к тому времени уже успела продиктовать мисс Паркер текст завещания, назвав своим единственным наследником Катриэля.

— Пусть доктор Асурдуй заверит его и… огласит.

— Перестань, Асунсьон, — со слезами на глазах молвила мисс Паркер. — Ты будешь жить! Это я во всем виновата…

— Нет, Элеонора, мои силы на исходе, — возразила Асунсьон. — Не вини себя. Позови Катриэля, я хочу побыть с ним…

Но в этот момент раздался громкий стук в дверь, и Браулио сказал, что там — гвардейцы.

— Я их встречу, а вы, мисс Паркер, присмотрите за мамой, — распорядился Катриэль.

Буквально ворвавшись в дом, Гонсало заявил, что Асунсьон не только предала интересы Родины, но и опорочила честный род Оласаблей, поэтому должна немедленно предстать перед судом.

— Мама спит, — ответил Катриэль, стараясь выглядеть как можно спокойнее. — И я не стану ее будить из-за вашего нелепого вымысла.

Мария и Виктория тоже в один голос стали заверять генерала, что Гонсало попросту клевещет на их тетку.

— Я готов принести извинения, если ошибся, — сказал Гонсало. — Но для этого мы все должны увидеть Асунсьон и порасспросить ее кое-о-чем.

— Я не стану будить маму, — вновь повторил Катриэль. — У нее был трудный день. А завтра мы с ней можем сами приехать к генералу, чтобы развеять все подозрения.

— Ваше нежелание позвать сеньору Оласабль только увеличивает мои подозрения, — сказал генерал. — Пригласите ее сюда, будьте добры.