Странница (СИ) - Воронина Тамара - Страница 76

Заворчал Гару. Лена подняла глаза. Высокий подтянутый мужчина стоял рядом, склонив к плечу голову. Лица его Лена не видела – слепило солнце, но по общему облику, по длинным волосам, по тому, что подошел он неслышно даже для собаки, она поняла – эльф.

– Он умирает, – сообщил мужчина негромко. Маркус часто и трудно дышал, глаза его были закрыты, но пальцы стискивали руку Лены. Отчаяние захлестнуло ее.

– Я понадеялась на себя, – сказала она без голоса, – так была уверена, что приведу его к лучшему целителю, какой вообще есть во всех мирах, и так промахнулась. И теперь он умирает.

– Привела? – Мужчина наклонился и заглянул ей в глаза. – Светлая? Неужели – Светлая? Ты просто подумала, что ему нужен самый лучший целитель, и сделала Шаг? Так?

Шел бы подальше. Своей дорогой. Без всяких Путей. Оставил бы их. Он им не нужен. Маркусу не нужен. Лицо Маркуса серело на глазах. Лена погладила его по щеке. Она не знала, что отчаяние бывает таким острым и таким горьким. Почему Маркус? Почему сейчас? Все было так хорошо, так естественно, так правильно… Ты нужен мне, Проводник, не уходи… Как я без тебя?

– Надо же… – пробормотал мужчина. – Ну, ты и не ошиблась.

Он вдруг отстранил Лену, не без труда разжал пальцы Маркуса и толкнул ее в плечо, усаживая на землю. Потом присмотрелся к чему-то, выдернул одну стрелу – Маркус только слабо дернулся, потом вторую и, не касаясь тела, сложил ладони над ранами крест-накрест, как медики, когда собираются делать непрямой массаж сердца, и сосредоточенно нахмурился. Маркуса подбросило в воздух, выгнуло. Эльф поднял руки повыше – и тело Маркуса потянулось за ними, повисло над травой. Руки держали его, словно магнит держал тонкий металлический прут: голова и ноги Маркуса касались земли. Эльф ничего не говорил, даже смотрел куда-то в сторону. Маркус вскрикнул, захрипел, судорожно сжались кулаки, но глаза оставались закрытыми. Лене так хотелось прикоснуться к нему, но она боялась помешать магии и просто сидела, не сводя глаз с его лица, искаженного мукой, какую не под силу выдержать человеку.

Это продолжалось недолго. Эльф убрал руки, и Маркус довольно сильно ударился о землю. Он дышал. Трудно, часто, хрипло, но лицо уже расслабилось, и Лена не знала, что это означает: жизнь или смерть.

– Ну все, – обыденно сообщил мужчина. – Выживет. Поболеет какое-то время, может, две недели, может, три. Больно будет, пока ткани не приживутся, но никаких трав не давай, кроме укрепляющих, нельзя ни снотворного, ни обезболивающего. Ничего, он крепкий, стерпит. А теперь забирай его и уходи, быстро.

Лена нашла силы только удивиться:

– Почему?

– Не будь въедливой, Странница. Забирай и уходи, пока еще есть время.

– Почему? – повторила Лена. Мужчина ответил раздраженной скороговоркой:

– Потому что это мир эльфов. Потому что его убьют, как только увидят. Хочешь, чтобы он жил, – убирайся отсюда вместе с ним.

– Но я не могу, – растерянно сказала Лена, – нас трое, третий пошел вон туда, за помощью.

– Туда? Значит, его уже убили. Здесь люди долго не живут. Уходи, Светлая, пока можешь.

– Убили? Но он полукровка…

Эльф засмеялся.

– Тогда и не раздумывай. Уводи своего Проводника, а потом возвращайся за полукровкой, он дождется. Хватит у него ума не уходить далеко от этого места. Уходи… – Он прислушался и как-то поник. – Впрочем, поздно.

Откуда они взялись, Лена не поняла, ведь ни кустов не было поблизости, ни деревьев. Возникли словно из воздуха – тоже против солнца, группа высоких, тонких и гибких, двигающихся так лениво-легко, как могли двигаться только эльфы.

– Человечек, – с удивленной радостью произнес один.

– Дохлый, – уточнил второй.

– Не слышишь, что ли? Дышит, – усмехнулся третий.

– Это ненадолго, – утешил друзей четвертый, доставая из ножен кинжал.

– А еще и женщина.

– Это тоже неплохо. Хочешь?

– Чур, я первый!

– Ты чему радуешься, дурак? Не настолько ж она молода, чтоб быть девственницей, так какая разница – первый или пятый? Человечка прикончи для начала.

Отчаяние уступило место медленно растущему гневу. Неожиданно для самой себя низким голосом Лена сказала:

– Проклятия Странницы захотел попробовать?

Эльфы остановились.

– Светлая? – удивился один, кланяясь не так чтоб очень глубоко, но достаточно вежливо. – Прости, Светлая, я не понял сразу. Прости нас за вольности, которые услышала. Отойди от этого человечка, чтобы я тебя не забрызгал его кровью.

– Ты не понял? Еще шаг – и будешь проклят.

Эльф даже растерялся.

– Светлая, это закон нашего мира. Наш мир тих и спокоен только потому, что в нем нет людей.

– А есть другой мир, в котором нет эльфов, – сообщила Лена чуть ли не басом. – Уже нет эльфов. Потому что его прокляла Странница. Хочешь получить пустой мир?

Эльфы оторопели. Наверное, раньше им попадались более сговорчивые Странницы. Позволяющие резать своих спутников и отодвигавшиеся, чтоб их кровью не забрызгали. Один так и поигрывал кинжалом.

Раздался топот копыт, но Лена не оглянулась, пока не услышала отчаянный и тихий вскрик:

– Лена!

Шут рванулся к ней, но эльф успел, обогнал, не хуже Брюса Ли взбрыкнул ногой, и шут налетел на удар, охнул, падая.

– Мы человечка поймали, – радостно сказал другой эльф, соскальзывая с коня. – Убегал еще, смешной такой. Но шустрый. – Он крепко поддал шуту ногой под ребра. – Вставай, человечек.

Шут, кривясь, поднялся. Лицо его украшала пара свежайших синяков. Тот, с кинжалом, засмеялся.

– Какой же это человечек? Самый настоящий полукровка. Ты на уши-то посмотри, дурачина!

Эльф дернул шута за волосы и сконфуженно буркнул:

– Правда, полукровка… А убегал-то чего? Вот по морде получил за просто так.

– Иди ко мне, Рош, – скомандовала Лена. – А ты стой где стоишь, эльф!

– Светлая? – традиционно удивился тот. Наверное. Странницы сюда захаживали очень редко. – Этот полукровка твой? Прости, он не сказал.

Шут шагнул было к ней, но снова встретил удар в грудь, не такой жестокий, но выразительный.

– Прости, Делен, но человечка тебе придется оставить нам, – примирительно сказал один из эльфов, – а полукровку своего забирай и уходи. Или оставайся, посмотри наш мир. Уверяю тебя, ты не видела ничего подобного, и он таков именно потому, что в нем нет людей. Этот человечек ничего даже и не почувствует, он без сознания, а я убью его быстро и безболезненно.

Шут усмехнулся. Очень неприятно усмехнулся. Конечно, это все было безнадежно и глупо, но угроза Лены все-таки держала их на некотором расстоянии. Верят в проклятия?

Лена вдруг поняла, что она – верит. Что она действительно проклянет этот благополучный мир без людей, и постепенно он опустеет, станет стерильным и, возможно, никогда больше в нем не появится никакой разумной жизни. Но убить Маркуса она не позволит. Пусть и такой ценой. Мир – это прекрасно, это замечательно, но какое ей дело до мира эльфов, если они собираются сломать ее собственный маленький мир, лишив ее лучшего друга, какой у нее когда-то был?

Она так и стояла на коленях возле Маркуса, держа его руку, Сцена затягивалась, словно актеры дружно забыли все слова. В конце концов эльф все-таки решился.

– Ты не сможешь проклясть целый мир из-за одного человечка, Делен. Не сможешь, потому что ты Светлая.

– Ты так уверен?

– Уверен, – вовсе не уверенно кивнул эльф. – Меня проклясть ты сможешь…

– И всю твою кровь, – согласилась Лена, – родителей, сестер, детей. Легко. Если ты сделаешь еще один шаг – так и будет. Готов рискнуть?

По старой, уже забытой привычке, она поднесла левую руку горлу: всегда, волнуясь, она так делала. Волнения, правда, особого не было, но рука сама потянулась к шее – и нащупала цепочку. Лена стиснула каплю застывшей магмы. Эльф улыбнулся и сделал шаг:

– Я одинок, Светлая.

Что-то прорвалось. Может, проклятие, может, отчаяние или гнев. Эльф отшатнулся, словно испугавшись ее, а рядом замерцала слепящая полоса, раздвинулась, и в проход прыгнул Милит. По-солдатски быстро оценив обстановку, он как-то странно тряхнул кистями рук, словно сбрасывая с них воду, тихо что-то проговорил – и эльфы отступили на шаг.