Квадра (СИ) - Воронина Тамара - Страница 22

К тому же (версия Аля) Гай был страшно подавлен из-за этой неизвестности, больше, чем они с Ларой, видеть никого не хотел, властителя некультурно послал очень далеко, а ведь Гай как раз был самым, что называется, светским, властитель, так обалдел, что даже забыл Гая за хамство наказать, ни по морде не дал, ни даже не выговорил. «Плохо ему было без тебя, – дополнила Лара, – так плохо, словно ему душу на части разорвали и одну часть спрятали». Гай опустил глаза, но не возразил.

Дан откармливался, отпаивался и отлеживался. Кашель возвращался только по утрам, не сравнимый с тем, что душил его в темнице, слабость проходила. Он уже охотно вставал, начинал делать простые упражнения, выходил на улицу. А там уже выпал снег. Озеро не замерзало, так что красоты были слепящие и однообразные: снизу и сверху синева воды и неба, посередке белизна зимней земли. Властитель уехал, оставив их, и они ничуточки не опечалились, радуясь тому, что наконец вместе.

Подавленность Гая как рукой сняло, хотя он признался Дану, что его гнетет одна вещь: он не сумел его спасти, даже удержать не мог, уронил, оказывается, так легко вывести из строя высшего вампира. Так разрушается самонадеянность. Дан не стал с ним спорить. Гай воспринял это событие как урок и уже сделал свои выводы, слава богу, вполне нормальные: не стоит переоценивать свои природные возможности, крылья подрезают не только птичкам.

Они расположились, конечно, в комнате Дана. Лара валялась на кровати, Дан и Гай расселись по креслам, Аль на животе лежал перед камином и смотрел в огонь. Его тоже изменило происшедшее. Он стал еще молчаливее, ушел в себя, не то чтоб замкнулся, но откровенных разговоров избегал, в нем шла какая-то внутренняя работа. Дану казалось, что Аль боролся с собой. С чем именно? С юношеским максимализмом, с юношеской же самоуверенностью? Кто ж его знает. Захочет – скажет.

Пили они горячее вино с пряностями и ягодами, местный вариант глинтвейна, даже возле Алира стоял почти полупустой стакан. Гай рассказывал забавную историю о своем первом пациенте, конечно, мама подстраховывала, однако ему все равно было не по себе и он едва не выдал человеку с желудочными коликами средство от болей в горле.

– Так странно, – сказала Лара, – что ты именно лекарь. Вампиры же не только лекари. А ты – как по заказу. Мог бы, например, в банке работать, а из банка как раз Дан.

– А ты чем-нибудь занималась до Квадры?

– Конечно. Шила. Ох, мальчики, если бы вы знали как я ненавижу шитье! Но что-то же надо было делать – или замуж выходить. А замуж мне не хотелось. Ни за человека, ни за своего… Так что прежнее свое занятие я не люблю.

– Мне нравилось, – пожал плечами Гай. – Не столько, правда, лечить. Я ж надеялся, что смогу придумывать свои лекарства.

– А почему не придумывал?

– Лара, – укоризненно протянул Гай, – этому еще лет двадцать надо учиться. Хорошим лекарем в моем возрасте быть можно, но фармацевтом – нет.

Лара посмотрела на них поочередно, и черти запрыгали в ее переливающихся глазах. Жирные такие чертяки, раскормленные.

– А чем ты занимался раньше, Аль?

Ну вот, вопрос задан. Никто не спрашивал, а сам Алир молчал. Может, он, конечно, просто в средней школе учился, потому что действительно молод, а может… Аль не отвечал, словно и не слышал. Лара хотела было повторить, но Гай остановил ее жестом.

– Я учился, – глухо и безжизненно произнес наконец Аль, когда никто уже не ждал ответа.

– Чему? – осторожно поинтересовался Гай. Аль опять долго боролся с собой и победил.

– Магии.

Лара свистнула. Дан обалдел, да и Гай выглядел очень удивленным. Аль, не отрывая взгляда от огня, продолжил:

– Потому я изгой среди своих, что прервал обучение. Когда люди забрали мою сестру, уже не выдержал… Понимаю, что это было глупо, я бы ее просто уже и не нашел, но не мог я оставаться там, где так спокойно смотрели…

– Спокойно? – уточнил Гай.

– Нет, конечно. Мне так казалось. Это сейчас я такой умный, а был такой дурак… Я… я просто не мог видеть их всех. Они продолжали заниматься своими делами, будто не увели только что самую красивую девушку… и будто они не понимали, зачем ее увели. И так же смотрели, как забирали подругу. Не стали же брать в заложники меня или кого-то другого.

– Знаешь, – ласково произнесла Лара, – наверное, красивых мальчиков забирают с той же целью.

– Ну и что? Пусть бы лучше меня забрали. Сестра… знаете, она такая была… ангел. Ее забрали, а жизнь продолжалась, будто ничего и не произошло. Об этом даже и не говорили. Словно ее не было никогда. Я и сорвался. Просил разрешения, но мне, конечно, не дали, и я ушел сам. Так что… в общем, особенных вариантов у меня и не было.

– Погоди, ты же говорил, что тебя повесили бы за нарушение люди…

– Потому что у людей больше прав.

– Не понял, – удивился Гай, – неужели и эльфы…

– Ну, не повесили бы, у нас не принято убивать своих. Хуже. Я был бы… В общем, лучше виселица. И то… Там, на холме, были только люди, им эльфа убить в радость или в развлечение, а дома… в общем, эльфы бы поддержали людей и не без одобрения смотрели бы, как меня вешают. Это куда хуже…

– Я все равно не понял. Ну, ты не послушался, прервал обучение, в конце концов есть преступления и пострашнее. Эльфы не могут быть так неразумны.

– Я прервал обучение магии.

– Так ты маг? – тупо спросил Дан.

– Нет. Если бы я был магом, мне б просто по шее надавали.

– Ничего не понимаю, – помотала головой Лара. – Зачем тебя учили магии, если ты не маг?

– У меня потенциал… большой. Очень большой. Только я не могу им пользоваться. Не знаю, как объяснить.

– Это как раз ясно. Но почему…

– Потому что ты не представляешь себе, что может случиться, если вдруг произойдет неконтролируемый выброс магии! – выпалил Аль. – А я вспыльчив, мне вообще среди людей лучше не появляться.

– А властитель знает?

– А то! Когда он меня догнал, сразу так и сказал: у тебя выбор невелик – петля с полного одобрения твоих же друзей или мой браслет, и может быть, я научу тебя контролировать твою силу.

Он сел и залпом допил вино. Гай осуждающе покачал головой.

– Я ничего в магии не понимаю, – начал Дан, – так что если глупости говорить стану, не обижайся. Она у тебя вообще никак не проявляется?

Аль покачал головой.

– Никак. Пока никак. Меня от нее будто стекло отделяет. Вижу ее, но не чувствую. Я знаю, что она есть, вот, рядом, только дотянуться не могу. И ее стало больше. Она стала сильнее. Властитель считает, что… неважно.

– Важно, – строго произнес Гай, и Аль покорно продолжил:

– Властитель считает, что мне очень помогает Квадра. Что я стал уравновешеннее, потому что вы придаете мне равновесие. И может статься, что я все-таки сумею…

– И это была твоя страшная тайна? – улыбнулся Дан. – Аль, как ты думаешь, не пофиг ли мне, маг ты или не маг? Ты мой друг, разве этого мало?

Эльф улыбнулся в ответ по-детски робко.

– Ты не понимаешь… Гай…

– Гай понял, – кивнул вампир, – и если не хочешь говорить, не надо, я объясню Дану потом.

– Нет. Я должен сам…

– Да чего там, – отмахнулся Дан. – Тебе было неприятно признавать, что повел себя как подросток, вот и все. Плюнь и разотри. Это мелочи. К тому же когда это было… Кто из нас глупостей не делал?

– Ты. Ты же не пошел мстить за ту девушку…

– Тьфу ты, бестолочь эльфийская, – засмеялся Дан. – Я взрослый. Понимаешь? И не обижайся, я не виноват, что мы живем по шестьдесят-семьдесят лет, а вы – покуда не убьют. Мои тридцать были куда больше, чем твои сто. Вот смотри, всего пять лет прошло, а ты и сам признаешь, что стал другим. Повзрослел.

Аль скользнул по ним взглядом.

– Вы не сердитесь? За то, что я ничего не говорил? Властитель считает…

– А плевать мне, что считает властитель, – бросил Дан. – Тоже мне, общество анонимных алкоголиков… ну это я вам потом объясню. Если тебе так уж не хотелось об этом говорить, мог бы и сейчас промолчать. Ничего страшного. Мне кажется, что каждый имеет право… ну пусть не на тайны. Но зачем всю душу-то обнажать?