Честь чародея - Сигел Ян - Страница 68

— Так это вы все закончили? — спросил Дэн.

— Да, — ответила Ферн. — Я сама все закончила.

Домой она вернулась в хорошем настроении. Вино и вкусный ужин приятно согревали ее, и даже некоторые сложности в разговоре ничуть не испортили вечер. Впервые за последнее время она спокойно уснула.

Когда она проснулась, было темно. Часы показывали половину третьего. Несколько минут она лежала, наслаждаясь ощущением покоя, и, хотя очень хотелось спать, чувствовала себя отдохнувшей Вдруг ей показалось, что в комнате кто–то есть или вот–вот появится. Просто воздух немного сгустился не приняв еще какой–либо определенной формы. Потом она услышала приглушенное сердцебиение и ощутила легкую угрозу. Но ей не было страшно

— Заходи, — сказала она, — все в порядке. — Постепенно тень сгустилась, обрела плоть. Сейчас он предстал перед ней чистым, густая грива была вымыта и расчесана, а горячий животный дух был едва уловим. Даже в темноте она видела следы страшных ожогов на лбу, но глаза теперь были почти спокойными и светились теплым мягким красным светом, напоминавшим бургундское вино. — Я рада тебя видеть, — совершенно искренне сказа ла Ферн. — Если ты подождешь меня в гостиной — вон там, — : то я оденусь и мы что–нибудь выпьем.

— Нынче друзья так делают? — спросил Кэл.

— Да, — ответила она, — именно так друзья и делают в наши дни.

Они открыли бутылочку вина, которую она припасла для Люка, и долго сидели, неторопливо потягивая вино из бокалов. Он смотрелся нелепо в обычном кресле: одна нога вытянута, другая подогнута, длинный львиный хвост обвивает ножки кресла, под одеждой из звериных шкур играют налитые мускулы, в изогнутых рогах отражается свет ламп. Время от времени, когда он думал, что Ферн не видит, он с опаской озирался по сторонам, словно не веря, что и в самом деле находится у нее дома. Ферн переполняло теплое чувство к этому полузверю, с которым когда–то она хладнокровно заключила сделку, пообещав дружбу в обмен на спасение собственной жизни. Теперь он стал ей настоящим другом. Она чувствовала, что, пожалуй, только с ним может поговорить о случившемся в последнее время и только он поймет ее. Она рассказала о последней схватке с Моргас, о том, какую храбрость проявил Люк, об их такой невероятной близости. Потом поведала о своем сне и последовавшем пробуждении.

— Я убила его, — сказала Ферн. — Он сомневался, я уверена, что он сомневался. А я — нет. Я убила его.

— Это естественно, — ответил Кэл. — Я сам часто убивал. Убивал, чтобы поесть, чтобы победить, из мести, от ненависти. Убивал собаку, которая своим лаем мешала мне спать, и лису, перебежавшую мне дорогу, и нищего, что не пожелал поделиться коркой хлеба. Твое маленькое убийство — это пустячок, Фернанда. Просто твоя совесть преувеличивает его значение. Вот у меня нет совести, потому что нет души. Я не способен на такие переживания.

— Тогда почему ты не убил свою мать? — спросила Ферн. — Почему ты любил ее, несмотря на все, что она сделала? Да, не спорь, ты любил и ненавидел ее, а когда ее смерть освободила тебя, то где–то в самом потаенном уголке сердца ты скорбел о ней, потому что теперь она уже точно никогда не обнимет тебя.

— Ты фантазируешь, — сказал Кэл. — Я никогда не любил свою мать и не оплакивал ее.

— Врешь. Я же вижу тебя насквозь, и даже те чувства, в которых ты сам боишься себе признаться, у меня как на ладони. Они, как пленники, томятся в твоем подсознании. Отпусти их.

— Налей мне еще вина и оставь мои чувства в покое. Мы ведь говорили о тебе, маленькая колдунья. Твой любимый предал тебя и угрожал тебе: ты убила его, чтобы спасти свою жизнь. Это право любого живого существа.

— Правда? А может, я убила ради самого убийства, просто потому, что могла это сделать?

— По натуре ты не убийца, я знаю. Иначе откуда бы взяться этим терзаниям?

— Я не терзаюсь, — сказала Ферн. — Я… как бы это сказать… уменьшаюсь. Я всегда думала, что душа растет, если ты совершаешь что–то хорошее и смелое, что–то правильное и справедливое. А если ты творишь зло — не важно, по какой причине, — то душа съеживается. Так вот, моя душа стала меньше. Я чувствую внутри пустоту: как будто раньше во мне горел яркий огонек, а теперь угас, или от него остались лишь тлеющие угли. Я не знаю, как мне заставить себя жить дальше.

— И все же ты живешь, — сказал Кэл. — Эта пустота мне знакома. Я чувствую ее все время.

— У тебя есть душа, — уверенно заявила Ферн. — Во всяком случае, потенциально. Я это чувствую.

— Мой отец был бессмертным, у которого не было семени. Мой дух вырвали из эфира и силком затолкнули в тело, рожденное магией от нечестивого союза. В моей наследственности не предполагалось наличие души.

— Наша наследственность — это еще не все. Мы гораздо больше, чем просто набор генов, — возразила Ферн. — Кто–то недавно сказал мне, что ничего не предначертано до тех пор, пока мы сами не напишем свою судьбу. Я в долгу перед тобой, Кэл, поэтому я дам тебе кое–что. Я дам тебе душу.

Глаза Кэла полыхнули огнем.

— У тебя есть лишняя?

— Подожди. — Ферн ушла в спальню и через минуту вернулась, неся яблоко, подаренное королевой Мэбб. — Вот, возьми. Это гоблинское яблоко. Оно невкусное, но внутри него есть семечко души. Посади его, взрасти, и вместе с ним внутри тебя вырастет душа. — Она заранее вложила в него заклинание быстрого роста. — Однажды оно станет деревом, и, когда оно зацветет, твоя душа тоже распустится. Но помни, одной магии для этого недостаточно. Ты должен подпитывать его своими делами. Гы должен стараться…

— Творить добро и вершить справедливость? — Он бережно взял яблоко в руку. — Но у гоблинов очень слабая магия, — подозрительно сказал он, — так, мелкие заговоры, убаюкивающие колыбельные да волшебные лампы для исполнения желаний. О семени души я никогда не слышал.

Но у Ферн и на это был готов ответ.

— Мэбб подбирает растерянные заклинания, — импровизировала она. — Она, как скряга, хранит секреты, моментально забывая, что они значат и куда она их спрятала. Не сомневаюсь, что она подарила мне это яблоко, поскольку или не знала, или уже забыла, что оно на самом деле значит.

— С какой стати эта взбалмошная королева посылает тебе подарки?

Ферн рассказала ему о том, как они с королевой гоблинов заключили союз, о том, как Скулдундер помогал ей. Оказывается, Кэл и не заметил его в Рокби.

— Да уж, у тебя поистине могущественные союзники, — развеселился Кэл.

— Ненавижу это слово, — неожиданно холодно оборвала его Ферн. — Могущество. Мэбб тоже назвала меня могущественной. Но я не хочу быть такой.

— Думаю, тебе это яблоко нужнее, чем мне.

— Со мной не получится, — ответила Ферн. — У меня уже есть душа. И если она надломилась, то никакая магия не поможет.

— Тогда воспользуйся своим собственным советом: подпитывай ее делами. Начни снова жить, полюби кого–нибудь, и твоя душа оживет.

— Снова полюбить? — Ферн пожала плечами. — Недавно я познакомилась с одним человеком, которого я могла бы… но это все бесполезно. Если я по–настоящему полюблю его, я не смогу ему лгать, но я и правду не смогу ему сказать. То, что я сделала, навсегда останется со мной, как глубокая зияющая рана, никому не видная, но не заживающая. Я не смогу забыть это или задвинуть в глубины памяти. Боюсь, меня подкосило уже навсегда.

— Так не пойдет. — Кэл взял бутылку и залпом допил все, что в ней оставалось. — Спасибо за твой подарок. Я выращу себе душу. Теперь я в долгу перед тобой, маленькая колдунья, спасибо тебе за все.

— Между друзьями нет долгов, — ответила Ферн.

— И за это тебе спасибо. Я найду способ отплатить тебе…

Ферн уже очень устала, и ей показалось, что Кэл начал испаряться. Потом в полудреме она почувствовала, как сильные руки подхватили ее и отнесли в кровать. И хотя сон все больше одолевал ее, она еще успела заметить, как ее укрыли одеялом и поправили подушку.

Недели через три, вернувшись с работы, она обнаружила у себя на журнальном столике сосуд, которого раньше не было. К нему была приложена записка, накарябанная ужасным почерком на ее же собственной бумаге: _«Ты_знаешь,_что_это._Один–единственный_глоток_ - _и_твой_Дар_вместе_со_всем,_что_ты_совершила_с_его_помощью,_и_хорошим,_и_плохим,_будет_забыт._Ты_сможешь_начать_все_сначала,_уже_не_моя_маленькая_колдунья,_а_просто_Фернанда._Удачи_тебе,_что_бы_ты_ни_выбрала»._