Заклятье луны - Макфазер Нелли - Страница 33

Эннабел налила жирных сливок в блюдце для кошки, и та немедленно принялась слизывать их, довольно мурлыкая.

– Вы не должны подниматься по лестнице с тяжелым подносом. У Мод есть в подчинении много молоденьких служанок, которые могут сделать это.

– Возможно, я уже сгорбилась, но умирать еще не собираюсь, – резко ответила старуха. – Вы встретились с Фальконом? Он был там, где я сказала?

– Не совсем, но все же мы встретились. Что это, записка от Джереми? Интересно, почему он не поднялся ко мне в комнату, как всегда?

Записка была не от Джереми, а от Тримейна.

«Моя прекрасная леди, мне очень жаль, но меня вызвали в Лондон по делам, связанным с морскими перевозками. Вернусь завтра. Мы обязательно позавтракаем вдвоем, только в другой день. Т. Ш.»

Эннабел была разочарована и вместе с тем потрясена. Неужели она влюбилась в человека, который сегодня обращается с ней, как с драгоценным сокровищем, а завтра – как с падшей женщиной, тайно вынашивающей злодейские планы? Как она может любить Тримейна и в то же время испытывать наслаждение, находясь в объятиях Фалькона? Поймав взгляд проницательных глаз Греймалкин, она вздохнула.

«Ну что ж, я думаю, это к лучшему», – решила наконец Эннабел.

Она положила записку на поднос и вновь наполнила вылизанное дочиста блюдце Мунбим.

– Греймалкин, как относится ко мне Тримейн? Вы ведь все знаете. Почему он отталкивает меня тогда, когда мы становимся почти друзьями?

– Я не была его няней. Я стала присматривать за Джереми, когда покойный лорд Шеффилд женился на его матери. А Тримейн всегда был непонятным и странным ребенком. Но в тот момент, когда я впервые увидела Трея, я уже знала, что ему уготовано великое и славное будущее.

– Откуда вы, Греймалкин?

Несколько секунд старуха выглядела испуганной, затем издала нечто похожее на смех.

– Одни говорят, что я спустилась с гор, другие – что вышла из ада. На самом деле я родилась в Англии, в бедной деревне, где считали, что седьмой ребенок, каким я была, несет на себе проклятие. И когда я выросла, меня выгнали из деревни.

– Как ужасно! Вас выгнали из родного дома?

Греймалкин пожала плечами.

– Я не только была готова уйти, но и хотела этого. Конечно, глядя на меня сейчас, трудно поверить, что я была красива, очень красива. Я считала, что могу добиться лучшей жизни для себя, и сделала это. – Старуха снова засмеялась. – Посмотрите на замок, в котором я живу, на людей, которые заботятся обо мне, и вы все поймете сами. Сколько вы знаете старых развалин, вроде меня, у которых в их возрасте есть то, что имею я?

Эннабел вспомнила старых женщин, которые в корзины собирают мусор и отбросы. В словах Греймалкин была доля правды. Девушка переменила тему разговора.

– Вы ведь знаете, кто такой Фалькон? Правда?

– Я знаю многое, но не рассказываю об этом всем подряд. Но я умею гадать по чайным листьям. Поэтому, если вы оставите эту отраву, которую сейчас пьете, и попробуете мой чай, я скажу вам все, что увижу.

Эннабел не была уверена, хочет ли она узнать свою судьбу. Однако любопытство составляет неотъемлемую часть натуры любой девушки. Поэтому Эннабел взяла из рук Греймалкин чашку и выпила чай до дна.

Греймалкин подошла к ней и взяла протянутую чашку.

– Моя девочка, я не говорю людям того, что они не хотят слышать, поэтому, если вы не хотите знать свое будущее, скажите об этом сразу до того, как я начну гадать.

– Может быть, я не поверю тому, что вы скажете, но все-таки давайте начнем.

– Как прикажете, мисс… о, я так и думала, – глядя в чашку, бормотала старуха. – Очень давно я видела то же самое и на своих листьях, я еще засомневалась тогда, правильно ли я прочла их.

– Что? Что там?

– Я вижу вас в объятиях мужчины, но этого человека я никогда не видела прежде. Вижу ваши слезы, вижу какое-то темное пятно, напоминающее тень от виселицы, вижу боль и печаль. Но над вами всегда светится шар, похожий на луну, словно талисман, который защищает и спасает вас…

Дыхание Эннабел стало прерывистым, когда она слушала предсказания Греймалкин. Вдруг старуха замолчала и побледнела. Эннабел напрасно пыталась добиться от нее, что же она увидела.

– Ничего из того, что мне хотелось бы произнести вслух. Плохими предсказаниями можно и в самом деле накликать беду, – трясущимися руками Греймалкин поставила чашку. – Я пришлю кого-нибудь за подносом. А вам надо одеться. Тот розовощекий теленок из соседнего поместья уже целый час ждет вас внизу в гостиной и клянется, что не уйдет, пока не поговорит с мисс Изабеллой.

На минуту Эннабел забыла о гадании и о странном поведении предсказательницы.

– Ньютон Фенмор? О, Боже! Пожалуйста, пусть Тодд выпроводит его.

– Он уже пытался. Но этот человек отказывается уходить. Поговорите с ним, мисс. Фенмор дурак, но он может рассказать вам, что происходит в том сумасшедшем доме, который называется правительством, то, о чем я вам рассказать не могу. Прими его, девочка, пожалуйста. Может быть, тебе удастся спасти Джереми от беды.

– Помочь Джереми? – Девушка вскочила на ноги и бросилась к двери, чтобы удержать Греймалкин и попросить объяснить таинственное высказывание, но старуха уже ушла.

Теперь Эннабел оставалось лишь одеться и спуститься вниз, где ее ждал настойчивый поклонник. Она выбрала розовое платье, которое подходило по цвету к носу и ушам Ньютона, и, вздыхая о том, что долгожданный завтрак с Тримейном превратился сначала в неприятный сеанс гадания, а теперь – в вынужденное свидание с Фенмором, стала спускаться по лестнице.

– Дорогая мисс Изабелла, вы выглядите очаровательно! – Ньютон вскочил с кресла и, схватив руку Эннабел, поцеловал ее. – Вам так к лицу розовое платье, это мой любимый цвет. Вы похожи на розу, которую я сорвал по дороге сюда.

Фенмор протянул девушке чайную розу с поникшими лепестками. Пробормотав в ответ слова благодарности, Эннабел взяла ее.

– Лорд Фенмор, я весьма удивлена тем, что вы пришли в такое время. Я уверена, у вас есть более важные дела, чем сидеть и ждать меня.

– Других дел у меня нет. Я сказал сестре, что не приму отказа. Или увижусь с вами сегодня, или умру, пытаясь сделать это.

– Лорд Фенмор, я никогда не поощряла ваших ухаживаний и пыталась, как могла, тактично объяснить вам…

– Я не требую, чтобы меня поощряли, – Ньютон бросился к Эннабел и, крепко обхватив ее ноги, положил голову ей на колени. – Я люблю вас, Изабелла, и хочу, чтобы вы стали моей женой.

Эннабел смотрела на его розовую макушку, просвечивающую сквозь редкие волосы, и не верила своим ушам.

– Ньютон, я не давала вам никакого повода. Ради Бога, встаньте! Это смешно!

– Не сделаю это о, пока вы не согласитесь выслушать стихотворение, написанное для вас, – пробубнил он.

Многочисленные складки на юбке Эннабел заглушали его голос.

– Если я выслушаю ваше стихотворение, вы обещаете, что тут же уйдете? А что касается вашего предложения, то я не согласна. Я вас совершенно не знаю, и, откровенно говоря, такое неведение вполне устраивает меня.

– Так красива и так жестока. О, прекрасная, безжалостная леди!

– Мне кажется, эта строчка заимствована, – резко заявила Эннабел.

Китсу не понравилось бы, в этом она была уверена, услышать название одной из своих баллад из уст этого шута.

– Читайте ваше стихотворение, но только побыстрее, пока я не потеряла терпение и не попросила моего кузена проводить вас до двери.

Со скоростью света Ньютон Фенмор вскочил на ноги и тут же подверг Эннабел страшному испытанию: никогда в жизни девушка не слышала ничего более отвратительного. Эннабел взглянула поверх плеча поэта и увидела стоящего в дверях Джереми. Кузен слушал Ньютона, и его плечи содрогались от смеха.

Эннабел пришлось взять себя в руки, чтобы не последовать примеру брата.

Когда Ньютон прочел последнюю строку своего стихотворения и приложил к глазам розовый платочек, Джереми захлопал в ладоши.

– Замечательно, Фенмор. Моя кузина вдохновила вас на создание одного из лучших стихотворений. «Возьми мое сердце, но не рань его». Да это почти, как у Байрона.