Заклятье луны - Макфазер Нелли - Страница 59

Эннабел прочитала «Элегию доярки» Ньютона Фенмора из его последнего сборника стихов. Когда она закончила, Роман рассмеялся.

– Это шутка? Это не тот поэт, который написал «Изабелле». Этого не может быть!

– Именно это мне и нужно доказать. Если бы мне удалось прочитать настоящие стихотворения Ньютона Фенмора, которые были опубликованы в том же сборнике, что и «Изабелла». Но Келлер не хочет показывать их. Но теперь я поняла. Келлер знает, что его предок был мошенником, и сопоставление почерков докажет это. – Эннабел немного помолчала. – Есть еще один способ!

– Мы собираемся претендовать на место доктора Ватсона?

– Я думаю, это будет занятие, достойное самого Шерлока Холмса. Я делаю это не ради смеха, Роман. У человека украли работу всей его жизни, и я позабочусь о том, чтобы это доказать.

– С чего начнем?

– Ты говоришь обо мне и о себе? – Эннабел с удивлением посмотрела на него.

Эннабел так остро чувствовала присутствие Джереми, что ей казалось, будто она слышит его счастливый смех. Она была уверена, что и он слышал и оценил рецензию Романа на стихотворение о беде доярки.

– Доктор Келлер – беспощадный враг. Это не твоя обязанность, не твое дело, и у тебя нет личных целей.

– Я всегда мечтал помогать людям искоренять зло. Итак, с чего начнем?

Эннабел загадочно усмехнулась.

– Элементарно, мой дорогой Ватсон. Начнем с башни, где Джереми писал свои стихотворения.

– Здравая мысль. Может быть, мы найдем еще какие-нибудь его стихи, вроде «Изабеллы»?

– Я думала не об этом, – ответила Эннабел. – Я хотела проверить, насколько ты романтичен. История повторяется…

Глава 23

Этой ночью призрак лорда Лансфорда больше не преследовал Эннабел. Проснувшись на следующее утро в объятиях возлюбленного, она чувствовала себя такой счастливой, как никогда в жизни.

После романтической встречи в башне влюбленные перешли в более удобную спальню внизу. Созерцание ночного неба, усыпанного загадочными созвездиями, взволновало их и возбудило желание, для удовлетворения которого требовалось больше места, чем узкий диванчик у окна.

Эннабел приподнялась на локте и смотрела на лежащего рядом мужчину. Сон смягчил резкость его черт и сделал лицо Романа по-мальчишески трогательным. Улыбаясь, девушка любовалась длинными пушистыми локонами и темными корнями отрастающих волос.

– Как ты будешь выглядеть, когда твои волосы станут прежними? – прошептала Эннабел.

Ей не хотелось будить Романа, пока она не оживит в памяти события этой сумасшедшей и романтической ночи.

Когда Роман обнимал ее, казалось, что это сон. Воспоминания о близости с Фальконом в тюремной камере каким-то образом растворились в настоящих событиях.

– Он сказал, что я узнаю. Будет знак, что он вернулся. – Но сегодняшней ночью Эннабел не заметила ничего подобного.

– Ты уже проснулась? – Роман сонно пошевелился и потянулся к Эннабел. – Ты мне снилась.

– Нет, тебе снилась не я! Ты брыкался, как гончая, которой снится, что она преследует зайца. И ты отчетливо повторял все время: «Моника, Моника, моя дорогая!» – Эннабел щекотала его губы прядью своих волос.

– Это было имя зайца. Послушай, – его глаза ласково улыбались, когда он убирал с ее щеки прядь волос, – эта ночь была удивительной.

– Для меня тоже, – Эннабел поцеловала его. – Но не следует весь день валяться в постели. У меня много работы. Церемония передачи рукописей состоится через неделю. Я должна собрать доказательства, с помощью которых потоплю Келлера. – Она еще раз поцеловала его и свесила ноги с кровати. – Сначала кофе, а потом операция «Потоп».

– После того, как мы поженимся, надеюсь, ты не будешь начинать каждое утро так энергично, вскакивая с постели и сразу принимаясь за дела. Свою энергию ты будешь направлять на то, чтобы сделать меня счастливым.

Эннабел надела широкий свитер и спортивные брюки. Услышав слова Романа, она остановилась.

– Что? После того, как мы поженимся? Не помню, чтобы меня спросили, а тем более стояли на коленях. К твоему сведению, свадебному маршу предшествует предложение руки и сердца.

– Я бывший футболист. Встать на колени – очень трудная задача. Подойдет, если я встану на четвереньки?

Эннабел бросила ему халат и выбежала из спальни.

– Поверь, у меня есть связи, – убеждал ее Роман.

Они ехали по кольцевой дороге из Мейдстона в Лондон. В этой бешеной карусели Эннабел не верила никому.

– Брило, мой бухгалтер, может открыть любой сейф одним движением.

– Твой бухгалтер – бывший преступник?

– Он может заметить щелочку, в которую не пролезет даже комар. Он откроет сейф твоего друга Келлера, не оставив и следа. Ты ведь этого хочешь?

Эннабел готова была посвятить всю свою жизнь этому делу. Но она не думала, что ради этого следует нарушать законы.

Они остановились у светофора на окраине Лондона. Роман припарковал машину и наклонился, чтобы поцеловать девушку.

– Извини, но я думал, что ты хочешь поймать этого слизняка.

– А почему его прозвали «Брило»?

– Подожди, увидишь его и сразу поймешь.

– Мне нужно связаться с экспертом, – сказала Эннабел. – Доктор Келлер дал мне фамилию и телефон одного из них.

– Моя дорогая наивная девочка, не надо ходить к сообщнику лиса, чтобы выяснить, кто таскает яйца из курятника.

Эннабел не переставала сравнивать оживленные улицы Лондона конца двадцатого века и те, по которым она проезжала в карете во времена Изабеллы.

– Значит, ты думаешь, что эксперт заодно с Келлером? У меня есть только одно стихотворение, подписанное настоящим поэтом, Джереми Харкером Симмонзом. Его почерк, если моя теория верна, должен совпасть с оригиналами, которые скрывает Келлер.

– Нужно раздобыть образец почерка Ньютона Фенмора.

– У меня есть надежный помощник, который работает над этим. Возможно, удастся узнать что-нибудь сегодня. – Бернис была самым опытным исследователем во всем Институте. – Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что доктор Келлер уничтожил все поздние рукописи, самые ужасные стихотворения Фенмора. Думаю, он давно понял, что они принадлежат перу разных поэтов, и не хочет, чтобы это открылось.

– Другими словами, твой босс – мошенник. – Они свернули в небольшую аллею, по которой Эннабел никогда бы не отважилась пройти одна, без защитника. – Не бойся. Брило знает каждого хулигана в Лондоне. Наверное, с большинством из них он сидел в тюрьме. Вот мы и пришли.

– Боже, – Эннабел смотрела на грязную узкую лестницу, ведущую в полуразвалившееся здание. – Видимо, он, как и Арманд, смотрит старые детективы. Если он достанет из своего стола бутылку бурбона,[41] а его секретарша – платиновая блондинка, клянусь, я упаду со смеху.

– Пойдем, я позвоню моему старому другу, который прежде служил в Скотленд-ярде.[42] Он был лучшим знатоком по подделкам и всяким фальшивкам. Если мы достанем рукописи, то Стоун тут же скажет тебе, что к чему.

Вслед за Романом Эннабел поднималась по ужасной лестнице.

– Не верю, что такое еще бывает. Даже в Америке не осталось таких частных детективов, кроме тех, кто занимается делами, связанными с супружеской неверностью.

Когда Эннабел и Роман открыли дверь конторы, человек, находившийся в комнате, быстро снял ноги со стола. Эннабел сразу поняла, почему ему дали такое прозвище. Его жесткие седые волосы так сильно вились, что торчали миллионами спиралек и напоминали стальную стружку.

– Вот это да! Форсайт, ты мне говорил, что она красива, но это слово совсем не подходит к ней – Мужчина протянул руку, и Эннабел пожала ее. – Не так сильно, мисс! Эти руки обеспечивают мое существование.

– Надеюсь, ты не потерял квалификацию, Брило? – спросил Роман, сгоняя огромного рыжего кота с единственного стула в комнате и усаживая на него Эннабел. – Мне нужна безопасная кража со взломом, а ты единственный из моих знакомых, кто сможет сделать это и не попасться. Кроме того, ты никогда не говоришь лишнего.