Танцующая с Ауте. Трилогия - Парфенова Анастасия Геннадьевна - Страница 255

– Возник ряд непредвиденных обстоятельств, вынудивших меня изменить расписание. Однако если дарай-князь Рубиус и дарай-княгиня Адрея найдут время, мне хотелось бы встретиться с ними обоими. Не сообщите ли вы им об этом?

– Да, разумеется, эль-леди. Не желаете ли…

– Прошу вас, нет необходимости беспокоиться. Пусть высокочтимые дараи закончат свои переговоры, а я пока прогуляюсь по анфиладе.

И не дожидаясь, пока арр придумает предлог приставить ко мне нескольких «сопровождающих», двинулась по знакомым залам. Разумеется, после стольких лет смертельных танцев на политической арене Ойкумены я не могла не понимать, что подобное поведение граничит с… ну, по меньшей мере дипломатической напряженностью. Сначала отменить запланированную встречу, затем все-таки с опозданием явиться, да еще таким способом и с таким эскортом, влезть в важные переговоры, отправиться гулять по территории чужого суверенного государства… Оскорбления верхом на неучтивости, грубостями погоняют. Но…

Но есть все-таки свои преимущества в том, что тебя считают легендарной, да еще и непредсказуемой. Любому другому подобное поведение бы не спустили, а от меня ничего другого уже и не ждут. Пожалуй, начни я вдруг играть по правилам, их бы это здорово насторожило.

Я шла по длинной анфиладе, машинально манипулируя Вероятностными порталами. Разумеется, у меня не было для этого ни способностей, ни знаний. Но вот использовать пылающий во лбу многоцветный имплантат я за последние годы немного научилась. И теперь без всякого усилия выводила перед глазами схему Вероятностных петель и спиралей, активизировала нужный проход и бесшумно закрывала его за своей спиной.

То, что было, есть и будет, то, что могло бы быть… Чтобы узнать природу Вероятности, надо родиться и вырасти дараем. Тогда, быть может, ты и начнешь понимать, как можно использовать эти тонкие, таинственные и опасные слои реальности и не-реальности для дизайна своих покоев. Я же могла лишь опираться на костыли имплантационных технологий и завидовать тем, кто мог прикоснуться к этому чуду по-настоящему. Знакомый коридор, знакомый поворот… Я была в малом приемном зале Дома Вуэйн. Остановилась, оглядываясь и вспоминая.

Красота в понимании людей не похожа на то, что подразумевают под этим словом эль-ин. Мы видим прекрасное в бликах света над водой, в игре теней на гладких стенах. Наши онн кажутся смертным однообразными и безликими, лишенными каких-либо отличительных черт. Правда, смертные не могут воспринять тонкую вязь сенсорных образов, оплетающих стены и скользящих между ветвями. Не могут видеть мыслей, чувств, озарений, которые рассказывают об обитателе этого онн, о его сути и памяти. Смертные… много чего не могут видеть.

Но и они предпочитают окружать себя красотой, пусть даже это красота вещей, а не красота чистых абстракций. Интерьеры резиденции Вуэйн прекрасны. Хрупкие, лаконичные, точно размытые. Если ты отведешь на мгновение взгляд, то в следующий миг можешь заметить, что все изменилось, что Вероятности сместились, принеся иной облик, иной стиль, иное настроение. Изящная мебель, прекрасно подобранные цвета, сложные узоры. Я пила красоту этих мест, тут и там ловя отголоски связанных с ними воспоминаний.

Вот здесь, в малом зале, среди развешанного на стенах оружия, был найден тот самый меч, который теперь висит у меня за спиной. Я чуть коснулась рукояти, и Сергей арр Вуэйн, более известный в Ойкумене как Сергарр или Воин Чести, ответил сардонической усмешкой. Он тоже помнил.

Здесь Ра-метани Дома Вуэйн впервые увидел, как Ллигирллин вела мое тело в смертельном танце. Здесь он впервые увидел клинок, которому предстояло позже стать вместилищем его души. Тогда рядом с ним стояла Нефрит арр Вуэйн, по прозвищу Зеленоокая, и ее изумрудные глаза сверкали яростью и бессильной ревностью. Видящая Истину не могла не знать, что рано или поздно этот воин будет принадлежать мне. Если, конечно, слово «принадлежать» уместно в данном случае. Вряд ли даже Нефрит могла предполагать, что все так обернется.

Начало и конец. Замкнутый круг. Или новый виток спирали? Пожалуй, мне действительно нужно было прийти сюда, чтобы понять некоторые вещи.

Дальше, в небольшой коридор. Крытая оранжерея, танец пылинок в золотых лучах, бриллиантовые брызги водопада. Я подошла к мраморной кромке искусственного пруда и опустилась рядом с водой, совсем как тогда. Пальцами провела по неспокойной воде, выпуская сен-образ, который когда-то создала в этом месте.

«Найди и приведи ко мне Нефрит арр Вуэйн».

Тихим блеском жемчужных брызг образ-воспоминание исчез под водой. А затем поверхность дрогнула, разгладилась, и из глубины на меня глянули зеленые глаза, обрамленные распущенными зелеными локонами. Глаза эль-ин на человеческом лице. Сергей за плечом вздрогнул.

– «Если хочешь увидеть лицо своего бога, загляни в поверхность пруда», – процитировала она строчку из какой-то старой, неизвестной мне легенды. – Чем я могу помочь тебе, Тея?

– Спроси лучше, чем ты не можешь мне помочь, о божественная.

Она тихо засмеялась, отбросила с глаз зеленую прядь. Никогда Нефрит арр Вуэйн не позволяла своим волосам свободно развеваться, как им вздумается. Никогда при жизни.

– И все-таки, наверняка есть что-то конкретное.

Много всего конкретного. Как всегда.

– Не знаю. Я тут думала об альфах и омегах, о началах и концах. Поговорить с тобой показалось вдруг необходимым.

– Вот как? – и тихо, напевно продекламировала:

– Не так ли, Антея?

Она чуть откинула голову, мелькнула белая полоса шеи. Весьма прозрачный намек. К вопросу о началах и концах.

Я ответила возмущенным взглядом и настороженно развернувшимися в ее сторону ушами. Нефрит качнула головой, рассыпая по волнам изумрудные локоны. Бессильная, какая-то грустная ирония.

– Ну что с тебя взять, эльфенок… Спрашивай.

– Лейруору? – тут же с надеждой ухватилась я за представленный шанс.

– Хранительница, тебе не надоело? – В голосе богини послышалось раздражение. Я развела ушами, это означало бы то же самое, как если бы человек беспомощно развел руками. Все замыкается на Лейри. И пока я не пойму, что именно замыкается, буду долбить всех одними и теми же вопросами. Тупо и однообразно.

Она закатила глаза.

– Ладно, слушай. Лейруору, нравится нам это или нет, твое дитя. Пусть и приемное. А дитя… Сколь бы далеки ни были друг от друга родители, ребенок неизбежно становится посредником между ними, передавая вести, дары и проклятия от одного к другому и обратно.

Я ошарашенно опустила уши.

– Посредник между мной и Зимним? Спасибо, не надо. Проклятия я ему и так передам. Лично.

Раздражение на ее почти человеческом лице заметно усилилось.

– Посредник между тобой и Арреком, девочка!

О!

А при чем здесь…

Зеленоглазая женщина смотрела на меня с демонстративной покорностью учителя, вынужденного разъяснять очевидное ну просто невероятно тупому ученику.

– Люди устроены не так, как эль-ин. Хотя архетипы могут на короткий срок воплощаться в них, создавая так называемые божественные переживания, ни одна смертная женщина не может постоянно олицетворять собой архетип. Это – идеал, недоступный человеку, и так оно и должно быть. Люди способны лишь доводить себя до изнеможения, пытаясь достичь невозможного… – Она требовательно посмотрела на меня, и под этим взглядом вопрос: «А при чем здесь вообще люди?» умер, так и не родившись. А потом богиня неожиданно гневно рявкнула: – Да не очеловечивайся ты окончательно, Тэя!

И исчезла, оставив лишь неспокойную поверхность воды и отраженную в ней мою сбитую с толку физиономию.

Вот и поговорили. Об альфах и омегах, о началах и концах. Н-да.