Танцующая с Ауте. Трилогия - Парфенова Анастасия Геннадьевна - Страница 256

Вода в бассейне снова плеснула, в глубине смутно шевельнулась еще одна фигура.

– Ну-ну. Неужели так плохо? – Он, как всегда, шутил.

Уже зная, кого увижу, я медленно повернулась. Яркие сапфировые глаза, волосы цвета царственного пурпура. Жуткое чувство юмора.

– Л'рис, – мой голос прозвучал так, будто я каждый день встречаю своих давно мертвых риани.

– Делъвар отправился в какое-то демоническое перерождение – насколько я понял, он по-настоящему и не умирал, – с сияющим видом сообщил мне рыжий заклинатель. – Жулик! Ну а я, являясь воплощением такта, дипломатичности и ораторского искусства, – он с видом целомудренной скромности стал полировать когти о перевязь меча, внимательно выискивая на них несуществующие пылинки, – решил нанести визит и одарить словами мудрости и силы, принести тебе облегчение и утешение, вселить в тебя вдохновение, подвигнуть…

– Л'рис!

– Да?

– Заткнись!

– Ну вот всегда так! Даже в смерти меня не ценят!

Мы посмотрели друг на друга… и рассмеялись.

– Л'рис… Ох, Л'рис… – мой смех вдруг совершенно неожиданно перешел во всхлипывания.

– Эй, – он протянул руку сквозь толщу воды, успокаивающе коснулся моей склоненной щеки. Рука была теплой. И мокрой.

– Знаешь, если бы ты уже не умер, я бы тебя убила. Честно, – светским тоном сообщила я своему бывшему риани. – Ты хоть представляешь, что натворил тогда, оставив меня без поддержки? Герой.

Он попытался выглядеть должным образом пристыженным. Без особого успеха.

– И в то же время, оглядываясь назад, я не смогла обнаружить в твоих действиях ничего, к чему могла бы придраться, – я говорила, а сама не верила, что мои губы произносят эти слова. – То была идеальная эльфийская смерть. Полная смысла. Являющаяся вершиной избранного тобой искусства. Одним решающим, окончательным и прекрасным жестом обеспечившая достижение избранной тобой цели. Знаешь, Л'рис. Я надеюсь, что смогу достичь чего-то подобного. Надеюсь, что смогу прикоснуться к высокому искусству умирать, что не запятнаю его своей неуклюжестью.

Я замолчала, сама ошеломленная вырвавшимся признанием. Смущенно отвела глаза, понимая, как по-детски оно прозвучало, как наигранно и банально. Уж кто-кто, а насмешник Нэшши не упустит такого случая, чтобы уколоть меня своим острым язычком…

Я застыла. А затем, не веря, вцепилась взглядом в непривычно серьезного риани. Заклинатель и поэт, он печально, утомленно и без всякой насмешки смотрел на меня из глубины пруда.

– Ты вольна делать выбор, госпожа. Но не увлекайся абстрактной красотой. И, во имя милосердной Ауте, не делай из нас застывшие символы. Это – смерть более верная, чем может принести любой, даже самый заколдованный меч.

Медленно склонила уши в понимании, которого не было. Вода плеснула последний раз, и мой риани растворился, истаял, будто его и не было.

А я осталась одна.

По мере того как сен-образ танцевал среди прозрачных брызг, поворачиваясь то одной, то другой гранью значений, вновь начала осознавать окружающее. Шелест крыльев вытянувшихся у стен воинов эль-ин. Размеренное дыхание ожидающих у дверей арр-лордов. И – на грани восприятия – темное и успокаивающее присутствие Безликих.

А еще – едва ощутимый запах мяты и лимона. Привкус морской соли на губах. Я медленно повернулась и встретилась взглядом с сухими и холодными глазами Аррека. Как долго здесь стоит этот Видящий Истину? И что он вообще здесь делает?

И с чего он так взбесился?

На лед и сталь его взгляда ответила пеплом обиды. Пальцы скользнули по рукояти Сергея. На мягкой коже ножен застыли, точно слезы, бриллиантовые брызги воды.

Я расщепила этот сен-образ, наделив две грани двумя совершенно разными смыслами. Одна скользнула вдоль рукояти Сергея беззвучным, полным горечи и сожаления извинением. Вторую я швырнула в Аррека обиженным упреком.

Сергей не ответил. Аррек, бесстрастный и непроницаемый за щитом своих Вероятностей, протянул мне руку, предлагая встать. Не без опасений я вложила ладонь в эти длинные, сильные пальцы. И тут же ощутила покалывание от свернувшейся вокруг его кожи силы. Он экранировался очень плотно, почти агрессивно.

– Моя леди, дарай-князь Рубиус и дарай-княгиня Адрея готовы встретиться с вами. Пройдемте.

Я послушно поднялась, опираясь на его руку и несколько нервно поводя ушами. Аррек был в ярости, это я поняла сразу. Почему на этот раз? Непредсказуемые перепады его настроения начинали сильно утомлять. Если я, по мнению Эль, совсем очеловечилась, то Аррек, наверное, вконец обэль-инелся. Или как там это называется.

Наши шаги гулко разносились в пустых коридорах. Свита ступала абсолютно бесшумно.

– Что с оливулской девушкой? – Если гневно и обвиняюще молчать сил уже нет, попробуем завязать «разговор ни о чем».

– В порядке. Сейчас отсыпается, но уже завтра будет в куда лучшем физическом состоянии, чем была до этого ранения.

– Сильно ей досталось?

– Весьма основательно. Эти ваши таинственные гости умеют убивать качественно. Вся аура – всмятку, душу заперли в угодивший в нее кинжал, энергетику разорвали на клочки, биобаланс – тоже…

– Ты поработал с ней?

– Не доверять же было такое дело мясникам из реанимации.

– Оливулские хирурги считаются одними из лучших в Ойкумене.

– Ну и пусть себе считаются, – и под ледяным тоном в голосе его на мгновение послышался самый что ни на есть дарайский снобизм. Наверное, есть что-то в атмосфере этих комнат, что подсознательно будит в моем благоверном воспоминание, что он, вообще-то, тоже высший арр. Высокомерный, могущественный, etc, etc…

И сейчас я приближалась к самому центру этого высокомерия и могущества. К центру холодной, закованной в Вероятности власти, которая простерла крылья над всей необъятной Ойкуменой.

Рука об руку, не вместе, но и не в одиночестве, мы замерли перед высокими двустворчатыми дверьми.

А когда двери распахнулись, оставалось лишь шагнуть навстречу главам двух могущественнейших Домов Эйхаррона.

ТАНЕЦ ОДИННАДЦАТЫЙ, ВАЛЬС

Золотой пожар сияющей кожи, темный янтарь глаз, яростное пламя локонов. Когда ты заходишь в комнату, которой оказал честь своим присутствием Рубиус арр Вуэйн, то замечаешь Рубиуса и только Рубиуса. Если не ослепнешь, то не исключено, что сможешь взять себя в руки и начать обращать внимание на все остальное.

В нем мало осталось от запутавшегося, мечущегося капкане неразрешимой моральной дилеммы мальчишки, которого я когда-то возвела на трон. И дело даже не в то, что обещание редкой огненной красоты сбылось. И не том, что закованное в черный шелк тело излучало почти осязаемую силу. Нет, взгляды и души приковывала удивительная, яростно-спокойная цельность его личности. Незауряден и уверен в себе был Лиран-ра, глава Великого Дома Вуэйн. Он, казалось, мыслил и действовал вне привычных всем категорий, легко выходя за поле проблемы и делая из очевидных фактов совершенно нетрадиционные выводы. Слова «благо клана» уже давно перестали быть фетишем для него. Мысли этого человека двигались не по прямой, и даже не по кривой, а путем сложных многомерных скачков, странных даже на взгляд эль-ин. И в этом он был красив, как может быть красиво грозящее вырваться из-под контроля пламя, как может быть прекрасна застывшая перед взрывом суперновая. Он был красив той красотой, которую эль-ин ценили превыше всех других добродетелей, ради которой шли на смерть и обрекали на жизнь. За тридцать лет он достаточно нас изучил, чтобы знать об этом. И пользовался своим знанием со спокойной безжалостностью чистокровного арра.