Отражения (Трилогия) - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 122

— Не важно... Хороший мальчик. Энергичный. Только лорга — не его оружие. Лучше бы подобрать пару клинков...

— Ты и лоргу его видел?!

— Почему — видел? В руках держал. — Я обиделся, потом немного подумал и сделал ещё один глоток.

— А как...

— Проводил показательный урок хороших манер. — Язык с каждым словом становился всё ленивее. — А кстати, что он там делал?

— Как это — что? — надулся Борг. — Он учится.

— Чему? — не понял я.

— Не «чему», а «где»! В Академии! — гордо выпятив грудь, ответил рыжий.

Опять эта пресловутая «Академия»... Ох, не хочется разбираться, а — придётся.

— Ну и почему он шляется в компании бродячих артистов?

— Э-э-э... — Борг... смутился? Что за новость?

— Ну так?.. — Я усилил напор.

— Дело в том, что он... Как бы сказать помягче... Проштрафился.

— Каким образом?

— Да откуда ж я знаю? — огорчённо воскликнул верзила. — Он у меня парень... вспыльчивый.

— Это я заметил.

— Наверное, подрался с кем или над наставником подшутил...

— И кто у него наставник? — невзначай поинтересовался ваш покорный слуга.

— Да тот Мастер, который письмо написал!

Кто бы сомневался! Представляю себе, как Рогар был доволен тем, что я по собственной инициативе пристал к компании Матушки. Ему ведь даже делать ничего не пришлось, чтобы...

— Эй, ты слушаешь?

— А?

Я так быстро запьянел? Кошмар. Сейчас начну плакать и жаловаться на судьбу... Нет, стыдно. Лучше полностью бессознательное состояние, чем пьяные слёзы... И остатки горячительного летят в обожжённое горло.

Несколько вдохов мир оставался прежним, но всё же и он не смог устоять — пустился в пляс, смешав краски и звуки.

Я икнул, пробормотал что-то вроде «Спасибо за внимание... Заходите ещё...» и повалился на спину...

— Ты собираешься вставать? — ласково, но требовательно спросил Гизариус.

— Умхмгм... — отвечаю, натягивая одеяло на голову.

— Я уже высказал Боргу своё мнение о неумеренном потреблении лекарственных средств. Тебе повторить?

— Нена-а-а... — блаженно протянул я.

Зелье доктора, помимо такого очевидного достоинства, как крепость, было наделено и чудесным свойством успокаивать мысли и чувства. Я спал без задних ног и выныривал из тумана сновидений лишь в те краткие мгновения, когда требовалось перевернуться на другой бок. Пожалуй, надо будет позаимствовать ещё несколько таких фляжек... Или целый бочонок...

Гизариус, очевидно, без труда прочитал мои мысли, потому что строго и непреклонно объявил:

— Даже не думай: в ближайшее время ни капли не получишь! И так выдули месячную дозу за полчаса... Как ещё сердце не прихватило...

— Какое сердце? — Я высунул наружу нос.

— Это же лекарство, а не выпивка! — Внушения продолжались.

— Знаете, иногда выпивка — действеннее... — глубокомысленно изрёк ваш покорный слуга, откидывая одеяло и принимая более-менее вертикальное положение.

Доктор оттянул мне левое веко, потом проверил пульс.

— Вроде бы ничего непоправимого не произошло, — довольно заключил он, поднимаясь со стула, стоящего рядом с моей постелью.

— Конечно, не произошло, — подтвердил я. — Ну, выпил больше, чем следовало... С кем не бывает?

— Если бы ты себя видел в этот момент, зарёкся бы пить, — усмехнулся Гизариус.

— Что, такое страшное зрелище? — вяло удивляюсь.

— Для меня — нет, — обрадовал доктор. — Я покойников, благодарение богам, видел в изрядном количестве.

— Почему сразу — покойник? — надулся я.

— В лице — ни кровинки и холодный как лёд. — Пояснение заставило меня горько вздохнуть.

М-да, неприглядное зрелище. Наверное, пора бросать. Не умею пить — не следует пытаться. В каждом деле надо быть профессионалом, вы со мной согласны? Вот-вот, и я о том же. Конечно, можно нагулять жирку побольше и упорно тренироваться, но я вовсе не намерен становиться первым выпивохой в Четырёх Шемах. Ничего крепче эля в рот брать не буду! Трезвая голова — непременный атрибут долгой и сравнительно безопасной жизни. Хотя... большую часть своих ошибок я совершил именно на трезвую голову...

Сказав, что на кухне заждались моего общества, доктор бодро утопал прочь, позволив мне побыть наедине с самим собой. Для начала следовало одеться: не представать же перед блестящим обществом в чём мать родила. Правда, Рианна уже имела возможность познакомиться со всеми подробностями моего голого тела, а для мужчин сей предмет был мало интересен в силу того, что давно и хорошо изучен на собственном примере.

Я фыркнул и покраснел, представив, как принцесса осматривала... Только не говорите, что она этого не делала! Делала, и ещё как. Когда поняла, что я никоим образом не выкажу своего неудовольствия. Вполне могу понять: любопытство — худшая пытка на свете, и следует возблагодарить богов, поскупившихся отсыпать мне хотя бы этого горя...

Ремешок, повязанный шадд’а-рафом, всё ещё болтался на запястье. Непорядок. Долг уплачен и даже ПЕРЕплачен — достаточно кислых воспоминаний о том, чего не было! Теперь это всего лишь обрывок кожи..

Оказавшись на кухне, я первым делом взял нож, подцепил один из узлов и потянул лезвие от себя. Браслет превратился в мусор. А где мусору место? Например, в печи, куда я и отправил последнюю память о шаддах. Принцесса огорчённо протянула:

— Зачем? Он был такой красивый...

— Надоел, — бросил ваш покорный слуга. Объяснение, не имеющее никакого отношения к истине, но ничуть не хуже всех других слов, которые я мог бы произнести.

— А мы думали, что ты и к ужину не проснёшься! — поспешила сообщить Рианна.

— Да если бы сразу сказали, что стол накрыт по-королевски... — Я плюхнулся на лавку, с удовольствием обозревая нестройные, но внушительные ряды мисок, тарелок, блюд и кружек. — Кто это постарался?

— Можешь поблагодарить старостину дочку, если пожелаешь... Её заслуга. — Гизариус пододвинул мне кувшин с ягодным морсом, памятуя о неприятном последствии злоупотребления горячительными напитками, как правило, проявляющемся на следующее утро.

— В честь чего? — Я недоумённо сдвинул брови.

— В честь тебя, разумеется! — Доктор посмотрел на меня как на умалишённого.

— И кто проболтался? — Я хмуро уставился на жареного курёнка.

— А никто. — Гизариус атаковал миску с тушёной зайчатиной. — Дети видели, как ты шёл через лес. Хорошо ещё, что всю эту снедь принесли сегодня, а не вчера: как бы я объяснял, почему ты не в состоянии вкусить от даров благодарных селян?

— За что благодарных?

— Рина вряд ли когда-нибудь перестанет вспоминать роды своего первенца, да и... С тех пор как ты искупался, река перестала шалить.

— Шалить? — Я оторвал от птицы аппетитную румяную ножку и куснул. Отменно зажарено, ничего не скажешь.

— Угу. — Доктор тщательно разжевал очередной кусок и пояснил: — Говорят, раньше водяной дух был шибко проказливым — даже ведунья унять не могла, а теперь присмирел.

Что ж, простые люди помнят добро всю жизнь. А коронованные особы? Я поднял глаза на принца, занимавшего место за столом как раз напротив. С момента моего появления на кухне Дэриен не проронил ни слова. Обиделся, что ли, на мою выходку? Нет, не похоже: отводит взгляд. Если бы был рассержен, то испепелил бы своими сияющими очами...

А что у нас Рианна? Увлечённо жуёт пирожок, и вид — сама невинность. Интересно, много ли она наплела братцу о наших приключениях? Надеюсь, кое-какие детали всё же были опущены...

Борг не принимал участия в пиршестве — его вообще не наблюдалось за столом.

Мы с доктором ещё побеседовали на общедоступные темы — о погоде, о тяготах сельской жизни и о том, что скоро дожди польют, как из ведра, и нужно запасать лекарственные травы позднего срока созревания. Набив желудок, я заявил, что, как виновник торжества, имею право не мыть посуду, и быстренько убрался из кухни, не забыв прихватить горсть пряного печенья. Правда, Гизариус очень расстроился, осознав, что убирать со стола придётся именно ему, но, думаю, малолетняя принцесса с удовольствием приняла участие в этом увлекательном действе...