Отражения (Трилогия) - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 150

— Сначала заставил сомневаться, а потом решил избавить от сомнений... Не вижу логики.

— Логика! — шумно фыркаю. — У каждого она своя. А есть вещи, которые... Например: простейшая пара «причина-следствие». Пока не разобрался в причинах, следствия кажутся нелепыми, верно? Ты видишь «что», но не знаешь «почему», и это пугает. Могу успокоить: я и сам временами не понимаю своих поступков. Но желание их совершать от этого не пропадает!... Значит, ты искал продавца «росы», который удружил твоей сестре, я прав?

Листоухий поджал губу, но не ответил. Впрочем, ответ был ясен и так.

— Надеюсь, Сахима не ты убил? — вкрадчиво осведомился я.

— Какого Сахима? — непонимающе нахмурился Кэл.

— Молодого купца из Южного Шема.

— Я никого не убивал! — было мне объявлено с гордым презрением. Нашёл время оскорбляться...

— Отрадно слышать! Тем более, что он вряд ли причастен к безумию твоей сестры.

— Что ты можешь об этом знать? — дыхание эльфа на миг прервалось, словно мои слова кулаком врезались ему под рёбра.

— Одно я знаю точно: Сахим начал промышлять поставками «росы» только с начала весны. Он не мог продать Мийе запрещённый товар.

Кэл помолчал, потом вздохнул. С сожалением.

— Да, я тоже об этом думал... Почему и встретился с ним только однажды.

— А старый иль-Руади заслужил трёх встреч, — усмехаюсь. — Его ты подозревал?

— Почему спрашиваешь?

— Личная заинтересованность, — я улыбнулся ещё шире.

— В чём? — прищурился эльф.

— В благополучии сего достойного человека.

— Откуда ты можешь знать...

— Что человек — достойный? Я некоторое время работал на его семью. Кстати, бок о бок с Сахимом. Он, конечно, был вспыльчив, хитёр и нетерпелив, но согласись: этих преступлений маловато для смертного приговора!

— А ты сам... — мысли эльфа свернули на опасную для меня тропку.

— Хочешь обвинить меня? — я укоризненно покачал головой. — Твоё право. Если сомнений нет — обвиняй. Но я бы на твоём месте лучше выяснил, почему молодого купца, только-только попробовавшего вкус контрабанды, убили вскоре после встречи с тобой.

— И почему же?

— Вполне возможно, что он соприкоснулся с тем, кто имел отношение к несчастью твоей сестры. Обычная практика: случайных свидетелей убирают.

Я говорил очевидные вещи, но думалось, не зря: если склад ума этого листоухого хоть отдалённо напоминает хаос, царящий в моей больной голове, ему настоятельно требуется внешнее подтверждение внутренних рассуждений. Временами такой подход бывает оправдан. Особенно если рядом есть кто-то, способный думать так же, как и вы, но — лучше.

Однако уточним:

— А как давно Мийа стала баловаться «росой»?

— Откуда... — он осёкся. — Почему ты об этом спрашиваешь?

— Я сам такими вещами не увлекаюсь, но, судя по рассказам, это зелье в малых количествах создаёт ощущение счастья. Пустого счастья. И когда действие «росы» ослабевает, образовавшуюся пустоту спешит заполнить всяческая грязь... Скорее всего, Мийа начала принимать зелье за некоторое время до гибели, почему и не справилась с эмоциями... Как же ты не уследил?

Эльфы умеют краснеть? Никогда бы не подумал. Как мило!

— Я редко бываю дома...

— Понимаю: служба, — подмигнул я, и Кэл взвился:

— Да что ты понимаешь?! Что ты можешь знать о...

Я промолчал, ожидая, пока разум возьмёт верх над чувствами. Эльф успокоился на редкость быстро: для этого ему оказалось достаточно поймать мой взгляд.

— А может, и знаешь... — очень тихо и очень грустно сказал Кэл.

Я позволил себе усмехнуться.

— Ты слишком хорошо осведомлён, — лиловый огонь стал строже и внимательнее.

— А ты — умный парень, но с одним опасным недостатком: поспешностью выводов, — искренне вздыхаю.

— Разве? — изящная дуга серебристой брови стала ещё круче.

— В моих словах не было ни следа откровений, только немного рассуждений, основанных на простых и понятных фактах. Мне немногое известно, но недостаток знаний всегда можно скрасить умением работать с тем, что имеешь.

— Ты напоминаешь... — задумчиво пробормотал эльф.

— Кого? — встрепенулся я.

— Одного из... моих знакомых, — отговорился Кэл, но я прекрасно понял: речь идёт о его наставнике. Причём, судя по тону, с которым были произнесены слова, очень уважаемом наставнике.

— Чем же? — спросил ваш покорный слуга, с трудом сдерживая смех.

— Происходящее становится понятным только после твоих пояснений, а до того...

— А до того кажется странным и нелогичным? Что ж... Рад, если смог чуть-чуть тебе помочь. Остальное распутывай сам.

— Но если ты работал на... ту семью... то...

— Я РАБОТАЛ, — делаю очень сильное ударение на втором слове. — А в том трактире оказался совершенно случайно. Проездом, так сказать... Старик был до смерти напуган приближающейся встречей с тобой и нуждался в помощи и поддержке, хотя... Я бы не принял его предложение, зная, с кем доведётся вступить в Игру.

— Почему? — во взгляде Кэла вновь вспыхнуло любопытство, смешанное с гордостью. Ага, надеешься услышать, что эльфы — слишком опасные противники? Не дождёшься!

— Я не люблю листоухих, — в моём голосе не было ни тени улыбки, ни следа ехидства, лишь слегка стыдливое признание существующего положения дел.

Эльф нахмурился, но не смог не оценить прямоту:

— Есть причины?

— Увы, — кивнул я. — Но, пожалуй, их влияние становится всё слабее... По мере того, как ширится круг тех, с чьими путями пересекается мой. Проще говоря: нет абсолютного добра и нет абсолютного зла, а вот рецептов, соединяющих эти компоненты в разных пропорциях — великое множество! Знакомая истина? Да. Но такая... трудная к применению, верно?

Я улыбнулся и встал из-за стола.

За окнами начинался рассвет: белёсые пятнышки света лениво раздвигали ночную мглу.

— Надо заняться приготовлениями... Во дворе — устроит?

— Более чем, — согласно кивнул эльф.

— Ну и славно!

Пришлось заскочить в комнату, чтобы переодеть обувку и накинуть меховую безрукавку. Высунув нос за дверь, я поёжился, но не стал возвращаться с целью дальнейшего утепления, поскольку в ближайшее время предстояло серьёзно разогреть мышцы...

Для начала я выбрал самую жёсткую из мётел и принялся соскребать подмёрзший снег. Сухой и рыхлый, он легко уступал натиску прутьев, и вскоре основная часть двора избавилась от рваного белого плаща, но обнажилась другая проблема. Земля оказалась изрядно застывшей — лукаво поблёскивала ледяными зеркальцами и топорщилась каменно-твёрдыми гребешками.

Скакать по неровной скользкой поверхности никоим образом не входило в мои скромные планы. С тяжёлым вздохом ваш покорный слуга выкатил из сарая тачку и спустился к реке, туда, где крутой берег щеголял песчаными откосами. Пропотел я изрядно — особенно возвращаясь, но притащил внушительное количество песка и, передохнув несколько минут, зачерпнул лопатой первую порцию, предназначенную для посыпки двора...

Даже хмурое осеннее утро не могло испортить моё странно покойное и умиротворённое настроение, приправленное необъяснимым предвкушением чего-то светлого и прекрасного. Веер песка, слетевшего с лопаты, накрыл пядь мёрзлой земли, а мне вспомнилась старая солдатская песенка, кою и затянул, нимало не заботясь о попадании в ритм:

Нырок за песком. Ещё один.

Я придирчиво осмотрел результат своих трудов. Хорошо, но... медленно. Надо бы ускориться...

Песчинки встретили сталь радостным шелестом, и я растерянно посмотрел вниз. Нет, моя лопата здесь, со мной, тогда кто...