Анделор. Тетралогия - Куприянова Мария - Страница 73

— Веди их сюда, хочу с ними сам переговорить, но ничего не обещай, говори — у нас очень трудно с местами для ночлега, — Норт проводил взглядом убегающего мальчика и потер руки.

Ему сегодня определенно везет. Сказать по правде, удача не поворачивалась к нему лицом с детства. В тот памятный день он, сын бедного крестьянина, шел проверять всходы на поле и увидел рыжую кошку, сидевшую неподалеку и вылизывающую переднюю лапу. Заметив человека, она пугливо потрусила в сторону. С перебитой передней лапой, животное сильно хромало. Норту стало жаль бедняжку, и, решив ей помочь, он пошел вслед за ней. В какой-то момент потерял кошку из виду, а потом, свернув вглубь леса, вновь увидел ее. Она сидела на холмике под большим деревом, и как будто поджидала его. Приблизившись к ней, юноша хотел взять ее на руки, но хромоножка вдруг прыгнула в ближайший куст и исчезла среди его ветвей. Норт искал ее повсюду, но она как сквозь землю провалилась. Ему пришлось вернуться к тому большому дереву, где ранее поджидала кошка. Что-то привлекло внимание паренька. Из земли торчала глиняная ручка. Он раскопал землю вокруг и вытащил большой кувшин, доверху наполненный золотыми монетами и драгоценными камнями. На обнаруженные деньги он и открыл постоялый двор и назвал его в честь той самой хромой кошки, которая указала ему, где лежат сокровища.

Много воды утекло с тех пор, мир вокруг изменился, изменился и сам Норт. Он уже перестал быть сердобольным юношей и превратился в ворчащего старика, однако история о том, каким образом было найдено то самое сокровище, продолжала греть его сердце, и он не упускал случая, чтобы вновь поведать ее очередному постояльцу.

Огорчало только то, что слушателей со временем становилось все меньше. Караванный путь, когда-то пролегавший через их городишко, теперь проходил много западнее, по более широкой и безопасной от разбойников и всякой нечисти дороге. Иссяк и источник доходов, который приносил Норту и его семье постоялый двор. Очень часто горожане подшучивали, что теперь дела в его таверне хромают так же, как и та знаменитая кошка, но Норт не обижался. Как это часто бывает, к старости он стал сентиментальным, и «Хромая кошка» значила для него больше, чем просто дело, приносящее какой-никакой, но все-таки доход. Здесь прошла вся его жизнь, со своими радостями и невзгодами, с надеждами и мечтами юности, с горечью и разочарованием неосуществившихся дел к старости.

Его жена давно уже предлагала закрыть это заведение с мизерной прибылью и уехать куда-нибудь, где климат потеплее, и провести остаток жизни в тишине и спокойствии. Ах! Теперь-то он ей докажет, что «кошечка» еще может приносить очень большие деньги. И с этих троих прибывших только что путников он постарается выбить как можно больше золота.

От избытка чувств, Норт опрокинул в себя раньше времени традиционную кружку пива, полагающуюся ему после закрытия. Вконец развеселившись, он стал внимательно следить за входом.

Вот дверь открылась, и внутрь зашел Жиль, а за ним трое людей. Точнее, людьми оказались только двое из них. В третьем Норт безошибочно определил меррила. Слишком много повидал он их на своем веку в те времена, когда караваны один за другим проходили через их город. Низкого роста, коренастый и рыжеволосый — вошедший являлся типичным представителем удивительной расы, славившейся своей необыкновенной силой.

С одного взгляда стало ясно, что путешественники — не конокрады. Одежда на них хоть и простая, но очень хорошего качества, походка и жесты уверенные. Оружие тоже говорило само за себя. На поясе у меррила, в ножнах, инкрустированных серебром, болтался охотничий нож. На боку у светловолосого мальчика был прикреплен небольшой меч, с изящной витиеватой рукоятью, а вот у третьего, самого высокого черноволосого молодого человека, оружие скрывалось за спиной. Однако Норт не сомневался, вооружение у них стоит дороже, чем вычурные шпаги сынков богатых провинциальных князьков, в свое время часто останавливающихся в «Хромой кошке».

Черноволосый, видимо, главный среди них, первым подошел к старику и спросил:

— Вы — Норт, хозяин этой таверны?

— Да, — утвердительно кивнул тот, заинтересованно разглядывая собеседника, — чем могу служить?

Теперь, когда старик смог разглядеть его вблизи, он понял, что не ошибся, предположив, что гость не только богат, но еще и знатного рода. Наверняка это сын какого-нибудь лорда, путешествует со своими слугами, и, скорее всего, инкогнито. Иначе о его приближении обязательно предупредили бы. Значит, юноша не так прост, каким хочет показаться. Да и внешность у него довольно приметная: черные коротко стриженые волосы, яркие синие глаза, волевые черты лица, на левой щеке тонкой полоской белеет шрам. Такой не останется без внимания, особенно женского.

— Мы бы хотели остановиться у вас на ночь. Жиль сказал нам, что сегодня почти все занято, но, может быть, вы найдете комнату? Нас устроит даже одна, лишь бы с кроватями.

Норт пораженно уставился на молодого человека. Удивило его даже не то, что тот успел, а главное, потрудился узнать, как зовут мальчишку конюха. Дело в том, КАК он вначале посмотрел на старика. Его взгляд не просто изучал, казалось, что синие глаза незнакомца смотрят в самую душу, раскрывают все его тайны, видят страхи и слабости. Но это продолжалось лишь мгновение, хотя Норту и показалось, что прошла целая вечность, пока молодой человек не расслабился и, чуть смутившись, отвел взгляд в сторону. Когда он вновь посмотрел на Норта, ничего необычного его глаза не выражали, а сам он приветливо улыбался, ожидая ответа на заданный им вопрос.

— Ах да, простите старика, я немного задумался, — решив, что выпитая кружка пива сыграла с ним шутку и чересчур разыграла воображение, Норт встрепенулся и тут же указал на пирующих гостей. — Вынужден вас огорчить, но сегодня действительно все комнаты уже заняты, даже не знаю, что можно предложить таким знатным господам, как вы.

— А если подумать? — хмуро поинтересовался меррил.

— Ну, есть одна комната. Она небольшая и, может, не очень отвечает вашим требованиям, но это все, чем я располагаю в данный момент.

Для пущей убедительности, он развел руками в стороны. Обычно, во времена перегруженности таверны, такой жест всегда срабатывал, и за самую скверную комнатушку на верхнем этаже, хитрец сдирал столько денег, сколько стоили самые лучшие апартаменты в «Хромой кошке».

— Мы берем ее, — согласно кивнул черноволосый.

— Это будет стоить десять золотых.

— Десять золотых? Да ты что, старый, гоблинских газов обнюхался? — побагровел меррил и уже собирался схватить Норта за грудки, как черноволосый остановил его.

— Грейд, Эрик, почему бы вам не занять тот единственный пустой столик? А мы тут с Нортом пока потолкуем.

— Ты что, собрался платить ему? — прошипел светловолосый мальчик, — Но…

— Идите, — прервал его тот, — закажите что-нибудь поесть, у меня желудок от голода сводит.

Мальчик и меррил покорно побрели в сторону свободного столика.

— Меня зовут Кайл, — повернулся к Норту странный гость и протянул руку. Старик настороженно пожал ее.

— Не обращайте внимания на моих друзей. Мы давно в пути и сильно устали. Может, нальете себе и мне по кружке пива? В горле пересохло, а так хочется узнать, отчего это у вашего постоялого двора название такое необычное — «Хромая кошка»?

Норт пребывал в эйфории. Впервые за последние месяцы, и даже годы, его постоялый двор заполнен до отказа, а карманы полны золота. Впервые за последнее время хоть один человек заинтересовался историей «Хромой кошки». Какой приятный постоялец! Он только что встал из-за стола, за которым сидел старик, и присоединился к своим друзьям. И мало того, что оплатил ему не одну кружку пива, самое главное, он с интересом слушал рассказы о таверне, о детях и внуках, о жизни в целом, чего давно уже никто не делал. Это ничего, что он, расщедрившись, взял за ту комнату наверху всего один золотой, халупа не стоила и этого. Юноша сделал куда больший подарок, который не мог сравниться ни с какими сокровищами целого мира. Он помог вспомнить времена, оставшиеся далеко в прошлом, в разговорах вместе с ним перенесся в его безоблачную юность, заставил вновь пережить те сумасшедшие годы, которые ушли навсегда, и куда, как он сам думал, уже никогда не вернуться.