Искушение - Мадерик Робин - Страница 55

— Ах, Бетси, страшно подумать, что может случиться теперь. Бетси, я не хочу, чтобы Флетчер узнал о ребенке от этого ужасного человека. Мне нужно самой поговорить с ним, и чем скорей, тем лучше, даже если он больше не любит меня. Это ведь его ребенок! И он имеет право узнать о нем от меня. Однажды он предложил мне выйти за него замуж. Я отказалась. Тогда он ответил, что если бы знал, что я жду ребенка, он никогда не принял бы моего отказа. Я объяснила Флетчеру, что это невозможно, что у меня никогда не будет детей. И знаешь, что он мне ответил? Он спросил меня:

«Разве тебе известна воля Божия?» Господь простит меня: тогда я думала, что известна. Ведь это чудо, Бетси. Свершилось чудо! Но разве мое поведение достойно его?

Вера попыталась подняться, но Бетси схватила ее и усадила на стул.

— Садитесь, миссис Эшли. Этот человек расстроил Вас. Посидите.

Бетси усадила хозяйку и с удивлением наблюдала, как та, наклонив голову, поглаживала свой округлый живот. Девушке казалось, что Вера нежно беседует с младенцем, прячущимся в ее утробе.

— А почему он перестал присылать нам посылки? — спросила Элизабет.

Вера подняла глаза, но, кажется, не видела Элизабет и не слышала ее вопроса. Она вспоминала, как они с Флетчером танцевали на чердаке, как он спросил ее о ребенке. Ему будет больно, когда он узнает, что Вера скрыла от него это радостное известие. А вдруг ему все уже безразлично? Нет, это невозможно! Она унижает его такими подозрениями.

— Ведь это я попросила его не присылать нам больше посылок. Я не хотела, чтобы он голодал из-за нас и чтобы у него были неприятности, Бетси. Когда я видела Флетчера в последний раз, он стоял перед выбором. Он должен был решить, по какой дороге ему идти, и я не хотела вставать у него на пути. Я не та женщина, которая ему нужна. Он потерял на войне друга и больше не мог идти на компромисс. Знаешь, Бетси, я была не совсем откровенна с тобой в последнее время. Я говорила тебе, что Флетчер не бывает у нас, потому что все время занят на службе. Это только половина правды. Мы расстались, и он ничего не знает о ребенке.

Элизабет не произнесла ни слова, настолько ее поразило услышанное. Огонь в очаге становился все слабее, и девушка обернулась, чтобы разворошить горящие головешки.

— Миссис Эшли…

— Тише, Бетси, я знаю, — Вера говорила почти шепотом.

— Как Вы могли, миссис Эшли, как Вы могли не сказать ему? Ведь он любит Вас?

— Любил. Когда-то. Но разве теперь я могу быть в чем-нибудь уверена? Как знать, обрадуется ли он, когда узнает о ребенке?

Они сидели в тишине. Солнечный луч пробился через заледеневшее окно, и в его свете лицо миссис Эшли казалось перламутровым. Кремовая шаль на плечах и светлое платье удивительно шли ей. Элизабет смотрела, как Вера нежно поглаживает живот.

— Миссис Эшли, — с отчаянием простонала девушка, — что же теперь будет? Ведь если он не женится на Вас, Ваш ребенок будет незаконнорожденным!

Вера сидела выпрямившись, с закрытыми глазами. Сейчас она казалась Элизабет воплощением достоинства и покорности судьбе.

— Я знаю, — тихо сказала миссис Эшли.

Глава 27

Миссис Харт стояла на крыльце с топором в руке и с удовлетворением смотрела на результаты своей работы. У ее ног лежала груда дощечек, которые еще недавно были вывеской адвоката Эзры Бриггса; ветер качал ставшие теперь ненужными цепи, на которых она была укреплена. Миссис Харт собрала деревяшки в охапку и отправилась в контору, где в кресле ее ждал укутанный в одеяло мистер Бриггс. Пока она шла по дому, снег начал таять на ее волосах и на шали, наброшенной на плечи.

— Ну, вот и слава Богу! Теперь хорошо разгорится, — сказала она радостно и положила в камин свою драгоценную ношу.

Языки пламени, которые уже начали исчезать, заплясали с новой силой, и тепло разлилось по комнате. Резкий запах горящей краски напомнил о том, что сейчас пылало в камине, но миссис Харт помахала передником и рассеяла дым.

— Спасибо, миссис Харт.

— О чем Вы сейчас думаете, сударь? — спросила она.

Конечно, экономка знала об этом лучше, чем кто-либо другой. Но чувство жалости охватывало ее всякий раз, когда она смотрела на его больные ноги, печальное лицо, и ей хотелось немного отвлечь своего хозяина от грустных мыслей.

В ответ Бриггс только вздохнул.

— У нее все в порядке, мистер Бриггс. Вы не должны волноваться.

— Я не видел ее с Рождества, — ответил Эзра. Миссис Харт покачала головой.

— А как хорошо мы тогда проводили время, помните? Даже малышка Элизабет приходила. А миссис Эшли все время смешила нас, и мы пели гимны… — миссис Харт замолчала.

Она решила, что такие воспоминания расстраивают хозяина еще больше.

— Ужасная погода, миссис Харт. Нет ни дров, ни еды…

— Если бы миссис Эшли нуждалась в чем-нибудь, она, конечно, дала бы нам знать. Вы ведь все время посылали ей, что могли.

— Да, — ответил адвокат, повернувшись к окну. — Вот теперь хорошо. Гораздо теплее стало.

— Очень хорошо, сударь, — ответила экономка. Она подумала о том, что с каждым днем все труднее и труднее доставать дрова. И где взять их в следующий раз? Они отапливали одну комнату. От самого хозяина теперь было мало проку, так он ослаб. Ноги еле двигались, да и сердце болело.

— Миссис Харт?

— Что?

— Прочтите мне последнее письмо от Веры, будьте любезны.

Он достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок бумаги, с которым не расставался ни на минуту с тех пор как получил его несколько недель тому назад.

— А надо ли, хозяин? Оно только расстроит Вас.

— Я знаю.

— А может, Вам еще раз написать ей? Да извиниться за то, что Вы так разозлились. Ведь Вы все для нее сделали, только Вам ни одного доброго слова не сказали. А она думает, что Вы все еще сердитесь на нее.

— Это не важно, — ответил Эзра и спрятал письмо.

Миссис Харт нахмурилась и отошла в сторону. А Эзра снова погрузился в свои печальные раздумья.

Вера беременна. Она ждет ребенка от Флетчера Айронса. А он, лейтенант, человек чести, бросил ее в таком ужасном положении, опозорил ее. Как он только мог? Правда, Вера в письме уверяла, что Айронс ничего не знает. Но как это может быть? И потом, если бы он не бросил Веру, то, конечно, знал бы обо всем. Вместо этого он оставил ее одну в отчаянии. Зачем они расстались? Какая глупость с их стороны. Сначала он решил сам рассказать все Флетчеру, но Вера умоляла его в письме не делать этого, и в конце концов он решил сохранить все в тайне.

А еще она просила у него прощения! Простить ее! Как он может ее простить? Ведь они виделись на Рождество, и Вера уже знала обо всем, и ничего ему не сказала.

Гримаса боли исказила его лицо. Ему казалось, что острая игла пронзает его грудь. Боль охватила живот, ныло плечо и рука. Не сейчас… И он затих под грудой одеял.

Конечно, миссис Харт была права. Ему нужно было пригласить Веру к себе и предложить ей все, что он смог бы ей дать. Ведь теперь, может быть, она примет его предложение и согласится стать его женой, чтобы дать имя своему ребенку. А он, Бриггс, поживет с ней счастливо те несколько месяцев, что ему осталось.

Дыхание его участилось. Все мысли сливались в одну, и слепящий свет появился у него перед глазами. Бриггс поднял правую руку, чтобы поправить одеяло, но судорога сотрясла все его тело. Очки выпали из бесчувственной левой руки. Откуда-то издалека до него доносился крик миссис Харт.

«Вера, — подумал Эзра, — моя Вера».

Но было уже слишком поздно.

Наклонившись над кроватью, Вера всматривалась в лицо Эзры, такое любимое и такое знакомое. Сейчас без очков оно было совсем беззащитным. Под глазами лежали темные тени, кожа была совсем бесцветной, и только в уголках носа и рта она приобрела голубоватый оттенок. Глаза были закрыты.

Вера погладила старика по волосам и коснулась его пальцев.

— Боже, какие они холодные, — сказала она, обращаясь скорее к себе самой, чем к кому-либо еще.