Искушение - Мадерик Робин - Страница 59

С этими словами он стал приближаться к Элизабет. Глаза его злорадно блестели, в нем чувствовалась грубая сила. Он протянул к девушке руки и схватил ее, пытаясь поцеловать. Элизабет плюнула ему в лицо. Сержант размахнулся и нанес Бетси сильный удар в челюсть. Девушка ударилась о стену и упала на пол. Комната погрузилась во мрак…

Флетчер стоял, держась за прутья зарешеченной двери, и заглядывал в камеру. Неужели этот постаревший мужчина, кутающийся в одеяло, и есть тот самый гигант с золотыми волосами и штыком в руках, тот безумец, который колол им направо и налево!

— Жак, — позвал Флетчер, — Вы слышите меня?

— Я слышу Вас. Чего Вы от меня хотите? Вы похожи на исповедника, а у меня и в мыслях нет исповедоваться.

— Но Вас скоро повесят. Вы понимаете это?

— Да.

— Вы убили человека, — сказал Флетчер.

— Только одного, — ответил узник с горькой гримасой.

— Этот человек был моим другом, — сказал лейтенант. — Я очень любил его. Наверное, после смерти я полюбил его даже больше, чем при жизни. Я очень страдал, когда его не стало. Ведь он получил штык в грудь, потому что заслонил меня. Он дал обещание женщине, которая меня любила, и сдержал его. Он спас мне жизнь.

— Храбрый и благородный человек. Он отдал свою жизнь взамен Вашей и погиб. Мы встретились на войне, во время битвы. Я никогда не знал его. Но в Вашей памяти он всегда будет жить, — сказал Джек и покачал головой.

Флетчер стоял у самой двери, крепко сцепив пальцы вокруг прутьев решетки.

— Вы не помните его? — спросил Флетчер.

— Нет, — ответил Джек. — А Вы сами разве помните каждого, кого сразили саблей или застрелили? Это война, мой друг.

— Не называйте меня другом, — сказал Флетчер.

Ему хотелось плакать, но не о Брайане, который погиб на войне, он горевал о Вере, которую оставил, сам того не желая. Он бросил к ее ногам свою ненависть и горькие обвинения. Он говорил ей о долге офицера. Но она поняла, в чем он ее обвинял. Он не мог ей простить смерти Брайана.

— Какой же я дурак, какой идиот! — крикнул Флетчер, уткнувшись в железную решетку.

Джек подошел ближе, и пламя свечи осветило его глаза.

— Зачем Вы здесь? — спросил он. — Неужели Вы пришли сюда, чтобы освободиться от своей вины? От своей бесконечной и бесполезной ненависти?

— Да, — ответил Флетчер.

Джек видел, что человек, стоящий перед ним, ищет твердой почвы под ногами.

— Может быть, — сказал он, — я смогу чем-нибудь Вам помочь? Ведь говорят же, что приговоренные к смерти могут быть великодушны. Возможно, — продолжал Джек, — Вы сможете придумать какую-нибудь другую причину гибели Вашего друга, помимо войны. Я был в гневе тогда на всех, кто носил красный мундир. Ведь в тот момент я потерял человека, которого любил и уважал, человека достойного, доброго и храброго, — доктора Уоррена. Он был нашим генералом.

— Я знал его, это действительно большая потеря. Я всегда восхищался им, — с грустью сказал Флетчер.

— В самом деле, лейтенант? Ну, что ж, я передам ему это, — ответил Джек, — если, конечно, попаду в царствие небесное.

— И все-таки Вы совершили преступление, Жак, — сказал Флетчер.

— Поверьте мне, я предпочел бы, чтобы меня разорвало на тысячу кусков, чем бросили в тюрьму. Но увы, дело сделано, лейтенант. Это война. И кто знает, если победят восставшие, не окажетесь ли Вы на моем месте.

Внезапно они услышали шаги, затем блеснул свет от качающегося в чьей-то руке фонаря, и перед ними появилась измученная женщина с расширенными от ужаса глазами и кровоточащими губами.

— Элизабет! — воскликнул Флетчер и кинулся ей навстречу. — Что с тобой, что это?

— Лейтенант Айронс, — воскликнула девушка, — я искала Вас, но уже слишком поздно… он, он пытался…

Она залилась слезами.

— Кто? — спросил Флетчер.

— Солдат… тот, с ключами, — ответила Элизабет.

— Ублюдок, — прорычал Флетчер. — Я разберусь с ним. Где он?

— Он там, в камере, — ответила Элизабет, постепенно приходя в себя. — Я здорово стукнула его.

— Я разберусь с этим подонком.

— Нет, лейтенант, у нас нет времени. Я… Голос девушки задрожал. Она увидела человека, стоявшего в камере. Он медленно подходил к решетчатой двери и не отрываясь смотрел на Элизабет.

— Нет, — прошептала девушка, — нет, — повторила она и отвернулась.

— Бетси!

Элизабет вздрогнула и снова взглянула на него.

— Джек, — голос ее дрогнул, она не хотела верить своим глазам.

— Неужели я так изменился? — спросил Джек и горько усмехнулся, но не смог сдержать слез.

Элизабет выронила фонарь. Стекло разбилось, масло продолжало гореть, наполняя коридор мерцающим светом.

— О, Джек! — воскликнула девушка и протянула руки сквозь прутья решетки. Молодые люди прижались друг к другу.

Джек целовал Бетси в лоб, прижатый к решетке, а девушка пыталась обнять его.

— Бетси, любимая, кто обидел тебя?

— Никто, поверь мне — Элизабет плакала, целуя Джека в глаза, в губы, в щеки, куда только могла дотянуться через барьер.

Флетчер наблюдал эту сцену с разрывающимся сердцем.

Лучше бы Элизабет не видеть своего возлюбленного в тюрьме. Ведь сейчас она обратится к Флетчеру и попросит освободить Джека. А он не сможет этого сделать. Жак Сабо завтра будет повешен.

Флетчер, пытаясь прочитать слова молитвы, поднял глаза и натолкнулся на горящий взгляд Джека.

«Не говори ей, прошу тебя, не говори ей!» — молил он.

— Элизабет, — сказал Флетчер, — ты искала меня? Что-то случилось?

— Ах, лейтенант Айронс, простите меня. Ведь миссис Эшли ждет от Вас ребенка… Роды начались раньше времени, — продолжала Элизабет, не переставая плакать. — И миссис Эшли сейчас очень трудно. Что-то плохое может случиться с ребенком. Доктор говорит, что он не может появиться на свет. Доктор хочет уничтожить его. А миссис Эшли потеряла так много крови! Я боюсь, что она тоже может умереть!

Флетчер закрыл глаза, и пол начал уходить у него из-под ног.

— О, Господи! — воскликнул он. — О, Господи!

— Мне очень жаль, — произнес Джек с чувством.

Он поразился тем тайным нитям, которые связывали его с лейтенантом. Ведь миссис Эшли была патриоткой. Но его интерес угас почти мгновенно. Ему оставалось жить совсем недолго…

— Элизабет, миссис Эшли, дома? — спросил Флетчер.

— Да. Но мы можем опоздать. Я молю Бога, чтобы этого не случилось. — Бетси снова залилась слезами.

— Нам надо спешить, пойдем Элизабет, — сказал он девушке.

— А Джек?

— Он не может уйти отсюда, не так ли, Джек?

Джек прикрыл глаза. За его спиной в соломе возились крысы, а единственная свеча освещала камеру.

— Дорогая, тебе надо идти. Поцелуй меня. Мы скоро снова встретимся…

Глава 30

Медленными движениями, как будто неохотно, лейтенант собрал окровавленные простыни, лежащие на полу. При этом лицо его ничего не выражало, только скулы дрожали. Он поднял голову и посмотрел на Веру, лежащую на кровати. Сейчас ее красота казалась совершенной. Копна золотисто-рыжих волос живописно обрамляла бледное тонкое лицо. Изящные руки лежали поверх простыни вдоль тела. Лейтенант не мог оторвать взгляда от любимого лица.

— Доктор, — спросил он, — кто сделал с ней это?

— Это акушерка, — ответил врач, — она, конечно, и добрая и славная женщина, но опыта у нее пока маловато, особенно для таких серьезных ситуаций.

Флетчер закрыл глаза.

— Вы можете подойти поближе, — продолжил доктор. — Конечно, миссис Эшли еще очень слаба, но ей будет приятно узнать, что Вы здесь.

Флетчер повернулся к доктору и уставился на него удивленными глазами. Он еще не решался поверить.

— Слаба, — повторил он, — так она не…

При этих словах лейтенанта глаза доктора округлились от удивления и возмущения.

— Да взгляните же на нее, молодой человек! Господи! Так вы пришли сюда в уверенности, что она мертва? Кто Вы, сударь? Я думаю, лейтенант…