Искушение - Мадерик Робин - Страница 60

— Да, я лейтенант Айронс, — ответил Флетчер. Он едва сдержался, чтобы не броситься на колени у постели своей возлюбленной.

— Я ее друг, — добавил он сухо.

— Ну-ну, — сказал доктор, — значит, друг. А Вы знакомы с ее мужем?

— Нет, — ответил Флетчер, — не знаком.

— А как его имя?

— Уильям Эшли.

— А Вас, видимо, зовут Флетчер? Она звала Вас.

С этими словами доктор закрыл чемоданчик с инструментами и, взяв его под мышку, направился к выходу.

— Скажите, доктор, кем был ребенок? Мальчик или девочка? — спросил Флетчер.

Доктор остановился и покачал головой.

— Послушайте, лейтенант! Ребенок — мальчик. И, благодарите Бога, у вас прекрасный сын. Когда закончите свои дела здесь, бегите на кухню — он там, в тепле.

Доктор отвернулся и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

Теперь Флетчер смог наконец-то, никого не опасаясь, опуститься на колени рядом с лежащей Верой.

— Вера, — прошептал он, — Вера, милая, я здесь. Прости меня. Я так надолго оставил тебя одну.

Не открывая глаз, Вера чуть-чуть повернула голову в его сторону и снова затихла. Флетчер осторожно провел пальцем по ее щеке, лбу, бровям, как бы желая убедиться, что это не сон, что его возлюбленная жива.

— Ты родила мне сына, — прошептал Флетчер.

Он был поражен свершившимся чудом. Теперь он, как ему казалось, понял, чем было вызвано молчание Веры. В последнее время он заставил ее сомневаться в том, что известие о ребенке доставит ему радость. Это мучило Флетчера. Он также не был уверен в том, что Вера обрадуется его возвращению и наконец примет его предложение руки и сердца.

Флетчер встал и в задумчивости подошел к окну.

Снегопад продолжался. Почти на всех окнах ставни были закрыты, а из труб к небу тянулась тоненькая струйка дыма. Слабый вздох заставил его отойти от окна.

— Вера, — позвал он.

Ее глаза открылись и закрылись снова. Все такие же зеленые и блестящие, какими он их запомнил. На губах заиграла слабая улыбка.

— Флетчер, — с трудом произнесла она, облизывая пересохшие губы, — как ты сюда попал?

— Элизабет привела меня. Ты не помнишь?

— Нет, — ответила Вера.

— Я так боялся опоздать, моя милая. Я боялся потерять вас обоих.

Флетчер обессиленно опустил голову Вере на грудь, и она стала гладить его по волосам, успокаивая, как ребенка.

— У нас теперь сын, Вера.

— Ты его уже видел?

— Еще нет, моя дорогая.

— А я видела, — сказала Вера, и Флетчер почувствовал новые материнские нотки в ее голосе. — Но миссис Перри очень быстро унесла его отсюда, потому что я была слишком слаба. Ты знаешь, я очень долго не могла родить. Все казалось уже безнадежным. Доктор решил, что ребенок не сможет родиться и его надо уничтожить и удалить. Он собирался это сделать, чтобы спасти мою жизнь. Но я не могла этого допустить, я не хотела жить, зная… — Вера не смогла докончить фразу и разрыдалась, спрятав голову в подушку.

— Вера, милая, я знаю это. Не мучай себя воспоминаниями.

— И я стала кричать и звать тебя, — продолжала Вера, — я молила Бога забрать нас обоих: и меня, и моего ребенка. Потом меня пронзила эта адская боль, и я увидела, что доктор достает свои инструменты. Но он взял только щипцы. И наш сын появился на свет!

Флетчер обнял Веру и прижал к себе, целуя лоб и рассыпавшиеся волосы. Ее рассказ болью отозвался в его душе.

— Я люблю тебя, Вера, и всегда тебя любил. Ты помнишь, — продолжал он, — как однажды после долгой размолвки ты предложила мне поклясться, что мы никогда больше не будем ссориться? Я тогда ответил, что это невозможно. Но пообещал тебе не быть жестоким. Я не сдержал своего обещания, любимая моя. Я поступил очень жестоко, когда оставил тебя одну. Я не знал, что ты беременна, но это не оправдывает меня. Я был не прав. Я слишком часто ошибался. Скажи, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

Вера с глубокой нежностью посмотрела на его расстроенном лицо, поцеловала его ладонь и прижала к своей влажной от слез щеке.

— Мне нет нужды прощать тебя, мой милый, потому что ты не сделал мне ничего такого, чего я не могла бы понять. Я люблю тебя.

Очаг на кухне весело пылал, и языки пламени взлетали так высоко, как этого уже давно не случалось. По случаю столь важного события в жертву огню был принесен стул из комнаты Элизабет и деревянный умывальник миссис Эшли.

Доктор и акушерка уже ушли, оставив ребенка на попечение Элизабет, а миссис Эшли — на попечение Флетчера. Теперь Бетси, умытая, причесанная, в свежем платье сидела на теплой кухне и качала малыша. Девушку разморило, и она дремала вместе с ребенком.

Флетчер тихонько зашел на кухню, посмотрел на спящую Бетси и нахмурился, заметив разбитые губы девушки. Он накажет этого похотливого охранника сегодня же, он не оставит Бетси беззащитной.

— Элизабет! — позвал ее Флетчер.

Девушка приоткрыла глаза, все еще не совсем проснувшись.

— Бетси, где мой сын?

— Здесь, у меня на коленях.

И она приподняла складки своих юбок так, чтобы он смог увидеть младенца. Флетчер наклонился над ним.

— Так вот он где, — выдохнул восхищенный отец. — Он, как бриллиант в бархате, как король.

Флетчер поднял своего малыша на руки и стал с любопытством его рассматривать. Он погладил его нежные, как пух, волосы, взял его за мягкие щечки. Ребенок проснулся и открыл глазки. Флетчер начал осторожно распеленывать малыша около теплого очага.

— Ой, что Вы делаете, лейтенант? — закричала Элизабет.

— Проверяю, — спокойно ответил он. Элизабет густо покраснела и отвернулась. Наглядевшись вдоволь на малыша, Флетчер принялся заворачивать его и потерпел неудачу. Ему пришлось обратиться за помощью к Элизабет, и девушка быстро и ловко запеленала младенца.

— Поздравляю, Вас, лейтенант! — сказала она радостно.

Потом Флетчер долго сидел у очага с сыном на коленях, радуясь цвету его лица, его здоровому виду и той силе, с которой он сжимал палец отца.

— А он не голоден? — спросил он у Бетси.

— Ну, не думаю. Они сначала не хотят есть. Ему надо просто что-то пососать. Потом приготовлю ему немного сладкой водички, чтобы он смог попить, пока у миссис Эшли не придет молоко.

Поглаживая головку сына, Флетчер снова вспомнил о происшествии в тюрьме.

— Элизабет, — обратился он к девушке, — мне очень жаль, что все так ужасно произошло. Ни один мужчина не имеет права… Поверь, мы тоже солдаты, но мы не такие, как он. Я обещаю тебе, что твой обидчик будет наказан.

Помолчав немного, Элизабет вернулась к прежней теме: ей хотелось поговорить о малыше.

— Какой он крупный. Ваш малыш! Для недоношенного, я хочу сказать.

— А разве он родился раньше срока? Почему это произошло? — встревожился Флетчер.

— Две вещи случились. Ну, во-первых, приходил этот ужасный тип, мистер… ну, никак не вспомню его фамилию… Да Вы знаете его. Ну да, Джонсон. Так вот, он приходил сюда.

— Что? Джонсон был здесь? — Флетчер почти закричал, и малыш снова открыл глаза, но не заплакал.

— Ну, да, — продолжала Элизабет, — значит, пришел к нам и очень расстроил миссис Эшли. А она-то сначала так его любезно встретила и велела мне ему яичницу поджарить. А ведь у нас самих почти ничего не было. Ну и что Вы думаете? Сказал он нам спасибо? Нет! Он вел себя так ужасно, что мне пришлось пригрозить ему горячей сковородкой.

Рассказывая об этом происшествии, Элизабет не забыла упомянуть о том, что имя Флетчера было не раз произнесено в тот ужасный вечер.

— А Вы такая умница, Элизабет, — сказал Флетчер с улыбкой, когда девушка рассказывала о своей победе над мистером Джонсоном. — Это был весьма достойный поступок. Он не имел никакого права приходить сюда. Ему здесь нечего делать. Так он заметил, что Вера ждет ребенка?

— Да, конечно, — ответила Элизабет.

— Странно, что он не явился ко мне, чтобы доложить об этом. Может быть, он опасался встречи со мной? Кажется, я уже отделал его однажды хорошенько. А что еще огорчило Веру?