Вольный странник - Фун Дэннис - Страница 10

– Нет, они тут ни при чем. Это точно. Мы идем верной дорогой… пока.

– Почему ты не рассказал мне, что потерял доверие к ловцам видений?

Роун набрал со дна пригоршню гладких камешков и стал задумчиво перекатывать их в ладони.

– Я себя вроде как дураком чувствую. Как же можно было больше доверять человеку, которого видел лишь мельком, чем людям, на деле доказавшим, что они нам друзья?

– Ты имеешь в виду того сказителя… Камьяра? Того самого, который предупреждал тебя, что ловцам видений верить нельзя?

– Ты запомнил?

– Такие вещи не забываются.

– Нет, дело не в этом, – вздохнул Роун. Он даже почувствовал облегчение от того, что Лампи тоже запомнилось предостережение Камьяра. У него мелькнула мысль, что надо было раньше обсудить это с Лампи, ведь он чувствовал себя таким одиноким наедине с собственными подозрениями. – В любом случае, я не мог такого допустить. Меня все время мучила мысль, что у ловцов видений есть какие-то тайные планы в отношении меня и детей. Конечно, нам нужна была помощь Билдт и всех остальных, кто пришел к нам из Оазиса, но я нутром чувствовал, что тогда ловцам видений было бы совсем легко нас контролировать. А теперь, когда дети больны, мне надо было бы больше прислушиваться к своим чувствам, как-то действовать, что-то говорить, причем делать как можно скорее.

– Что именно?

– Не знаю. Что-нибудь.

– Но без них мы ничего не могли бы сделать.

Хотя Роун признавал справедливость слов Лампи, это ни на йоту не снимало с него ответственности. Он бросил камешки обратно в ручей.

– Значит… – Лампи смущенно вздохнул, – …если верить твоему видению, ты уверен, что мы на правильном пути?

– Да. Точно… Мне кажется. Я хочу сказать, мы пойдем туда, куда меня ведет.

– Кто ведет – зверь какой-нибудь или растение?

– Человек какой-то, я так думаю.

– Этот человек, к которому тебя тянет… надеюсь, его намерения не пойдут нам во зло, как тебе кажется?

– Нет, думаю, такого не случится.

Лампи покачал головой.

– Значит, я так это дело понимаю. Мы уходим от людей, которые к нам очень хорошо относятся, но мы им не доверяем, к кому-то неизвестному и, может статься, очень опасному человеку, кому мы доверяем без всякой на то причины.

– Да. Ну что, поворачиваешь назад?

– Шутишь?

Бросив прощальный взгляд на Новый Свет, они зашагали вниз по руслу ручья.

Почва вдоль берега ручья оказалась неровная, в любой момент можно было оступиться, за спинами у них висели тяжелые заплечные мешки, и потому друзья продвигались вперед небыстро. Но путь им облегчали хорошая погода, густой аромат хвои и заливистые трели белых сверчков. Роун часто задумывался о мече-секаче, лежавшем у него за спиной. Он решил, что взять его с собой необходимо. Юноше казалось, что до того, как путешествие его завершится, вполне возможно, ему придется еще воспользоваться теми знаниями и навыками, которым он научился у братьев. Значит, не пришло еще время о них забыть.

К концу третьего дня пути они пришли в долину, где воздух стал холоднее. Деревья там не росли, снежные сверчки исчезли, земля поросла широколистным папоротником. На небольшой полянке Лампи сбросил рюкзак.

– Здесь и заночуем.

Уставший после трудного дневного перехода Роун разложил на земле постель и собрал хворост для костра. Лампи показал на высившиеся вдали горы.

– Если верить Билдт, путь в Оазис лежит отсюда к северу, селение расположено по другую сторону тех гор. Так что… нам, наверное, надо двигаться в другую сторону?

– Может, ты и прав.

– Вот и хорошо. Легче идти на восток по предгорьям.

– Нет, мы пойдем на запад.

– Но ведь на западе сплошные болота!

– А внутренний голос ведет меня именно туда.

– Всегда тебя ведет куда-то не туда…

– Нет, именно туда! Дерево, которое я ищу, растет как раз где-то на болоте.

Лампи скорчил недовольную рожицу.

– Знаешь, я где-то слышал краем уха, что тамошние земли когда-то затопило и они заболотились. Места там непроходимые, гиблые, одним словом – топь. Жуткое какое-то болото. В здравом уме никто туда не попрется.

– А нам придется двигаться именно туда.

Лампи глубоко вздохнул.

– Стоит только подумать, что попал наконец в райские кущи, как снова приходится тащиться в Пустошь, в болота эти…

– Могло быть и хуже.

– Это точно – вот там хуже и будет, попомни мои слова.

На восходе, когда Роун проснулся, Лампи уже был готов двигаться в путь. Он срезал длинную жердь, чтоб идти по болоту, и запасся питьевой водой.

– Завтракать можешь в постели. Радуйся пока, что сухой. Кто знает, сколько потом времени мы будем мокнуть!

Пока Роун жевал, Лампи рылся в небольшой сумочке.

– Ну вот, нашел, слава богу, – сказал он, вынув небольшую старенькую жестяную коробочку, открыл крышечку и понюхал содержимое. – Ух! Неплохо сохранилось. – Он сунул коробочку под нос Роуну.

Тот аж подпрыгнул. От неожиданности и жуткого зловония его чуть не вырвало.

– Это воняет… тухлыми яйцами!

Лампи закрыл крышечку.

– Тухлые яйца против насекомых не действуют.

Это – притирка из драконьей травы.

– Ты ведь не хочешь сказать, что мы должны…

Лампи заговорщически улыбнулся и мазнул притиркой по подбородку Роуна.

– Это средство еще вдобавок и нос прочищает!

Они двинулись в путь по зарослям папоротника, и Роун вдруг ощутил надвигавшуюся опасность. Как будто повинуясь какому-то сигналу, его тело и разум вспоминали приемы ведения рукопашного боя, которым за последний год он почти не занимался. Он полностью отдавал себе отчет в каждом движении, каждый шаг его становился упражнением в силе, выносливости и концентрации. Заросли стали густыми и непроходимыми, и Роун принялся расчищать путь мечом-секачом. Он не рубил растения направо и налево, как делали некогда первопроходцы, торя свой путь в густых девственных лесах неведомых земель, а отделял каждый ствол, срезал его мечом быстро и точно в том месте, которое намечал заранее.

Лампи склонился и осмотрел срезы.

– А меч твой от этого не затупится?

Роун пожал плечами.

– Его надо чистить и затачивать каждый вечер, но лезвие очень прочное.

Через пару дней пути их мрачные представления о болоте переменились. Никаких туч мошкары и застоявшейся, вонючей, хлюпающей под ногами жижи. Жаливших насекомых, к счастью, было совсем немного, а на стоявших там и сям деревьях распускались яркие цветы. Вокруг них суетливо носились золотистые бабочки, над самыми зарослями папоротника деловито сновали поблескивающие стрекозы, на водной глади свободно плавали небольшие фиолетовые лилии, а грунт был достаточно твердым, и они быстрым шагом продолжали путь. Когда стали спускаться сумерки, друзья разбили на ночь лагерь на возвышении у самой воды. Там росли деревья, каких раньше они никогда не видели, с толстыми, вьющимися ветвями и листьями, которые при прикосновении сворачивались в трубочку.

– Твоя драконья притирка такая вонючая, что все кусачие жуки и мошки улетели в болото. А когда эта вонь выветрится?

– Как только помоешься.

Роун тяжело вздохнул.

В вечернем тумане жаркий костер потрескивал ветвями папоротника. Аромат запекавшегося на костре сома, которого они выловили в воде голыми руками, завораживал и Роуна, и Лампи. Сверчки устроились у них на плечах и сидели тихо-тихо, будто в оцепенении, даже усиками не шевелили.

Напротив Роуна, по другую сторону костра, в сполохах огненных языков плавно обрисовались контуры странного мальчика.

«ТЫ УЖЕ ПОЧТИ У ЦЕЛИ».

«ДА, Я ЧУВСТВУЮ ЭТО».

«ТЫ ПРИШЕЛ НЕ ОДИН?»

«С ДРУГОМ. А ЧТО?»

ВОЛЬНЫЙ СТРАННИК

«ОН ТОЖЕ СТРАННИК?»

«НЕТ. МЫ ОЧЕНЬ ДАЛЕКО?»

«ЧТО ЗНАЧИТ „ДАЛЕКО“?»

Очертания странного мальчика растаяли в воздухе. Роун перевел взгляд на Лампи. Тот шевелил ветки в костре и был целиком поглощен этим занятием. Он даже не заметил, что у Роуна было видение.