Вольный странник - Фун Дэннис - Страница 9

Все рабочие вторили его возгласу. Фортин протянул ей руку и подвел Стоув ближе к краю балкона. Как она была доверчива! По блаженному выражению лиц девочка видела, что эти люди не просто любят ее – они ее боготворят. Конечно, они ее обожают… Ведь Управляющий Фортин внушает им это чувство через блокираторы. И ее соблазнил его подхалимаж. Это же ясно как день! Владыки балуют ее, холят и лелеют, на руках носят, чтобы она им верила, чтобы стала их послушным орудием. А что случится, если они поймут, что она – их враг? Что тогда? Если через свои блокираторы они прикажут этим людям разорвать ее на куски? Ответ понятен и дураку.

– Для меня честь быть сейчас здесь, среди таких талантливых, преданных своему делу людей. Я знаю, что Дарий и Владыки Города чрезвычайно ценят вашу работу. И я тоже.

Раздались аплодисменты и громкие возгласы одобрения.

– Когда я здесь, с вами, так близко от вас, когда я вижу, как вы работаете на своих рабочих местах, узнаю о ваших блистательных свершениях, сердце мое наполняется радостью и волнением. Я чувствую свою близость с каждым из вас. Каждый из вас запечатлен в моем сердце, потому что все мы – как одна семья. А я – как сестричка каждого из вас.

– Стоув! Стоув! Стоув!

Стоув – девочка с плакатов Владык, впервые с начала визита на фабрику вдруг отчетливо поняла истинную цену разразившихся оваций: они были естественной реакцией на тот сигнал, который получало контролируемое население. Ей вдруг стало так грустно, но усилием воли девочка собралась. Нельзя тебе расслабляться, идиотка, приказала она себе. Ты не можешь себе позволить даже малейшего проявления слабости, иначе Дарий тебя в бараний рог согнет. Надо держать себя в руках – чего бы это ни стоило. Не сметь расслабляться! Вот так, и никак иначе.

Виллум повел Стоув к выходу, поддерживая ее под локоть, но она успела бросить в сторону Фортина самый свой чарующий взгляд. Хотя глаз Управляющего и слезился, он прекрасно замечал все, что ему было надо. При этом ему казалось, что это замечал только он. Но здесь Фортин ошибался.

– Ты держалась великолепно, все сделала правильно, – с одобрением сказал Виллум.

– Знаю, – ответила она. – Мне нравятся такие визиты.

– Ты всегда так говоришь, но сегодня мне показалось, что у тебя было что-то еще на уме.

– Просто я немного устала. И речи эти повсюду одинаковые… Не очень приятно каждый раз повторять одно и то же.

Виллум вздохнул с таким видом, будто пробовал на вкус горячий напиток.

– В таком случае, Стоув, должен тебе сказать, что тебя ожидает еще более тяжелое испытание.

Ну вот, началось.

– Какое? – спросила девочка.

Виллум отвел взгляд в сторону, пальцы его сжались в кулаки.

– Ну давай, Виллум, говори, не тяни. Ты меня заинтриговал.

– Путешествие.

– Я и так каждый день путешествую в поисках брата.

– Теперь твое задание изменилось.

– Ты хочешь сказать, что мне больше не надо будет искать Роуна?

Клирик распахнул дверцу машины, но Виллум в нее не сел.

– Нет. Больше его искать не надо. По крайней мере, какое-то время.

– Кто же тогда будет его искать?

Он пристально посмотрел ей прямо в глаза.

– Никто.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Дарий сообщил мне сегодня утром, что Роун объявлен мертвым.

– Но ведь он не умер, – с вызовом возразила она.

– Мне очень жаль, Стоув, мне действительно очень жаль.

– Дарий ошибается.

Виллум бросил на нее суровый взгляд.

– Не забывай, что твой отец – Старейший, Хранитель Города, Архиепископ Мегаполиса, Великий Провидец. Что бы ни случилось, всегда думай перед тем, как говорить.

– Конечно, Виллум. Прости, я погорячилась.

Стоув почувствовала, что дрожит мелкой дрожью. Когда они выяснили, что Роун умер? Откуда они об этом узнали?

– Тогда все в порядке. Мы начнем готовить тебя к новому заданию.

Она искала брата последние два года. Три часа в день звала его через усилители, принимала снадобье, плакала по нему. Ее легендарный брат, в чьих руках были ключи от разрушения и спасения. А теперь они дают ей новое задание, решив, что Роун мертв. Не может быть! Она бы об этом узнала.

– От тебя ждут исполнения твоего долга, – предупредил ее Виллум.

– Конечно, ждут. Какое значение имеет для тебя смерть моего брата? Он для тебя просто еще один мальчишка из Дальних Земель! А для меня он – брат. И он умер!

Стоув больше не сдерживала волной накативший гнев, наконец она узнает, что случится, когда она совершенно выйдет из себя.

– Ты ничего не знаешь! Ничего! НИЧЕГОШЕНЬКИ! В ней накопилось столько ярости, что она словно засочилась из всех пор, зрачков, всего ее нутра, легких, сердца. И тут она пронзительно завопила с такой силой, что водитель повалился на колени, потом на землю и забился в агонии. Остальные клирики тоже корчились в судорогах.

– Не смей, Стоув! – отшатнулся от нее Виллум и заткнул уши. Она увидела, как его окутало еле заметное сияние – он создал защитную ауру, чтобы спастись от ее вопля! – Прекрати, Стоув! Сейчас же замолчи! – требовал Виллум.

Но она не хотела останавливаться, не хотела сдерживаться, ей было так хорошо, так приятно. Ее покидали страхи, одиночество, опасения и подозрения – все рвалось из груди наружу и облегчало душу.

Виллум оказался гораздо сильнее, чем ей казалось раньше. Она представила себе лицо Дария, и ярость накатила новой волной, ударила в ауру Виллума и отбросила его назад.

– Хватит!

Стоув истошно вопила, пока вся скопившаяся внутри гадость не вышла наружу. Ничего в ней не осталось, совсем ничего. И тут она ощутила, что ее отталкивает аура Виллума. Это же надо – он был в состоянии ее оттолкнуть!

Она огляделась вокруг. Все клирики лежали на земле и стонали, корчась от боли, которую она им причинила. У водителя текла из ушей кровь, и он лежал неподвижно.

– Я что – убила его? – удивилась Стоув.

Аура Виллума пропала. Склонившись над телом, он холодно посмотрел на нее: «Еще дышит…»

Эту ее способность вполне стоило совершенствовать! И она этим обязательно займется. Если даже Виллум в состоянии ее оттолкнуть, значит, Кордан, скорее всего, сможет ее сокрушить. А о том, на что способен Дарий, даже подумать страшно. Она должна стать сильнее. Гораздо сильнее.

Стоув коснулась языком клыка и поняла, что он выпал, – девочка потеряла еще один молочный зубик.

ТОПЬ

Роун с Лампи почти бесшумно брели по каменистому берегу озера под мутными лучами рогатого воскового месяца. Они не разговаривали, потому что прекрасно понимали друг друга без слов. Они снова путешествовали вдвоем по неизведанным просторам, путь их мог быть опасен, но на этот раз речь шла не об их жизнях, а о жизнях четырнадцати детей, за которые они были ответственны. Верхушки деревьев осветили первые лучи восходящего солнца, и Лампи указал на ручеек, о котором рассказывала Билдт, когда пришла к ним с другими мастерами.

– Она говорила, что по руслу этого ручья они шли сюда от самого Оазиса.

Роун опустился на колени и стал смотреть на воду и мелкую гальку на дне ручья.

Лампи с удивлением уставился через его плечо.

– Ты увидел там что-то интересное?

Роун покачал головой.

– Эти камешки, сам ручей мне что-то напоминают.

– Может быть, они тебе в видении привиделись?

– Да нет, мне кажется, это тот путь, по которому нам надо идти. Но если он ведет в Оазис…

– Ты опасаешься, что эти мысли наслали тебе ловцы видений?

Роун все глядел в журчащую воду, пытаясь разобраться в своих чувствах.