Часовые Вселенной - Рассел Эрик Фрэнк - Страница 127

— С ходу мне приходит в голову лишь один такой способ,— сказал Лиминг.— Проблема в том, что он долог, трудоемок и требует немалой работы вслепую.

— Что за способ?

— Исходя из предположения, что этот вирус является настоящей причиной — в чем мы пока еще сомневаемся,— нам необходимо найти действенный антиген. Тогда наше доказательство будет основано на возможности вылечить живого человека. Если нам этого не удастся...

— Лекарство необходимо найти,— заявил Конуэй не терпящим возражений тоном, словно то было окончательным решением,— Любой ценой. Единственная альтернатива — долгое и систематическое уничтожение всех жертв, в масштабах, которые никто не в состоянии даже представить. Вообще-то мы можем столкнуться с тем, что окажемся по отношению к ним в меньшинстве — и тогда меньшинство обречено, а вместе с ним все человечество.

— И вы полагаете, что жизнь одного закоренелого преступника — слишком высокая цена, чтобы предотвратить такое? — язвительно спросил Лиминг.

— Я ничего подобного не думаю,— возразил Конуэй.— Я бы без колебаний пожертвовал населением всех наших тюрем, будь это в моей власти и будь я убежден, что это наша единственная надежда. Но такое не в моей власти, и я не убежден в необходимости подобных мер.

— Дайте я с ним поговорю,— предложил Харпер, видя, что Лиминг совсем пал духом.

Взяв трубку, Харпер воинственно посмотрел на лицо на экране, зная, что генерал сейчас смотрит на него.

— Генерал Конуэй, вы говорите, что у вас недостаточно полномочий и вы не убеждены в необходимости такого шага?

— Совершенно верно,— кивнул Конуэй.

— Если спросить мнения президента, возможно, тог посчитает иначе. Он обладает необходимой властью или может ее получить. Не присваиваете ли вы его право на решение?

— Присваиваю право? — повторил Конуэй, словно эти слова были самыми страшными ругательствами. С видимым усилием взяв себя в руки, он сдержанно проговорил: — Президент не может работать больше двадцати четырех часов в сутки и потому делегирует часть своих полномочий другим. И некоторые из этих полномочий исполняю я.

— Благодаря чему пользуетесь его благосклонностью в отличие от других,— парировал Харпер.— Так как насчет того, чтобы обратиться к нему напрямую?

— Нет.

— Ладно. Больше я не буду вас просить. Я требую.

— Требуете? — недоверчиво переспросил генерал.

— Да. Отказ от сотрудничества — игра, в которую могут играть двое. Вы можете передать предложение Лиминга президенту — или же считать, что с данного момента я больше в ваших разборках не участвую.

— Вы не можете так поступить.

— Могу.

— Вы прекрасно знаете, что без вашей помощи мы не в состоянии уверенно опознать источник заразы. Вы же не можете просто сидеть и ничего не делать, зная, что происходит?

— Могу. И более того — буду. Вы не единственный, кто может изображать упрямого осла.

— Это возмутительно! — взорвался генерал Конуэй.

— И к тому же мятеж,— кивнул Харпер.— Неприкрытая измена. Можете меня за это расстрелять. Попробуйте и увидите, что вам это даст. Мертвый я буду бесполезен.

Конуэй возмущенно посмотрел на него, тяжело вздохнул и наконец сказал:

— Вопреки моим убеждениям, я встречусь с президентом и сделаю все возможное, чтобы его убедить. Обещаю сделать это как можно быстрее, но успех гарантировать не могу.

— Вашего слова мне вполне достаточно,— сказал Харпер.— Вы офицер и джентльмен. И хотя пути наши противоположны, мы работаем ради одной и той же цели, разве не так?

Раздраженно фыркнув, он положил трубку и посмотрел на Лиминга.

— Он это сделает. Он из тех, кто непременно сдержит слово, раз уж удалось вырвать у него обещание.

— Надо сказать, дерзости вам не занимать,— с легкой завистью заметил Лиминг.— Настолько, что мне очень интересно, есть ли у вас вообще друзья. Когда-нибудь вы зайдете чересчур далеко, и вам проломят череп.

— О чем вы говорите? Конуэй — мужчина, я тоже мужчина. Мы оба стрижемся и носим брюки. Когда-то мы оба ревели во всю глотку и пачкали пеленки. И мы оба будем одинаково плохо пахнуть через месяц после нашей смерти. Я что, должен целовать ему ноги?

— Думаю, нет.

— Значит, мы с вами пребываем в блаженном согласии.

Харпер посмотрел на часы.

— Прежде чем уйти, я бы хотел узнать еще кое-что, если можно.

— Что именно?

— Каким образом стала распространяться эта болезнь? Как она передается от одного к другому?

— Также, как ею заразилась собака,— сказал Лиминг.— Той девушке, Джойс Уиттингэм, сделали укол в руку, вероятно, ввели кровь жертвы.

— Мы не можем с уверенностью сказать, что собака ею заразилась.

— Да, но мы знаем, что ею заразилась мисс Уипингэм. И мы знаем, что ей был сделан укол, так же как и двум другим. У четвертого трупа был заклеенный пластырем порез, который говорит о том же самом. Скорее всего, их реакция была такой же, как у собаки,— несколько минут замешательства, короткие судороги и быстрое восстановление.

— Что ж, тот факт, что одного лишь контакта, судя по всему, недостаточно, уже кое-чем может нам помочь,— задумчиво проговорил Харпер.— Это означает, что будущую жертву нельзя заразить, просто чихнув в ее сторону. Человека нужно схватить и достаточно долго удерживать, чтобы сделать инъекцию и дождаться конца ее действия, так?

Лиминг кивнул.

— Если этот вирус — не настоящая причина болезни, он определенно является ее побочным продуктом. И если он не причина,— доктор выразительно развел руками,— мы понятия не имеем, где искать другую.

— Можете еще что-нибудь рассказать о вирусе?

— Да. Он внедряется в головной и спинной мозг. Это его естественная среда обитания. Все остальное — лишь теория, и вам решать, чего она стоит. На мой взгляд, вирус размножается, пока его концентрация в кровеносной системе не становится слишком высокой, и тогда он стремится куда-то передать избыток, найти другую кровеносную систему, ведущую к другому головному и спинному мозгу. Можно это представить себе неким нечеловеческим аналогом сексуального желания, где передача вируса заменяет половой акт. Непреодолимая реакция на всеобщий закон: «Плодитесь и размножайтесь».

— Гм!

Харпер задумался. Ему было любопытно узнать, каким образом осуществлялась передача вируса от существа к существу в родном мире венерианцев. Принадлежали ли излюбленные носители вируса на Венере к достаточно высокоразвитой форме жизни, способной изготавливать шприцы и пользоваться ими? Или они занимали более низкое положение в пирамиде жизни — нечто зубастое, способное передать зараженную кровь одним укусом?

Харпер подозревал последнее. Сколь бы чуждой ни была эта зараза с земной точки зрения, она была порождением природы и существовала в своеобразном симбиозе с другим таким же порождением природы. Так что способ ее распространения был скорее естественным, чем искусственным, и применявшиеся на Земле инъекции были лишь заменой этого способа — вполне действенной заменой.

Если его предположения были верны, сидящая в клетке собака вполне могла заполучить себе спасителя и столь желанного союзника, цапнув его за ногу или лизнув руку, на которой оказался бы едва видимый порез. Присутствие вируса в ее слюне могло открыть путь к свободе и массовому захвату человеческих тел. Теоретически это животное было опаснее кобальтовой бомбы.

— Если хотите моего совета,— сказал Харпер Лимингу,— вам стоило бы прикончить этого пса, пока он не прикончил вас.

— Не беспокойтесь. Нам часто приходится решать подобные проблемы. Никто к нему не приблизится на расстояние плевка, не говоря уже о том, чтобы до него дотронуться.

— Дело ваше. А мне пора заняться своими делами. Я возвращаюсь домой, назад в ловушку, в которую, как надеется Конуэй, может попасться живой экземпляр.

Харпер мрачно усмехнулся.

— Если мне сильно не повезет, к вам могут доставить связанного по рукам и ногам зомби, который окажется мной.

— То есть? — Глаза Лиминга расширились.