Мой грешный маркиз - Фоули Гэлен - Страница 64

За всем этим великолепием раскинулся обширный парк, в свою очередь, граничивший с лесополосой, в которой, по сообщению Макса, были сделаны удобные дорожки для прогулок.

Муж рассказал, что это было рабочее имение с тремя деревнями, двенадцатью фермами, двумя церквями, тремя школами и двумя пабами, в которых варили разные сорта пива. Была здесь и базарная площадь. Вдовий дом, добавил он, переделали в пансион для раненых ветеранов войны с Наполеоном.

Урожай уже убрали, но на пастбищах паслись упитанные коровы, овцы и лошади. Макс сказал, что устроил состязание между фермами по выращиванию лучшего скота.

В целом поместье было, по мнению Дафны, превосходным драгоценным камнем в короне сельской Англии.

А постоянное отсутствие Макса в поместье делало этот факт еще более удивительным. Непонятным образом он сумел поставить дело так, что и без него все работало, как часы.

Теперь и подготовка списка невест казалась ей чем-то почти нормальным. Этот человек ничего не упускал, не оставлял без внимания ни одну деталь.

Дафна все больше убеждалась, что вышла замуж за потрясающего мужчину. Но в свете всего увиденного ей представлялось все более бессмысленным одно — его плохая репутация. Ничто не указывало на то, что маркиз Ротерстоун — легкомысленный и порочный распутник.

Когда они снова вернулись в дом, у Дафны от возбуждения голова шла кругом. Она все никак не могла осознать, насколько велики владения маркиза. Ей раньше не приходило в голову, что они станут править небольшим королевством, а она будет вести жизнь принцессы, как и говорил папа, когда впервые упомянул об этом браке.

В столовой Макс показал камин, над которым было пустое место, ожидавшее, как сказал он, ее парадного портрета.

— Мой портрет? Здесь? Но, милорд, наши гости подумают, что во мне нет ни капли скромности!

— Нет, дорогая, они подумают, что ты невероятно красива, а я — счастливый везунчик. Пойдем дальше.

Экскурсия по дому продолжилась. В гостиной Дафна увидела великолепное фортепиано, стоящее возле окон, из которых открывался замечательный вид на пасущихся на лугу коней. Новоявленная маркиза задумчиво посмотрела на инструмент.

— Еще одно фортепиано, — отметила она. Несколько минут назад она видела инструмент в утренней гостиной.

— Я же говорил, что люблю слушать музыку. — Макс сделал приглашающий жест рукой. — Может быть, попробуешь?

— Я не играю, — поспешно сказала она.

— А твой отец говорил совсем другое, — заметил Макс, понимающе улыбнулся и продолжил: — Давай я покажу тебе верхние этажи.

— Кажется, я здесь заблужусь, — пробормотала она, поднимаясь по консольной лестнице, которая, казалось, парила в воздухе. — Сколько в этом доме спален?

— Тридцать спален, миледи, — впервые открыл рот неразговорчивый главный дворецкий мистер Чаттерс.

Она бросила озорной взгляд на мужа и чуть слышно прошептала:

— Ну, это, пожалуй, займет нас на некоторое время.

— Ты еще не видела садов, — так же тихо ответствовал он.

— Ты уверен, что нас никто не видит? — задыхаясь, спросила Дафна, когда их прогулка по саду приняла несколько неожиданный оборот.

— Уверен. Никто из слуг не осмелится даже голову повернуть в нашу сторону.

Явно преследуя низменные цели, Макс привел ее в беседку, со всех сторон окруженную десятифутовыми кустами самшита. Ее крышей служила старая развесистая груша.

Главной достопримечательностью этого уединенного места был окруженный низкой каменной оградой небольшой пруд с золотыми рыбками и фонтанчиком в центре.

Когда Дафна наклонилась, чтобы лучше рассмотреть лениво плавающих под кувшинками откормленных карпов, Макс взглянул на обтянутую юбкой попку жены и нашел ее в высшей степени привлекательной.

Он бросил сюртук на землю, чтобы она могла стать на колени. А Дафна схватилась руками за согретые солнцем камни. Макс опустился на колени позади нее.

— Я хочу тебя. Хочу сейчас, здесь, когда солнце светит тебе в лицо, — шепнул он.

На мгновение залюбовавшись игрой солнечных лучей в золотистых волосах, Макс поднял ее юбки и вошел в нее сзади. Дафна двигалась вместе с ним, наслаждаясь происходящим. Его руки лежали у нее на талии. Со сладострастным стоном Дафна выгнулась и закинула руки ему на плечи.

Высоко над ними в небе парил ястреб, высматривающий добычу.

Макс легонько прикусил мочку нежного ушка и понял, что страсть к собственной жене буквально сводит его с ума.

Его руки принялись ласкать изящное тело. Почувствовав необходимость ощутить гладкую шелковистость кожи, он сдвинул ее юбки чуть выше и, застонав от удовольствия, начал исследовать руками бедра, ягодицы, живот...

Он стал играть завитками волос внизу живота. Дафна выгнулась, и ее мускулы сжали его фаллос, словно шелковистые руки.

Она громко застонала, и Макс тут же зажал ладонью ее рот.

— Тише, дорогая.

Дафна подчинилась, но это небольшое ограничение, казалось, возбудило ее еще сильнее. Еще один тихий стон, вырвавшийся из ее уст, был мольбой об освобождении.

Макс стиснул ее плечи и стал ритмично раз за разом входить в нее, и наконец она содрогнулась, утопая в нахлынувших волнах наслаждения. Он чувствовал свою безграничную власть над телом жены. Никогда с ним не происходило ничего подобного. Никогда еще он не ощущал такой яростной, поглощающей все остальные чувства страсти, которую невозможно было полностью утолить. Чем полнее она отдавалась, тем сильнее он ее хотел, словно она открыла в нем бездонный колодец желания, которое только сама могла удовлетворить, пробудила неутолимую жажду, которая никогда не исчезала — возможно, было только временное облегчение. Ощутив ее сладкие судороги, Макс тоже перестал сдерживаться. Наслаждение охватило его тело, как лесной пожар, выжгло все дотла. Он отдал этой маленькой женщине все, что имел, потому что она стала для него всем.

В его затуманенном страстью мозгу мелькнула мысль: как сумел лорд Старлинг пережить смерть своей первой жены? Если он чувствовал к ней нечто похожее на одержимость, овладевшую Максом, он должен был лишиться рассудка.

— О, Макс! — Дафна не шевелилась, наслаждаясь восхитительным чувством наполненности.

Ему тоже не хотелось покидать ее тело.

— Не могу поверить, — еще не отдышавшись, проговорила Дафна, — что я пыталась тебя оттолкнуть. Мне понадобилось время, чтобы понять, но теперь я не сомневаюсь: ты с самого начала был прав. Тысячу раз прав, а я нет. Мы созданы друг для друга.

— Моя дорогая, — едва слышно сказал Макс и вздохнул. — Мне остается только надеяться, что когда-нибудь я действительно стану достойным твоей любви.

— О! — Дафна с шумом втянула в себя воздух. Даже сдаваясь на милость победителя, она покоряла очередную крепость в его до сей поры неприступном сердце.

Октябрь подходил к концу. Молодожены строили планы на будущее, встречались с соседями. Дафна постепенно привыкала к своему новому положению в статусе маркизы Ротерстоун.

Они ездили с визитами, принимали гостей, писали письма друзьям и знакомым в Лондон.

Дафна скоро стала признанным авторитетом во всех вопросах, касающихся Лондона и моды. Она знала, что скоро откроется осенняя сессия парламента, а с ней и так называемый малый сезон.

А среди местного дворянства тем временем говорили о ежегодных ассизах. Судьи графства устраивали выездные сессии, на которых рассматривались уголовные дела и имущественные споры.

Молодожены получили приглашение на предстоящий в ноябре бал охотников. Дафна каждый день убеждалась, что деревенская жизнь вовсе не так скучна, как ей казалось. В поместье постоянно кипела работа. Всегда можно было увидеть и узнать что-то новое и интересное. На мельнице поместья производилось несколько видов муки — там мололи кукурузу, рожь и пшеницу. Горели костры под перегонными аппаратами, дававшими спиртное. Дафна наблюдала, как женщины для ферментации кипятят спелые летние фрукты с большим количеством сахара — вишню, малину, смородину, получая сладкие густые сиропы, которые использовались для придания разных вкусов бренди и вину.