Лорд дракон (ЛП) - Робинсон Сьюзен - Страница 33

От такой перспективы сжалось сердце, а к глазам подступили слезы. Джулиана всхлипнула от боли и страха. Она хотела убежать прочь, в холмы, где смогла бы выкопать себе глубокий туннель и схорониться там, подобно больной крысе.

Джулиана вскочила с табурета и начала мерить шагами кладовую. Глаза болели от усталости и непролитых слез, она чувствовала слабую тошноту в судорожно сжатом от страха желудке. Нет, её не удастся снова одурачить лживой надеждой и красивым лицом. Вопреки решимости не думать о нем, образ Грэя де Валенса с волосами цвета лунного света и абсолютным воплощением мужской чувственности, возник в голове: вот он стоит в часовне Уэллсбрука вместе с её семьей и большой толпой народа и, протягивая в её сторону руку, называет её уродливой. Все с ужасом смотрят на неё, и она убегает.

Но она не могла убежать по-настоящему, убежать навсегда. Отец не позволит ей. Хьюго был в таком же восторге от предстоящего союза с де Валенсом, как и мать. Никто не прислушается к её возражениям.

— Что же мне делать? — спросила она вслух.

Ответа не последовало, и она продолжала метаться по комнате. Затем снова села на табурет. Облокотившись на стол, Джулиана опустила подбородок на руки.

— Брат Клемент! — прошептала она.

Он поможет. Если она примет обеты в его присутствии, даже отец ничего не сможет сделать. Брат Клемент не захочет, чтобы её отдали человеку, который с легкостью меняет женщин одну за другой.

Самоотверженное служение Господу и труды во благо общества считались важнее, чем брачные узы, даже для женщин. Волна облегчения прокатилась по ней, и тогда она почувствовала усталость. Джулиана положила голову на руки и закрыла глаза. По щеке покатилась слезинка.

Трубадуры пели песни о любви рыцарей к дамам. Если бы её жизнь была похожа на эти песни, Грэй с первого взгляда очаровался бы ею. Он бы начал нежно за ней ухаживать, со стихами и мольбами. Сначала бы он попросил её расположения на турнире, а затем выбрал Королевой Любви и Красоты и разрушил стены бутафорского замка, чтобы заявить на неё права. Но он не сделал ни одну из этих вещей. Вместо этого он загнал её в лужу и корыто, постоянно докучая пылкими, грешными прикосновениями, искушая её своим телом. Он закинул её на плечо и бросил поперек седла, как какой-то викинг-захватчик.

Грэй де Валенс не ухаживал за ней, а мародерствовал и грабил. Но она не собиралась становиться одной из его жертв. Она не предоставит ему возможности причинить ей такую же боль, какую причинил его кузен. Гром небесный, о чем она говорит? Если она не поостережется, то этот серебряноволосый захватчик причинит ей куда больше вреда, чем тысяча Эдмундов вместе взятых.

Она откажется от этого брака, несмотря на отцовский приказ. Если она откажется дать согласие на брак и заглушит вопли Хьюго собственными криками, то, по крайней мере, получит отсрочку. За это время она заставит Грэя де Валенса жалеть о том дне, когда он попытался воспользоваться ею для собственного удовольствия. Вскоре он будет молить освободить себя от данных им обязательств. Джулиана улыбнулась, когда подумала о различных заманчивых способах заставить де Валенса отказаться от помолвки. Но когда она уже начала засыпать, видения злых проделок сменились образом спокойного и прекрасного в своей наготе лорда, стоящего в окружении её сообщников.

— Госпожа, проснитесь, проснитесь.

Глаза Джулианы открылись. Она оторвала голову от рабочего стола и поморщилась от боли, пронзившей шею. Подняв взгляд, она увидела возле себя Элис.

— О, моя шея! Милосердный Бог, я всю ночь проспала на этом столе.

Элис улыбнулась в ответ, что совсем не понравилось Джулиане.

— С чего это ты так веселишься? У тебя что, прошли боли в спине и чихание?

— Нет, госпожа. О, какой счастливый день. Они в новой библиотеке в эту самую минуту, — Элис захлопала в ладоши, приплясывая от удовольствия.

Джулиана поднялась и снова поморщилась, когда почувствовала боль в боку. Она потерла онемевшую спину. — Кто сейчас в библиотеке?

— Милорд, ваш отец, разумеется, и он.

Положив руки на поясницу, Джулиана потянулась сначала назад, потом вперед, чтобы размять сведенные судорогой мускулы. — Кто "он"?

— Ну, сэр де Валенс.

Джулиана резко выпрямилась, повернулась к Элис и схватила её за руку. — Что ты имеешь в виду? Почему они в библиотеке?

— Ай! Вы делаете мне больно, госпожа.

Джулиана отпустила руку Элис и повысила голос. — Что они делают в библиотеке, черт тебя подери?

— Ну, они составляют документ о помолвке, обсуждают ваше приданое и имущество…

— Отродье сатаны!

Эллис закрыла рот руками. — Ох, госпожа!

Джулиана бросилась в свою комнату, Элис следовала за ней по пятам. — Сейчас позднее утро. Сколько они уже беседуют?

— Почти час, — сказала Элис, глядя на свою хозяйку.

Джулиана стянула с себя одежду, быстро умылась и натянула одно из рабочих платьев. Элис попыталась причесать её, но Джулиана вырвалась и просто пробежалась пальцами по своим длинным локонам. Она кинулась к шкатулке и принялась рыться в ней.

— Где мои ножи, мои ножи? А, вот они где.

Элис смотрела на неё с выражением сбитой с толку коровы. — Зачем вам ножи, госпожа?

Она выбрала один с длинным лезвием и сунула его в ножны, висящие на кожаном ремне.

— Госпожа, что вы собираетесь делать?

Джулиана подвязала ленту вокруг головы, чтобы волосы не лезли в лицо. Затем, схватив другой нож, выбежала из комнаты. Элис что-то бормотала, едва поспевая следом. Выскочив из комнаты, Джулиана задержалась перед лестницей и повернулась к женщине.

— Оставайся здесь.

— Но, госпожа…

Схватив Элис за руку, Джулиана толкнула её обратно в комнату и захлопнула дверь. Она как раз добежала до площадки перед библиотекой над Нью-Холлом, когда писец открыл дверь кабинета, вздрогнул и вытаращил глаза.

Испугавшись, он скользнул назад в библиотеку и захлопнул дверь. Джулиана рывком открыла дверь, грохнув ею о стену, и вздрогнула, увидев, что в комнате полным полно народу. За длинным столом управляющий Хьюго и писец фиксировали условия, которые попеременно диктовали им её отец и Грэй де Валенс. Артур Стрейндж и Люсьен изучали пергаментные документы, а Барнаби серьезно беседовал с Хьюго и Грэем. Грохот открывшейся двери заставил всех обернуться. Она подняла руку и указала на Грэя. — Я не помолвлена с этим человеком.

— Дочка, — ответил Хьюго, — у тебя бред.

Джулиана уже почти рычала: — Гром небесный! Нет у меня никакого бреда. Я совсем не больна. И я не буду принадлежать ему.

Она провела пальцем по ножу, который держала, в то время как Грэй откинул голову назад и рассмеялся. Побагровев, Хьюго вскочил с кресла и заорал:

— Моя собственная дочь не смеет указывать мне. Убирайся сейчас же. Я дам тебе знать обо всех соглашениях, когда мы закончим, — Хьюго повернулся к ней спиной. — Теперь насчет Вайн-Хилла.

Джулиана испустила яростный крик и ворвалась в библиотеку. — Вы не отдадите ему Вайн-Хилл!

— Распоряжение твоими владениями перейдет от меня к твоему супругу, — вскричал Хьюго. — А теперь убирайся!

Эта новая напасть лишила Джулиану дара речи. Она заколебалась, стискивая клинок ножа пальцами и переводя взгляды с Хьюго на Грэя. Грэй смотрел на неё так, словно она была призовым жеребенком. Его ноги по-хозяйски лежали на столе, а рука покоилась на черновике брачного договора. Она увидела список своего имущества и сдвинула брови.

Грэй хмыкнул, поняв, куда устремлен её взор:

— Вы собираетесь бороться со мной за каждый гвоздь и мешок с зерном?

Она почувствовала, как напряглась её челюсть. Плавным движением она отвела руку назад и метнула нож. Клинок разрезал воздух. Раздался свистящий звук, и кончик лезвия вонзился в пергамент между указательным и среднем пальцами руки Грэя. Писец и управляющий затаили дыхание.

Улыбка Грэя исчезла, но и только. Его рука не пошевелилась. Он не взглянул на нож; он смотрел на Джулиану, сощурив глаза. Даже Хьюго молчал.